Глава 23. Марта

Удивительно, но неделя без Ланарита оказалась для меня испытанием. Я привыкла к его постоянному присутствию в своей жизни и теперь отчаянно скучала.

Головой я понимала, что это глупость. Мое мнение про наше будущее не поменялось, но хотелось, чтобы он продолжал ухаживать, называть невестой и сладко целовать...

Надо было выбросить все эти мысли из головы, поэтому я занялась наукой и работой. С удвоенной яростью гоняла первокурсников по анатомическому атласу, а Брукса заставила переписывать технику безопасности десять раз. А сама практически поселилась в лаборантской. Я мечтала создать новые эликсиры, а для этого нужно провести много опытов.

Но я постоянно ловила себя на том, что бросаю взгляд на дверь, ожидая увидеть заходящего Генриха со стаканчиком кофе. Признаться во влюбленности в чешуйчатого деспота было сложнее, чем вывести формулу нового антидота.

На седьмой день я уговорила себя, что Генрих не вернется и надо выкинуть его из головы. Получалось откровенно плохо, поэтому чтобы не думать, я еще больше начала работать.

Вот и засиделась на кафедре, пропустив ужин. Желудок издал звук, похожий на брачный крик мантикоры, но я хотела закончить с проверкой контрольных и еще глубже зарылась в конспекты.

Тишину разорвал мягкий, но уверенный щелчок дверного замка.

Я вскинула голову. На пороге стоял Генрих, а в руках он держал бумажные пакеты, одуряюще вкусно пахнувшие запеченным мясом.

— Ты нарушаешь правила, сюда нельзя с едой.

— А мы никому не скажем, — невозмутимо отозвался Генрих. Он вошел, пододвинул к небольшому дивану, стоящему у дальней стены, журнальный столик и водрузил на него пакеты. — Ты опять не пришла на ужин. Умереть от истощения во имя науки — плохая тактика.

— Я не голодна... — начала говорить я, но мой организм тут же выдал громкий протест, полностью дискредитируя свою хозяйку.

Генрих фыркнул, а в его глазах заплясали смешинки.

— У меня есть уши, Марта, — усмехнулся он и усадил меня на диван.

Сопротивляться я не могла, да и не хотела. Пока я не сводила с него взгляда, пытаясь заметить, что поменялось за неделю, он спокойно достал несколько блюд и сервировал стол.

Генрих сел рядом и, притянув меня к себе, поцеловал в висок.

— Я же говорил, что скоро вернусь, — шепнул он мне на ушко, и не дав ответить, строго приказал: — Сначала поешь!

Пахло очень вкусно, и, сдавшись перед базовыми потребностями и его заботой, я вооружилась вилкой. Мясо таяло во рту, а сладкий соус заставлял мычать от удовольствия. Генрих вытащил пузатую бутылку из темного стекла и два бокала.

— Вино на кафедре категорически запрещено, — буркнула я с набитым ртом, когда он с тихим хлопком вытащил пробку.

— Это не вино, а микстура для расслабления чрезмерно много работающих ученых.

Налив рубиновую жидкость в бокалы, Генрих придвинул один из них ко мне. Я хотела отказаться, но день был ужасным, спина гудела, а его присутствие рядом нервировало и успокаивало одновременно. Поэтому я сдалась и сделала крошечный глоток. Букет оказался терпким, с нотками вишни. Вкусно и идеально под мясо.

Через полчаса тарелки наполовину опустели, а я расслабилась, откинувшись на подушку. Мы сидели на разных концах небольшого диванчика, делая вид, что пространство между нами не искрит от напряжения. Полумрак добавлял таинственности и скрывал мои пунцовые щеки. Генрих подхватил мои ноги и уложил себе на колени, сняв с меня туфли, мягко массировал стопы. Он не требовал признаний и мы просто болтали. Генрих рассказал, что происходит на границе, а я о новых свершениях Брукса. Я чувствовала себя счастливой.

В какой-то момент Ланарит подпер подбородок рукой и задумчиво, с легкой досадой произнес:

— Знаешь, Марта, это даже оскорбительно для моего эго. Из всех ухаживаний стопроцентно работает только вкусная еда.

Я улыбнулась, покручивая в руке бокал.

— Вообще-то, Ланарит, я тебе эту военную тайну выдала еще в самом начале. Я же прямым текстом сказала, что колбаса лучше цветов.

— Раз ты так хорошо реагируешь на еду, душа моя… То почему бы нам не сходить в ресторан? Как нормальная пара.

Во мне проснулась старая обида, а вино развязало язык.

— Потому что мы не нормальная пара, Генрих. Мы вообще не пара.

— Марта, ты опять? Мы же все выяснили. Я люблю тебя без приворота.

Он потянулся к моей руке, но я отодвинулась и спрятала от него ладони.

— Не надо, Генрих, пожалуйста, — спокойно попросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Не рассказывай про великую любовь, ее нет. Ты легко поверил в зелье, так как сам понимаешь, что я тебе не подхожу.

Его лицо потемнело. Он открыл было рот, чтобы возмутиться, но я перебила:

— Это видят все! Мы из разных миров... И я не хочу это обсуждать. Пожалуйста.

Генрих смотрел на меня так пронзительно, что мне захотелось спрятаться под стол. Но я выдержала его тяжелый взгляд. Давно было пора озвучить правду. И лучше это сделать сейчас, чем дальше обманываться.

Наконец, он медленно выдохнул. Взял бутылку и молча долил вина.

— Я поступил как идиот, — тихо сказал он. — Но я докажу, что ты не права. Просто дай мне шанс, не прогоняй.

