— Что? — Я прячу руку за спину и делаю шаг назад. — Это неправда.

— И ты можешь показать парную метку, парень.

Улыбка на лице Эйнара напоминает оскал.

— Она ещё не проявилась, но я чувствую её уже несколько часов, — настаивает Ирвин, зло щуря глаза на чампа.

Чувствую, как уплотняется воздух между этими двумя.

— Вот как? По всем канонам, они появляются одновременно. Ты знаешь, сколько драконов сейчас набежит с подобными заявлениями, если узнают о появлении метки у Айрис? Ах да, ты же не дракон. — Губы Эйнара искривляются в усмешке. — Не думаю, что у не-дракона вообще есть шанс стать истинным для драконицы.

— На каком основании ты, чамп, не доверяешь моему ученику? — взвивается магистр Энгвид.

Выглядит Высший маг сейчас грозно, но меня это не пугает. Я уже немного опомнилась и делаю шаг вперёд.

— На том, — спешу поддержать Эйнара, — что ваш ученик говорит неправду.

— Ты ещё маленькая, Айри, — снисходительно глядя на меня, заявляет магистр. — Не понимаешь, что истинностью не разбрасываются. К тому же арка в храме подала знак. Если бы она отреагировала тогда на Тавина, то метка бы не появилась. Сама понимаешь почему.

— Моим истинным не может быть сын того, кто пытался убить мою мать, — выпаливаю я.

Все застывают. А я неожиданно пугаюсь. Вдруг Эйнар ошибся? Сейчас Энгвид скажет, что Ирвин вовсе не сын Скайруса, и окажется, что я зря обвинила человека.

Больше всех потрясён Ирвин. Он переводит взгляд с меня на своего учителя.

— Как это? Что она говорит, магистр? Разве мой отец не был учёным? Вы говорили, что его ничего не интересовало, кроме науки.

Лицо Энгвида перекашивается.

— Не знаю, откуда эта информация у тебя, Айрис, но разве дети отвечают за своих родителей?

Я выдыхаю с облегчением. По крайней мере, магистр не отрицает. Значит, никакой ошибки.

— Так это правда?

Плечи Ирвина опускаются.

— Нам нужно поговорить, — тяжело вздыхает магистр Энгвид. Он берёт Ирвина за плечо, но, прежде чем уйти, говорит: — Айри, я сегодня же сообщу о метке твоим родителям. Алексия мудрая женщина и не позволит тебе совершить глупость.

— Что за день такой⁈ — вырывается у меня, когда магистр и его ученик скрываются за поворотом аллеи. — Лаборатория. Омаксурит. И теперь ещё это.

— Надеюсь, ты понимаешь, что этот гадёныш врёт?

Чувствую, что Эйнар с трудом сдерживается. Я вообще последние дни очень хорошо чувствую все смены его настроения.

— Но какой в этом смысл? Метки ведь у него нет и не будет. Погоди. Ты сказал, что метки появляются одновременно. Это правда?

Вместо ответа Эйнар отворачивает рукав. На его запястье точно такой же кружок, как и у меня. И тоже подвижный. Линии мечутся, переплетаются, рождая нечёткие образы.

Тянусь к руке Эйнара, чтобы прикоснуться к метке, обрисовываю её подушечкой пальца. Вибрация в моём запястье усиливается. У меня дыхание перехватывает.

— Они настоящие, — шёпотом говорю я. — Давно у тебя?

— С того поцелуя над водопадом появилось ощущение. А сама метка после свечения арки.

— Но почему ты не сказал?

— Ждал, пока проявится твоя. В любом случае пока это ничего не изменит. Я хотел дождаться вестей из Хорнии.

— Каких?

Глупый вопрос. Я и сама знаю каких. И Эйнар отвечает на другой вопрос, не высказанный мной:

— Не хотел тревожить тебя раньше времени. В общем, я поговорил с матерью. И она поехала к твоему деду, королю Хорнии. Уж, поверь мне, он точно знает то, о чём стражи Асхара только догадываются.

— Эйнар! — начинаю сердиться я. — Ты специально говоришь загадками?

— Тише, — понижает голос чамп. — Ты забываешь, что там, где много магов, всегда могут найтись и усилители звука, и те, кто не прочь подслушать чужие тайны. Поехали на внешний полигон, нужно закрепить сегодняшние наработки.

