Марк

Четыре года назад…

Холод пробирал до костей.

Я стоял у подъезда кирпичного дома, в котором снимал квартиру для Ани, и пытался сдержать глухое, закипающее раздражение.

— Лика, во второй раз повторяю: я не в России. Я улетел к Ане, — процедил в трубку, свободной рукой массируя переносицу.

— Марк, ты мне нужен! Мне страшно.

— Возьми и позвони Марго, она приедет. Или возьми и верни Анастасию, мать твою, в дом! Хватит мне названивать, Лика. Дай мне отдохнуть и нормально провести время со своей женщиной.

На том конце повисла пауза.

— Долго ты еще мотаться к ней будешь? Что за детские игры, Марк?

— Это не твое дело, Лика. Всё, мне пора.

— Марк?

— Что? — рявкнул я, уже теряя остатки терпения.

— Возвращайся поскорее. Мне без тебя плохо.

— Пока, Лика.

Я сбросил вызов и сунул телефон во внутренний карман пальто. Тяжело выдохнул, глядя на тусклый свет в окне ее этажа.

Господи, как же она выносит мне мозг. Столько лет прошло, а жить с ней, даже просто находиться рядом дольше часа, до сих пор невыносимо.

Энергетический вампир, питающийся чужими нервами. Но и выбора у меня, блять, нет. Моя дочь — вся в меня. Упертая, как бетонная свая. Если она решила что то, так тому и быть.

Вот только из-за этого дерьма у меня постоянные проблемы с Аней. Из-за ее упрямства и абсолютного нежелания меня слушать.

Уже неделю эта упрямая сибирская белка не берет трубки. Сбрасывает звонки, игнорирует сообщения. Снова себе что-то напридумывала, снова накрутила.

Да вот спроси ты нормально, скажи словами через рот! Чего догадки строить и злиться в одиночку?

Но я делал ей скидку.

Девчонке всего двадцать один год.

Я сам в ее возрасте был импульсивным придурком, рубившим сплеча. Поэтому я ничего ей не сказал. Просто скинул дела на замов, сел в самолет и прилетел, чтобы выбить из ее красивой головы всю эту дурь.

Потянул на себя тяжелую дверь подъезда. Шагнул в тускло освещенный холл, вызвал лифт. Пока кабина ползла на нужный этаж, я уже предвкушал, как прижму ее к себе, как она сначала будет вырываться, а потом растает, уткнувшись носом мне в шею.

Двери лифта разъехались. Я сделал шаг на площадку и замер.

До моих ушей донесся смех. Ее смех.

Я остановился, рефлекторно отступив в тень за угол коридора.

— Ты просто ангел, Анет, — раздался мужской голос на идеальном английском.

Мои челюсти мгновенно сжались.

— Чем я заслужил встречу с тобой? — продолжал ублюдок.

— Видимо, хорошими поступками, — со смешком ответила моя Аня.

— Я завтра приду?

— Конечно, только позвони заранее, могу быть занята.

Я медленно, чувствуя, как кровь превращается в раскаленный свинец, вышел из-за угла.

Картина, представшая перед моими глазами, ударила под дых с такой силой, что на секунду вышибло воздух из легких.

Аня стояла в дверях своей квартиры в пушистом домашнем халате. Напротив нее стоял какой-то хмырь. И в тот момент, когда я вышел из-за угла, этот урод наклонился и поцеловал ее.

В щеку, да, но его рука при этом по-хозяйски лежала на ее плече.

Аня улыбалась. Но ровно до той секунды, пока ее взгляд не столкнулся с моим.

Ее лицо изменилось мгновенно. Улыбка слетела, уступив место абсолютному шоку.

— Уходи, — резко бросила она парню на английском, с силой толкая его в плечо.

Щенок обернулся.

Окинул меня оценивающим взглядом. Молодой, худощавый, типичный местный мажор. Из-под рукава куртки блеснул тяжелый циферблат «Патека», а в пальцах он небрежно крутил ключи от свежего «Мерседеса».

Он кивнул мне, как ни в чем не бывало, и быстро ретировался, сбежав по лестнице вниз.

Я остался стоять на месте. Внутри разворачивалась ядерная зима.