Как-то незаметно мы снова скатились в разговоры обо всем и ни о чем. Мне нравился этот вечер, я сильно соскучилась по его смеху и шуткам. А вот вино оказалось коварным, пилось легко, но в голове начали путаться термины, а стены поплыли. Через некоторое время я сняла очки, потому что они мешали. Мешали целоваться с самым потрясающим мужчиной в моей жизни.

А потом мир просто выключился и включился только утром.

Пробуждение происходило постепенно, но крайне дезориентирующе.

Сначала вернулось осязание. Я почувствовала жар. Затем появился слух. Ритмичный стук. Тук-тук. Тук-тук. Прямо под моим ухом. Приоткрыла один глаз и включилось зрение. Темно-синее шелковое постельное белье и обнаженная, покрытая шрамами мужская грудь.

Я опять проснулась на генерале. Какой ужас. Говорила, что мы не пара, а потом прыгнула к нему в постель. Медленно по миллиметру, затаив дыхание, я начала стягивать свою ногу с его бедра, надеясь сползти с кровати и сбежать.

Но драконья реакция — это не то, с чем может тягаться обычный человек, еще и с похмелья.

В тот самый момент, когда я уже почти освободилась, тяжелая мужская рука сгребла меня за талию. Мир перевернулся с ног на голову.

Коротко пискнув, я оказалась вжата в матрас, а Генрих навис надо мной. Его глаза были еще наполовину закрыты, русые волосы растрепаны, а на подбородке темнела щетина. Сонный и невыносимо сексуальный мужчина.

Он не сказал ни слова. Просто прижал меня к себе, надежно придавливая к кровати и раздвинув коленом ноги. Его губы слепо ткнулись мне в висок, затем в скулу, а потом спустились к шее, оставляя там горячий поцелуй.

— М-м… душа моя… — хрипло, низко пророкотал он сквозь сон.

Это было так возбуждающе, что я заерзала под ним, пытаясь быстрее вырваться. А то еще чуть-чуть и последние стопоры слетят.

— Генрих, пусти… Мне надо идти…

Фатальная ошибка. Нечаянные движения только разбудили в нем хищника, и его ладонь скользнула по моему боку. Совершенно без стеснения он огладил мое бедро, заставляя меня прижаться еще теснее к паху.

В горле пересохло. Надо было оттолкнуть, встать и убежать. Но мое истосковавшееся по его ласкам тело предательски плавилось от каждого движения пальцев. Внизу живота скрутился тугой, пульсирующий узел желания. Я выгнулась под ним.

Генрих зарылся носом в мою шею, целуя и нежно прикусывая, а его пальцы скользнули под край рубашки, обжигая касанием голую кожу.

Я втянула воздух, понимая, что если он сейчас остановится, то я сама продолжу.

Его рука уверенно заскользила вверх по моим ребрам, обхватывая и сжимая грудь.

— Генрих… — выдохнула я, вцепившись в широкие плечи и притягивая его еще ближе.

Он замер. Глубокий, тяжелый вдох — и сонная дымка слетела с него. Генрих приподнялся на локтях, нависая надо мной. Зеленые глаза смотрели потемневшим, жадным взглядом. От которого у меня перехватило дыхание.

— Марта, — хрипло констатировал он, пристально глядя на мои приоткрытые губы. — Ты со мной в кровати.

— У тебя поразительные аналитические способности, генерал, — прошептала я, чувствуя, как сама тянусь к нему. — А теперь отпусти меня.

Вместо того чтобы послушаться, его губы изогнулись в привлекательной ухмылке. Проведя ладонью по моему бедру, он закинул мою ногу себе на талию. Потом медленно оглаживая живот, стал спускаться, заставляя меня непроизвольно выгнуться навстречу этому движению.

— Ни за что, — также тихо отозвался он. — К тому же ты вчера сказала, что мы не можем быть нормальной парой. А значит, я сейчас могу действовать исключительно как дикий и крайне невоспитанный дракон.

— Ты наглец, Ланарит.

Он наклонился, жадно целуя. Получился горячий, властный и абсолютно бескомпромиссный захват моих губ. Застонав, я забыла про все на свете. Про свою гордость и про дурацкие обиды. Руки сами собой обнимали его за шею и притягивали ближе. Я отвечала на поцелуи с отчаянной жаждой, кусая губы и позволяя вести в этом захватывающем танце.

Одежда мешала, тонкая ткань не давала коснуться друг друга полностью. И моя помятая рубашка полетела на пол через секунду после того, как я потянулась ее снять. От белья он меня избавил еще быстрее, где-то в промежутке между тем, как его зубы сладко прикусили мочку уха, и тем, как покрывал обжигающими поцелуями мою грудь.

Я задыхалась от наслаждения, когда его рука скользнула туда, где пульсировал эпицентр желания. Невесомые, нежные касания, а я металась под ним, чувствуя как меня переполняют эмоции. А Генрих продолжал ласкать, не останавливаясь ни на секунду и ловя мои стоны поцелуями. Не осознавая, что делаю, я прикусила его нижнюю губу до крови, от накрывшего меня удовольствия. Со мной никогда такого раньше не происходило.

— Марта, — прорычал он, прижимаясь своим разгоряченным телом к моему. — Скажи, что ты тоже этого хочешь, как и я.

— Да… — прошептала я, откидывая голову на сбившуюся подушку. — Генрих… да...

Его низкий, торжествующий смех потонул в моем стоне, когда он уверенно толкнулся бедрами вперед. Тело отреагировало само, поддерживая выбранный ритм.

Никакие приворотные зелья не смогли бы заменить наши чувства и хотя бы частично привести к страсти, что творилась на смятой постели. Пришлось согласиться с ним, это настоящая любовь.