Янтарный зал. На троне старик. Император? Всматриваюсь в черты его лица. Нет это не мой отец. За его спиной золотистое облако, из которого, нависая над головой старика, грозно смотрит оскаленная морда дракона. Оба в ярости, их состояние — единое целое. Даже мысли нет, что это два разных существа.

Перед ним на коленях юноша со склоненной головой. Я не вижу его лица, но чувствую что-то знакомое.

Император в гневе, это видно по тому, как искажено его лицо, особенно кривится рот, из которого вылетают слова. Он кричит, но я его не слышу. Юноша поднимает голову, и я вижу набухший шрам, пересекающий правую бровь и правую щёку. Это он, мой отец. И смотрит он на повелителя, несмотря на его коленопреклоненную позу непокорно. Губы шевелятся, слов я по-прежнему не слышу, но по выражению лица, по упрямому взгляду исподлобья чувствую, что он осмеливается спорить.

Старик протягивает дрожащую руку указывая на дверь. Юноша поднимается и пятясь покидает зал.

Следующая картинка мне знакома:

Мой юный отец с надменным выражением на красивом лице. Тот же свежий шрам через бровь и щёку. Губы шевелятся и до меня словно издалека доносятся обрывки слов: «…не понял… знания… носятся… шень… двум……теле… не место».

Взлетает и опускается меч. А мой отец уже стоит в золотистом облаке и за его спиной растут крылья. Лицо меняется, превращаясь в оскаленную морду. Это уже не человек, это дракон. Жуткий вопль огромного зверя, в мгновение ока оторвавшегося от земли и взлетающего в небеса.

И что-то круглое катится ко мне, увеличиваясь в размерах. Это голова старика, того, который был на троне. Она смотрит на меня затухающим взглядом, в котором ни ужаса, ни боли, ничего, кроме детского удивления.

Я просыпаюсь оттого, что меня трясут за плечо.

— Проснись, — слышу сонный голос Коры, — Ты кричишь.

Кора уснула быстро, а я ещё долго лежу с открытыми глазами. Боюсь снова увидеть лицо старика, услышать драконий вопль. И в то же время досада на разбудившую меня подругу. Во сне было ещё что-то. Но я не успела ни понять, ни запомнить. А мне это нужно.

Кажется, что-то подобное снилось мне и прошлой ночью только без слов. Взмах меча. А потом Кора меня разбудила. Почему после посещения дворца мне начали сниться такие сны? Так сильно ударила по мне встреча с Отцом. Завтра снова мастер Грет повезёт меня туда. А вдруг всё станет ещё хуже? И мне начнут сниться дикари чампы или мистические ханги. Может Отец что-то сделал с моей головой.

Надо пойти умыться холодной водой. И я уже спустила ноги с кровати, когда вспомнила с запоздалым сожалением, что воды-то как раз и нет.

Вопросительное «Мяу» за моей спиной. Так и слышу: «Эй, хозяйка, ты спать собираешься?» Вид у кошки недовольный, я её потревожила.

— Иди ко мне, чудище, — я беру Несси на руки и опускаюсь на подушку, прижимая её к груди. Тепло и довольное мурлыканье быстро усыпляют меня.

Мой отец на троне. Он уже в возрасте, но не так стар, как сейчас. Перед ним женщина в роскошном наряде. В её глазах плещется море боли и обиды. Но голова поднята гордо. Что-то знакомое в её тонких чертах. Я никогда её не видела, но есть ощущение, что она похожа на кого-то. Мучительные попытки вспомнить прерывает холодный и равнодушный голос отца.

— Тебе известны правила.

— Да, Великий! — голова её склоняется, и я слышу тихий стон сквозь сжатые зубы.

— Если в твоём ребёнке будет хотя бы искра магии, я заберу его во дворец.

Только сейчас я обращаю внимание, что талия женщины округлилась. Она ждёт малыша.

— А сейчас передай артефакт следующей императрице.

Женщина снимает с шеи золотую цепочку с сияющим камнем и протягивает. Мне? Нет кому-то стоящему за моей спиной.

Я поворачиваюсь и вижу свою мать. Она очень молода и прекрасна. Но шокирует меня торжество и злая радость в её глазах.

Я начинаю понимать, что происходит. Хочу крикнуть: «Мама, как ты можешь быть такой жестокой. Тебя выкинут так же, как и её»

Может даже и кричу, но они не слышат.