— Ты что тут делаешь? — выдохнула Аня. Она нервно оглянулась за спину, в глубь квартиры, и тут же вышла на площадку, плотно прикрыв за собой дверь.

— К тебе приехал, — мой голос прозвучал обманчиво ровно, хотя в ушах уже стоял гул от закипающей ярости. — Это кто был?

— Парень одногруппницы.

— И что он тут делал? — сделал медленный шаг к ней.

— Марк, это…

Мой взгляд, сканирующий ее напряженную позу, вдруг зацепился за ворот ее халата. Ткань чуть сдвинулась, обнажая ключицу и основание шеи.

Я протянул руку и жестко, не терпящим возражений жестом вздернул ее подбородок вверх, отодвигая пальцем край пушистого халата.

И в этот момент мир перед моими глазами просто почернел.

Засос.

На ее бледной, идеальной коже красовался след от чужих губ. Он был не свежим — края уже начали желтеть, переходя в тусклый синяк. Дня три-четыре назад. Но это был, сука, стопроцентный, отчетливый засос.

Мою грудную клетку словно раздавило бетонной плитой. Физическая, парализующая боль прошила насквозь. Моя девочка. Моя Аня. Женщина, ради которой я был готов перегрызть глотки половине Москвы, подкладывалась под другого.

Я отдернул руку, словно обжегся.

Отшатнулся назад, тяжело, со свистом втягивая воздух.

— Сука… — хрипло выдохнул, хватаясь обеими руками за голову. — Сука.

— Марк, это…

— Ты блять издеваешься надо мной, Ань⁈ — мой голос сорвался на рык, эхом ударивший по стенам подъезда.

— Марк, успокойся! Это не засос, меня укусили!

— Кто, блять⁈ Комар размером с собаку⁈ — я навис над ней, чувствуя, как теряю последние тормоза. — Я на идиота похож, белка⁈ На конченого идиота⁈

Ее глаза лихорадочно блестели, она вжалась спиной в закрытую дверь.

— Если ты успокоишься, подождешь, пока я оденусь, мы нормально поговорим…

— Что? Подождать здесь? Ты меня даже в квартиру пускать не хочешь? Кто там? Еще один ухажер прячется?

— Марк!

Я с размаху, вкладывая в удар всю свою невыносимую, жгучую боль и ярость, впечатал кулак в кирпичную стену рядом с ее головой. Костяшки взорвались болью, кожа лопнула.

— Парень одногруппницы⁈ Которого вы на двоих делите⁈ — орал, не в силах остановить этот поток грязи. Ревность сжирала меня заживо, выжигая кислород. — Или, может, вы там с ним вдвоем развлекались, пока я тебе телефон обрывал⁈

Я знал, что жестчу. Знал, что перехожу все границы. Но перед глазами стоял этот желтеющий синяк на ее шее и тот хмырь с ключами от «Мерседеса».

Аня вдруг перестала вжиматься в дверь. Ее глаза, до этого испуганные, сузились. В них вспыхнул ледяной, презрительный огонь.

— Вот какого ты обо мне мнения, Марк? И это мне говорит человек, который трахает свою бывшую⁈

Мой гнев на секунду споткнулся. Я моргнул, словно сбитый с толку.

— Чего? Что ты несешь?

— А то, Марк, что я тебе позвонила неделю назад! Ты ответил, но вместо твоего голоса я услышала в трубке стонущую Анжелику!

В голове образовалась каша. Неделю назад? Ответил?

Мозг лихорадочно перебирал файлы. Когда Лика стонала? Что за бред?

— Не было такого.

— Да что ты говоришь! — Аня дрожащими руками залезла в глубокий карман халата, выхватила телефон. Ее пальцы лихорадочно застучали по экрану. — Смотри! И слушай!

Она сунула экран мне почти в лицо и нажала на воспроизведение.

Из динамика раздался ее тихий голос: «Марк? Ты занят?». А затем… фоном пошел характерный, протяжный женский стон. Стон Лики.

Я уставился на телефон, чувствуя себя полнейшим кретином.

Когда вообще такое было? И когда я ответил на вызов не заметив этого?

