Прикосновение горячих губ чампа к моим действует на меня как разряд молнии. Вздрагиваю и прихожу в себя.

— Эйнар. — Голос срывается, и упрёк в нём больше похож на сожаление.

Но чамп всё понимает.

Тяжёлый вздох мне ответом. И снова лёгкое касание лба.

— Всё будет хорошо, Айри.

Закрываю глаза. Как же хочется верить.

Ящер немного замедляется и продолжает идти вперёд, мерно покачиваясь на ходу. Я практически распластана по сильному телу. Впитываю его жар, его запах. Хочется свернуться клубочком и замереть до тех пор, пока проблемы не разрешатся сами собой.

— Мы на месте, — говорит Эйнар, и я открываю глаза.

Замираю от восхищения.

— Ух ты, — вырывается у меня.

Мы на берегу небольшого лесного озера, заросшего кустами даури. Из травы выглядывают фиолетовые ирисы. На воде покачиваются розовые островки крупных кувшинок.

Рия, опередив нас, уже хлюпает по мелководью, высматривая лягушек. Для ящеров это деликатес.

Эйнар спешивается. Я медлю, не решаясь спрыгнуть: слишком уж высокий у него ящер. Зато у чампа реакция отличная. Обхватив мою талию своими огромными ладонями, он снимает меня со спины своего зверя и опускает на землю. Ставит, но отпускает не сразу.

— Эйнар, — твёрдым голосом говорю я, выворачиваясь из его рук и делая шаг в сторону. — Ты обещал что-то рассказать.

Он не спешит. Снимает с седла какой-то свёрток и разворачивает его одним движением. Свёрток оказывается пледом. Хлопнув по боку своего ящера, Эйнар отдаёт ему мысленную команду и, убедившись, что рептилия устремилась на охоту за лягушками, сам направляется к поросшему травой пригорку.

— Иди сюда, Айрис, — зовёт он меня, расстилая плед.

Переступаю с ноги на ногу. Слишком уж это всё кажется интимным, что ли? Но Эйнар смотрит на меня удивлённо. И я иду к нему. Возможно, все эти мысли только в моей голове. Мы же договорились не переступать черту. Мы брат и сестра, пока не будет доказано иное. Но присаживаюсь я аккуратненько на самый краешек расстеленного пледа.

Эйнар недовольно хмурится.

— Ты меня боишься?

— Если бы боялась, не поехала бы сейчас.

— Тогда садись ближе.

— Боюсь, — нарушая всякую логику, говорю я.

Я, действительно, боюсь, но не столько его, сколько саму себя. Вот только как сказать об этом?

У Эйнара вырывается смех, правда, звучит он как-то не очень весело. И мне кажется, что чамп и без слов всё понимает.

— Я рассказал о тебе своей матери, — начинает он без предисловий и уточняет: — Ещё до того, как мы встретились во дворце.

— Так вот почему она… — И я замолкаю.

Вспоминаю взгляд Лиссы, брошенный на нас с Эйнаром, когда он не хотел меня отпускать одну.

— Да, она сама поняла, что речь о тебе. Мы с матерью очень связаны. Так получилось, что в первый день после моего рождения нам вместе пришлось отражать атаку одного из самых близких родственников. Старший брат моего отца увидел в нас с матерью угрозу своей власти.

— В первый день? — У меня рот открывается от удивления.

— Если честно, я не очень помню, как именно это было. Но впервые превратился в дракона я именно тогда.

— Я слышала, что первым земляным драконом стал твой отец.

— Мы совершили оборот почти одновременно. Он прилетел спасать свою истинную, а я защищал себя и свою мать.

— Ты мне расскажешь?

— Обязательно, но сейчас, как мне кажется, ты хотела услышать другое.

Киваю.

— О самом пророчестве, из-за которого мать и Мира оказались в Чампии, ты слышала?

— Да. Конечно. Оно ведь и моей матери касалось. «Три дочери Воздуха должны выйти замуж за трёх вождей Чампии…»

— Да, вот только перевод был неточным. Страж сказал, что цифр в свитке не было. Там было просто о дочерях или, возможно, даже о дочери. В древнешатзийском языке не было множественного числа. Старший джахт рода предпочёл не рисковать. Никто не знал, какая из дочерей нужна для снятия проклятия. И он решил просто: дочерей у короля трое и вождей было трое. И, если бы твоя мать на тот момент была совершеннолетней, её бы забрали и увезли. Она стала бы женой младшего брата.

— И я бы не родилась, да? — говорю это и понимаю, что думаю сейчас не о самом своём существовании, а о том, что наша с Эйнаром встреча могла бы вообще не состояться.

— Ну нет, — словно подслушав именно это, невысказанное, серьёзно отвечает Эйнар. — Истинная пара всё равно возможна только одна. Твоя шень попала бы в другое тело, в другую семью, и я бы всё равно тебя нашёл.

Это приятно. И всё же это была бы не я. Три стихии и дракона я получила именно от этих родителей. Так, стоп. Не туда меня понесло.

— И что ещё сказал Страж?

— Он сказал… — Эйнар наклоняется ко мне, и я замираю в ожидании. — Что у короля Хорнии всего две дочери.

— Но это невозможно! — восклицаю я.

— А я ожидал чего-то в этом роде, просто не надеялся, что так быстро получится разузнать. Иди сюда.

На этот раз увернуться не удаётся, и я оказываюсь на коленях у чампа.

— Что ты делаешь?

— Ты отлично понимаешь, что я прав, — невозмутимо заявляет Эйнар, запуская свою лапищу в мои волосы на затылке и разворачивая мою голову лицом к себе.

Дыхание касается моих губ.

— Не хочу, не могу больше, — хрипло говорит он, — быть рядом и не сметь прикоснуться к тебе.

У меня в глазах темнеет, и больше всего мне хочется податься навстречу, забыв обо всём.

— Нет, Эйнар, нет. — Я кладу ладошку на его губы. — Ты спешишь. Всё это не аргумент, пока…

— … пока не вернётся моя мать? — усмехается он. — А метка — аргумент?

— Наверное, — неуверенно отвечаю я. — Но…

Эйнар не даёт мне договорить, перекрывая дыхание самым надёжным способом. И я перестаю бороться с самой собой. Запускаю пальцы в его жёсткие тёмные волосы. Отвечаю на поцелуй. Снова, как тогда над водопадом, ощущаю переплетение стихий. Всё правильно. Всё так и должно быть. И в какой-то момент мне начинает казаться, что все проблемы уже позади и никому ничего не надо доказывать.

Возвращаемся мы, когда начинается смеркаться. И это к лучшему. Пока доедем до Академии, совсем стемнеет. Губы горят от поцелуев, не надо даже прикасаться к ним, чтобы почувствовать, как они припухли.

Я надеюсь, что получится быстро проскользнуть к себе. Пусть сначала вернётся Лисса. А пока не стоит никому знать ни о наших метках, ни о наших отношениях. Заранее пересаживаюсь на Рию. Моя ящерка тоже уставшая и довольная. Лягушкам с лесного озера сегодня пришлось туго. Всех, конечно, наши два ящера не переловили, но шороху навели.

Рия идёт ровным ходом, почти как взрослая и хорошо выезженная ящерица. Шарахается она от неожиданности, только когда мы въезжаем на территорию Академии. Дангур буквально бросается ей под передние лапы.

Я тоже вздрагиваю. И сейчас у меня единственное желание — вычеркнуть из своей жизни этого человека, который в последнее время приносит исключительно плохие новости.

На Эйнара Дангур даже не смотрит.

— Айрис, прибыл посыльный от твоих родителей. Тебя срочно требуют во дворец.