— Раньше ведь не было состязаний. Бог-император готовил учеников и выбирал лучшего. Даже не знаю, зачем Арегу это шоу, если он уже остановил выбор на Румере. — Алия появилась у меня сразу же после ухода целителя.

Порез на шее был микроскопическим. Острая сталь оставила ровные края, которые дворцовый лекарь без труда соединил и заживил.

— Через пару дней никаких следов не останется, Ваше Высочество.

Я разглядывала в зеркале тоненькую розовую полоску. Она уже и сейчас практически не была видна.

— Рум, наверное, с ума сходит, — задумчиво сказала Алия. — Я-то уже въезжала в ворота, когда услышала рёв Дергена. А Рум на стадионе, готовится. Не мог не почувствовать.

— Не мог, — согласилась я. Знаешь, Алия, — я перешла на шёпот, прислушиваясь к ощущению в руке, — По-моему, он уже не на стадионе.

— Уверена? Прости, чушь сморозила. Направление?

Я махнула рукой.

— Пойду его встречу, а то после сегодняшнего переполоха, как бы не возникло недопонимания. Ты не выходи пока никуда. Я поставлю защитный купол над твоей комнатой. Никто не войдёт и не выйдет. И защиту от звуков, чтобы никто тебя не потревожил. Отдыхай.

Легко сказать, отдыхай, когда где-то совсем недалеко клубок ярости и тревоги, от которого у меня огнём горит запястье. Я всмотрелась в рисунок и увидела, как он меняется. Он стал живым. Движение волны и языка пламени стало непрерывным. Иногда вода почти скрывала огонёк и казалось, он вот-вот потухнет. Но потом огонь заслонял собой воду, и она начинала кипеть.

Прошло не менее получаса и до меня донесся возмущенный голос. Очень знакомый. Я невольно улыбнулась. Грет опять опоздал. На этот раз меня спас Рэйнер. Непутёвый всё-таки у меня братец, но искренне за меня переживающий.

Сейчас Грет на повышенных тонах спорил с Алией. Она только что вернулась и первым делом сняла звуковую защиту, а затем освободила и дверь, которая моментально распахнулась. Грет и Рум подлетели ко мне одновременно. Грет протянул было руку к моему подбородку, чтобы осмотреть повреждения, но Рум не позволил, отбросил резким ревнивым движением, не позволяя прикоснуться.

— Так, спокойно, — Алия устало смотрела на моего вскипевшего истинного. — Рум остынь. Грет, ничего с твоей сестрой не случилось, непоправимого по крайней мере.

— Сестрой? — недоверчиво переспросил Румер.

Ну конечно же, никто ему так ничего и не сказал. Не было повода.

— Сестрой, — подтвердила я. — Всё в порядке, Грет, маленькая царапина, которая уже зажила.

И я приподняла подбородок, демонстрируя то, что осталось. Зря, наверное. Обоих передёрнуло. У Рума даже глаза почернели.

— Почему она без охраны? — прорычал он.

— Отсюда на встречу с императором я её сам лично довёл, — ответил Грет.

— Тогда, как это произошло?

Пришлось рассказывать. Когда я дошла до Рэйнера, Рум окончательно помрачнел.

— Всё ясно, — вздохнула Алия, — охранников много, а девочка осталась без присмотра. Я, кстати, так и не наведалась к императору. Грет, проводи, давно здесь не была. А ты, Рум, успокойся, я пока здесь с ней поживу. Глаз не спущу. Ты только дождись, пока я не вернусь, — и с нажимом в голосе повторила: — Грет! Ты идёшь?

Мой брат неохотно послушался. Но Алия не сразу вышла за ним, подозвала меня и шепнула:

— Чем прочнее ваша связь, тем больше шансов у него победить.

— Что нужно сделать для этого?

Она усмехнулась:

— Сама догадаешься, — и чмокнула в лоб.

Когда за Алией и Гретом закрылась дверь, я снова почувствовала защитный купол и завесу тишины. Даже присутствие дракона не ощущалось. А возможно сейчас ему было не до меня. Ведь приехала Алия, на которую этот необыкновенный ящер и злился, и обижался и, похоже, ждал с нетерпением.