— Это вообще не то, о чем ты подумала, — выдохнул я, глядя на Аню.

— Да что ты говоришь! — она горько, зло рассмеялась, пряча телефон обратно. — Массаж ей делал, и ей очень нравилось⁈

— Ты поэтому мне изменила⁈ — меня снова накрыло. — Отомстить решила⁈

— Я тебе не изменяла! Он парень моей одногруппницы! Она…

— Да ты с ним лобзалась сейчас, я же не слепой, Ань!

— Это просто поцелуй в щеку в знак благодарности! Не утрируй!

— Не утрируй⁈ — я ударил окровавленным кулаком по стене. — Мою девушку целует и обнимает какой-то мужик, на ней чужие засосы, а я не утрируй⁈

— Ты меня не слушаешь, Марк!

— А ты не слушаешь, блять, меня, Ань!

В подъезде повисла звенящая, тяжелая тишина. Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша, словно два загнанных зверя.

Аня вдруг закрыла глаза. Ее плечи поникли. Она медленно подняла руки ладонями вверх, сдаваясь. Вся злость из нее словно вытекла, оставив только абсолютную, глухую усталость.

— Всё. Сил у меня больше нет, Марк. Ни объяснять тебе что-то, ни слушать. Уходи.

Внутри всё оборвалось.

— Уйти? — я усмехнулся. Криво, не веря в то, что слышу. — Уйти⁈

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Да, Марк. Всё кончено. Я не собираюсь быть твоим запасным аэродромом на случай, когда у тебя с Анжеликой снова ничего не получится.

— Что ты несешь опять⁈ Каким аэродромом⁈

Я схватился за голову обеими руками. В груди всё стянуло тугим, болезненным узлом. Мой мир, который я так долго, так бережно и методично выстраивал вокруг нее, прямо сейчас рушился, разлетаясь на куски в этом подъезде из-за какого-то гребаного абсурда.

— У меня ничего не было с Ликой! — прорычал, делая шаг к ней, пытаясь достучаться сквозь эту стену ее обиды. — Она просто у меня живет! Потому что так захотела Марго. А вот ты, Ань…

Она вдруг рассмеялась.

— Просто живет? — в ее глазах блеснули слезы. — Она

просто

с тобой живет, ты

просто

ее трахаешь по старой памяти… Всё у тебя

просто

, Марк!

— Да я же тебе говорю…

И в эту самую секунду, словно по закону высшей, изощренной подлости, в кармане моего пальто завибрировал телефон.

Рингтон нагло и громко разрезал тяжелую тишину лестничной клетки.

Я инстинктивно сунул руку в карман и вытащил аппарат. Экран ярко светился в полумраке подъезда.

«Анжелика».

Твою мать.

Сука.

Я готов был прямо сейчас разбить этот кусок пластика о бетонную стену.

Аня посмотрела на светящийся дисплей. И снова рассмеялась — тихо, страшно, словно в ней что-то окончательно надломилось и умерло.

— Беги, Марк, — ее голос стал пугающе ровным, ледяным. Взгляд потух, закрываясь от меня наглухо. — Она снова тебе звонит. А меня оставь в покое. Ключи от твоей машины я оставлю на тумбочке. В ближайшее время съеду в общагу.

Она резко развернулась, толкнула дверь и быстро шагнула внутрь квартиры.

— Аня, стой! — я рванулся к ней, но не успел.

Дверь с глухим стуком захлопнулась прямо перед моим лицом. Громко щелкнул замок.

— Аня! — я ударил кулаком по жесткому дереву. — Аня, открой дверь!

В ответ — тишина.

Я прижался лбом к холодной двери. Сердце колотилось в горле, оставляя на языке металлический привкус крови.

Предательство.

Я физически чувствовал, как меня предали. Как мне вырвали хребет. И самое страшное — я даже не понимал, кто кого предал сильнее. Этот ублюдок с его ключами от мерседеса, этот желтеющий синяк на ее шее… И эта проклятая Лика, разрушившая всё одним своим звонком.

Я ударил по двери еще раз.

Она ушла.

Моя маленькая упрямая белка только что перерезала все тросы, державшие нас вместе, и я полетел в бездну.