Последнюю фразу он произносит громко. Мимо как раз проходит магистр Аргус в сопровождении нескольких учеников. Роана и Тэффи среди них, к счастью, нет. Брат едва ли одобрит то, что мы с Эйнаром так много времени проводим на виду у всех. А вот магистр доброжелательно кивает:

— Хорошая идея.

— Ты с ума сошёл? — со стоном вырывается у меня, когда группа первокурсников во главе с учителем удаляется. — Я только что после тренировки. Рия из меня всю душу вытрясла. Один её взбрык, и мне не удержаться.

— Я объясню ей. Твоя задача — продержаться только до выезда из Академии.

— А дальше что? Пешком пойду?

— Ну можно и не ехать, — миролюбиво соглашается Эйнар, — если ты не хочешь знать чуть больше.

Ар-р-р.

— Едем, — решительно говорю я.

В загоне Эйнар сам надевает уздечку на Рию и некоторое время что-то ей втолковывает, зажав пальцами чувствительный нос ящерицы.

Мы выезжаем из ворот, с полчаса трусим до внешнего полигона вдоль просёлочной дороги. Навстречу попадаются гружёные товаром телеги, в которые запряжено от одного до трёх рабочих ящеров, в зависимости от того, насколько богат купец. Торговцы помельче толкают перед собой тележки с тюками. Встречаются и всадники на породистых ящерах. Все спешат в столицу.

Рия ведёт себя как смирная овечка. То ли она тоже устала, то ли Эйнар был убедителен. Правда, мне от этого не легче. Я всё равно постоянно ожидаю подвоха и из-за этого остаюсь в напряжении. До полигона мы не доезжаем. Эйнар хлопает по заднице Рию и первым поворачивает своего ящера прочь от дороги, в лес.

Если бы я и хотела возразить, моя ящерица, похоже, послушалась бы его. Но я не против. Едва ли можно будет поговорить на полигоне, где даже ночью редко бывает пусто. Там, вдали от дорог и самой Академии, отрабатываются самые опасные боевые заклинания и создаются смертоносные плетения. И уже если ночью там людно, то днём курс сменяет курс.

Едва мы углубляемся в лес, Эйнар наклоняется ко мне, свесившись с бока своего громадного боевого ящера, обхватывает меня рукой за талию и одним мощным движением переносит на своего ящера.

— Тропа сейчас сузится, — поясняет он, усаживая меня боком перед собой. — Я не смогу управлять Рией, если ей придёт в голову какая-нибудь пакость.

Возможно, он это всё придумывает на ходу, но я действительно устала от напряжения. Ящер плавно покачивается при ходьбе, и мне приходится прислониться плечом к груди Эйнара. Ощущаю, как перекатываются его мышцы. Вдыхаю горьковатый запах полыни. Надо бы выпрямиться и избежать прикосновения, но это твердит разум, а второй половинке меня хочется, наоборот, прижаться, обхватить рукой своего чампа, закрыть глаза и забыть обо всех сложностях.

Словно подслушав мои мысли, Эйнар притягивает меня к себе, буквально впечатывая в свой мощный торс.

— Держись крепче, сейчас поедем быстрее. Здесь недалеко.

«Ну нельзя же так», — собираюсь сказать я. Но его зверь срывается с места и устремляется по тропе с такой скоростью, что я только ахаю. Ничего себе новая порода. Если такого ящера выставить на скачки, все наши и даже шатзийские только и будут, что пыль глотать.

— Твоя Рия так же может. — Эйнар снова догадывается, о чём я думаю.

Вот только все мысли улетучиваются, когда я чувствую прикосновение губ к своему лбу на линии роста волос. Ощущение мимолётное, скользящее. Возможно, мне просто почудилось. Но сил отстраниться прямо сейчас нет. Я, конечно, отстранюсь… чуть позже. Касание настолько лёгкое и безобидное, что я могу сделать вид, что не заметила его.

А через несколько мгновений я понимаю, что сложно не заметить, как сама тянусь, чуть поворачивая голову и норовя продлить удовольствие.

Эйнар, несомненно, это понимает, потому что его губы уже скользят по моей скуле к уголку рта.