Я была уверена, что Рум, едва мы останемся наедине, бросится ко мне. Я так соскучилась по его объятиям и поцелуям. Но он всё с таким же мрачным лицом, даже не глянув в мою сторону, направился к окну и молча встал у него.

Каждой своей клеточкой я ощущала, бурю внутри любимого человека.

— Ты из-за Рэйнера расстроился? — я осторожно коснулась его спины.

— Я должен был быть рядом с тобой в минуту опасности, а не он. Но я ему благодарен. Знаешь, о чём я жалею сейчас? Что не выкрал тебя прямо тогда при первой встрече. Я ведь сразу почувствовал, что ты особенная и, что ты моя.

Я молча прижалась щекой к его спине, с наслаждением вдыхая запах леса и терпкую нотку, присущую только одному человеку, моему мужчине. Он повернулся, и я дождалась того, о чём просил мой огонь, и по чему тосковало моё тело. Губы коснулись моих с неуверенной нежностью, словно впервые. А я потянулась, привстав на цыпочки, и требовательно прикусила его нижнюю губу.

Рум вздрогнул, огонь внутри него вспыхнул, и мне осталось только довериться и раствориться, подчиняясь его усиливающемуся напору. Не привык Рум ещё управлять моей стихией, как и я его. Но во время поцелуя я почувствовала, что сейчас мы всё делаем правильно. Чем дольше наш поцелуй, чем крепче объятия, тем сильнее связь между нашими хранилищами, и тем горячее становится печать на запястье. Волны двух стихий захлёстывали нас, и в какой-то момент я перестала различать границу между нашими телами. А потом Рум отстранился, связь дрогнула, ослабевая, и я разочарованно застонала.

— Огонёк, — шепнул он, — мне всё труднее остановиться.

Какой он всё-таки высокий. Сейчас, когда он выпрямился, мне уже не дотянуться до его губ. Но я уже понимала, что имела в виду Алия. Если мы хотим быть вместе, связь должна быть прочной, очень прочной. И мои руки скользнули под его рубашку. Пальчики пробежались по подобравшимся мышцам живота. А потом, не успев удивиться тому, что я делаю, я прихватила края рубашки потянула её вверх, одновременно оглаживая внутренней стороной запястий крепкие мышцы торса. Кажется, я застонала ещё раз, просто от удовольствия прикосновения.

— Огонёк… Тея, что же ты делаешь?

Может разум ещё и пытался удержать своего хозяина, но тело и стихия уже откликнулись.

Оказалось, волшебные платья Лали очень легко снимаются, если чувствуют, что начинают мешать.

Горячее тело прижало меня к постели.

— Тея, ты уверена? Я всё ещё могу…

Я наконец-то добралась до его губ, не желая слышать ни единого слова, которое может меня образумить. На мгновение он всё же ослабил поцелуй и шепнул, не разрывая контакт:

— Будет немного больно.

— Пусть, — и я нашла губами его язык, окончательно прерывая все разговоры.

Связь, пляска стихий — это всё слова, которые ничто по сравнению с ощущениями. Если боль и была, то я о ней сразу же забыла. Огонь сжигал меня изнутри, вода сбивала пламя, и тут же от него нагревалась. А мурашки просто сошли с ума, пытаясь скрыться от разбушевавшихся стихий, разбегались и тут же возвращались, начиная метаться по телу. А потом вся эта вакханалия неожиданно замерла.

Я… нет, мы… словно повисли над пропастью в пустоте. И эта пустота вдохнула медленно и очень глубоко. Наверное, так дышат спящие драконы. Выдох, пустота, частью которой стали мы, сжимается, замирает и снова вдох, более мощный. Выдох — вдох, выдох до исчезновения, вдох до огромного бесконечного пространства. Нет, это не пустота. Это дышат в унисон вода и огонь, ставшие единым целым. Гигантские качели, которые взлетают всё выше. Выше… Взрыв. Очень медленно мы разлетаемся на маленькие капельки-искорки, замираем, отдав себя во власть волн наслаждения, а потом мир схлопывается до крохотной комнатки в крохотном дворце, до кровати, с двумя переплетёнными телами и одной общей капсулой шень.

Странный это был сон, кровь прилила к моим щекам, когда в памяти всплыли подробности. Будто я и Рум… Не открывая глаз, я прислушалась к тому, что творится внутри. По телу лениво бродили, сталкиваясь словно пьяные, волны наслаждения.

Я пошевелилась и ощутила себя прижатой к обнаженному горячему телу. Ну да, ну да, и запах как во сне, только это уже не сон, вот он мой Рум рядом. Я пискнула и уткнулась носом в крепкие грудные мышцы. Но тут же вкусно пахнущие пальцы нежно и ловко прихватили мой подбородок и потянули вверх. Я попыталась прихватить один из них губами и услышала тихий смех. Пришлось открыть глаза.

— Ну здравствуй, Огонёк, какая же ты у меня горячая, — Рум легко поцеловал меня в губы. — Теперь ты от меня не отвертишься.

— И не собиралась, — отважно ответила я, чувствуя, что снова краснею.

— Если бы не внешняя защита, боюсь был бы поджог дворца.

— В каком смысле?

— Не в прямом, наверное, — Рум приподнялся и сел, оглядывая комнату. При этом движении одеяло соскользнуло вниз, открывая плоский живот с узкой полоской тёмных волосков, устремившейся вниз. Я невольно сглотнула и отвела взгляд, одновременно пытаясь натянуть свой край одеяла на себя.

— Смотри, что мы натворили.

Свечи на камине, в держателях на стене, на прикроватной тумбочке превратились в застывшие лужицы воска.

— Хорошо, что у вас в Империи все дома, где живут маги огня, защищены заклинаниями от случайных возгораний. Пострадали только свечи.

— Мрррряу…

— Несси?

— Брысь, — не выдержал он, а я повыше натянула одеяло.

Несси чихнула и развалилась на диване, принявшись вылизывать свою переднюю лапку. Словно

— Интересно, как она прошла через барьер Алии? — задумчиво протянул Рум.

А я аж подскочила:

— Рум, а ведь Алия, наверное, скоро придёт… и Грет.

— Ну да, лучше одеться.

— Ты отвернись, пожалуйста.

— Сейчас, только поцелую тебя, — он извернулся и прижал меня всем телом, сохраняя, между нами, тонкую преграду из одеяла. Стихии рванули навстречу друг другу. Мне показалось, что одеяло сейчас вспыхнет.

— Какая у меня стеснительная робкая девочка, — промурлыкал он.

Глупо сопротивляться тому, чего очень хочется самой. Я утонула в его настойчивом поцелуе и отвечала с не меньшим пылом, а руки Рума тем временем уже скользнули под одеяло. И мне стало всё равно, когда придёт Алия, и придёт ли вообще.

Она пришла, когда в конец обессиленные мы просто лежали в переплетённом виде, не в силах ни натянуть одеяло, ни отползти друг от друга и начать, наконец, одеваться. Так казалось. Но едва дверь начала открываться, силы откуда-то появились. Рум набросил на меня скомканное одеяло, забыв о себе.

— Забавно, — услышала я голос Алии. — Главное спрятать от меня девочку, а самому, чего уж там, можно и так походить.

Я осторожно высунула нос из-под одеяла. Рум стоял ко мне спиной, явно не спеша прикрываться от Алии. Я не могла не залюбоваться его совершенной фигурой. Широкие плечи, спина с красиво очерченными мышцами, сильные ноги и упругие полушария зада. То, что они упругие, у меня было время убедиться. Но вот то, что он совершенно не стеснялся другой женщины, меня напрягло.

— Могла и постучаться, — буркнул он, наконец отвернувшись. А я снова нырнула под одеяло, увидев его теперь с другой стороны. Всё-таки я впервые видела его во всей красе. На ощупь во время схватки стихий всё было проще. И вообще не было времени краснеть и смущаться.

— Ой, мальчик, — услышала я насмешливый голос Алии. — Можно подумать, я могу увидеть здесь нечто новое. Тея, я тут Грета отправила кой куда с поручением. Но он скоро вернётся. Ты собираешься встретить брата в таком виде?

— Мамочки, — меня ветром сдуло с кровати, но я успела при этом завернуться в одеяло. И в таком виде, споткнувшись пару раз, рванула в ванную. Тут же выглянула, но даже рот не успела открыть, Алия уже подавала мне платье.

— Спасибо.

Через пятнадцать минут, когда я вышла из ванной, комната выглядела вполне пристойно. Постель ровно застелена, интересно чьими руками, неужели её Сиятельства Алии. Как-то сомнительно, что мужчина способен навести такой порядок. Стук в дверь, и две служанки с подносами принялись расставлять на столе ужин на четверых.

Как же я хочу есть!

— Не сомневаюсь, — ответила Алия, и я поняла, что сказала это вслух.

— У моей девочки всегда хороший аппетит, — фыркнул Рум, и я вспомнила, как руками хватала мясо в карете, когда меня везли после неудавшегося похищения.

Но и у самого Рума ноздри уже раздувались, втягивая аромат жаркого, да и глаза светились голодным блеском при виде накрытого стола. Мне показалось, что он даже забыл о моём существовании на краткий миг. Но нет, повернулся, окинул плотоядным взглядом, и я почувствовала, что не будь Алии, жаркому пришлось бы подождать.

В общем, Алия нас спасла от голода и магического истощения. Несси тоже одобрила ужин, пристроившись на коленях у её сиятельства, и благосклонно принимая из её рук вкусные кусочки.

— Тебе пора, Рум, — сказала Алия голосом, не терпящим возражений. — Двое суток до состязаний. Не вздумай здесь заявиться ещё раз. Всё, что мог, ты уже совершил, и лучше не дразнить дракона. Не переживай, девочка. Пока что Дерген ни о чём не подозревает. Моя защита надёжнее дворцовой. Но если Рум примется и завтра гарцевать вокруг тебя, добром не кончится. Дерген ревнив. И примет он только победителя. Кстати, вы смотрели на свои печати?

Как по команде мы сдвинули рукава, разглядывая рисунок. Он действительно изменился. Не было более хаотичного движения волн и языков пламени, был круг, действительно напоминающий по форме печать. Извилистая линия разделяла его на две части, огненную и водяную, крохотный язычок пламени мерцал посреди водной стихии, и голубая капля сверкала драгоценным камнем в окружении огненной.

— А теперь попробуй.

Я не стала задавать лишних вопросов, просто прислушалась к окружающему пространству, потоки воды и огня бродили в нём, как дикие ящеры бессистемно, ручейками и водоворотами, огненными сполохами и лесными пожарами. В этом мире просто невозможно истощиться, если видеть. А ведь мне подвластны только две стихии из четырёх, но какие же они мощные. Я просто потянула энергию в своё хранилище и увидела, как округляются глаза Рума. Он почувствовал.

— Алия, спасибо, — прошептала я.

— А я тут при чём. Сами, всё сами.

— Что тут происходит? — это вернулся Грет. — Возле вашей двери свечи погасли. Это ты Тею тренируешь?

— Попробовали немного, — отмахнулась Алия. — Ну всё Рум, беги.

Рум бросил косой взгляд на моего брата и шагнул ко мне.

— Пока, Огонёк, увидимся через два дня.

Он жестом собственника привлёк меня к себе и легко коснулся губами моих. Застыл на долгий миг, не захватывая в плен, а просто сохраняя лёгкое касание, словно пил моё дыхание. И отстранился, оставив на моих губах недосказанность, недоцелованность. Вот как он это делает, что хочется просто наброситься самой и потребовать то, чего не хватило? Просто негодяй: раздраконить и оставить меня краснеющую, пытающуюся сдержать разочарованный стон в присутствии явно недовольного Грета и сдерживающей смех Алии.

А Рум, проглотив меня своими синими бездонными глазами, уже скрылся за дверью, этакий сытый котяра, утащивший моё сердце. Тихо, Тея, держись, не вздумай взвыть от обиды и бешеной пляски двух стихий внизу живота.

Два дня, всего два дня.