Мама протягивает руку. Янтарный кулон, покачиваясь на мгновение зависает в воздухе прямо перед моими глазами. Тот же? Или такой же? А потом ложится в ладонь новой императрицы, моей матери.

— Тея, вставай, с тобой сегодня просто невозможно спать. Всю ночь кричишь, стонешь, — голос Коры сух и безжизненен. — Я принесла воды, два кувшина.

Смотрю на узкую жёсткую полоску губ и не узнаю свою весёлую оптимистичную подругу.

— Кора, ты скажешь, что с тобой происходит?

Она пожимает плечами, отводя взгляд.

— Ничего особенного, просто волнуюсь.

Опять в голосе что-то неестественное. И я не выдерживаю.

— Ты знаешь, я больше всего не люблю недоговорённостей, и когда надо следить за каждым словом. Если мы друзья, и, если я что-то не так делаю, лучше скажи прямо.

Возможно, я сказала это слишком жёстко. Но это потому, что мне больно видеть, как изменилась моя подруга. Я пытаюсь до неё достучаться.

Кора возводит глаза к потолку, и я чувствую, что ей стоит огромных усилий не разреветься. На нижних веках уже поблёскивает влага.

— Ты всё делаешь так, — её голос проседает, паузы между словами становятся длиннее. Кора пытается справиться со спазмами, сжимающими её горло. — Просто у меня сейчас такой период, что я не знаю, что будет со мной завтра. И я не могу сейчас быть лёгкой и весёлой, такой, как ты привыкла. Ты… вы госпожа, можете отказаться от моих услуг, но я сейчас не могу полностью взять себя в руки и притвориться.

Меня окатывает просто жесточайшее чувство вины. Я вскакиваю и обнимаю Кору крепко-крепко.

— Не говори так. Прости меня, мне показалось, что ты что-то скрываешь, а мне надо знать, чтобы помочь, — пытаюсь оправдаться, а в памяти возникает злое и торжествующее лицо моей мамы из сна. Это бред, это сон. Но я начинаю ощущать себя именно такой, способной не почувствовать горе другого человека.

— Ничего, спасибо, — губы Коры по-прежнему сжаты. В глазах тень укора. — Тут нельзя ничего сделать. Я сама справлюсь. Не обращай внимания.

И Кора уходит на завтрак, одна, даже не предложив меня подождать. А вряд ли ей известно, что сегодня меня пригласили на завтрак совершенно в другое место. Что же всё-таки произошло кроме провала на предварительном тестировании.

Между нами преграда, от разговора остался осадок и всё то же чувство вины, только ещё более сильное.

С тяжёлым сердцем начинаю собираться. Инспектор не сказал во сколько зайдёт за мной. Завтраки во дворце наверняка позднее, чем в академии, но ехать почти час. Может стоило всё-таки встать пораньше и перекусить хоть немного в столовой. В животе укоризненно заурчало.

— Ну вот, и тут я везде виновата.

Я уже готова, но мастер Грет, всё ещё не появился.

— Ой! — я вспоминаю про кулон. Нужно срочно ему вернуть. А он отдаст во дворце, кому следует. А если во сне есть хоть толика правды и это кулон очередной императрицы?

Кулона на месте нет. Только белая тряпочка, в которую он был завернут. И кошка, сидящая рядом с подушкой. Но я уже знаю, кто виновник, хоть это и кажется бредом.

— Несси, немедленно верни.

Кошка мешочком плюхается на бок прямо на подушку и начинает потягиваться.

— Несси! — строго говорю я. Но кошка поступает так, как любое существо из этого племени. Она начинает вылизываться. И с особым пренебрежением поднимает заднюю лапу, демонстрируя мне то, что у неё под хвостом.

Неожиданно для самой себя тянусь к ней мысленно, как к Рокси, а вдруг я что-то пойму. И натыкаюсь на насмешливое ощущение. Её насмешка обращена ко мне.

— Несси!

Стук в дверь. И не дожидаясь ответа на пороге возникает Инспектор.

— С кем это вы тут? Вроде ваша горничная ушла, — он настороженно оглядывает комнату.

— Ага, разумеется мастер Грет, я тут не одна, — срываюсь я. — Здесь Дэн, настырный Румер, а ещё всё боевое отделение парней вместе со своими ящерицами.

— Ты расстроена.

— Неужели заметили?

— А причина?

Он выдерживает паузу.

— Ну и как я могу помочь, если ты ничего не говоришь?

Я в изумлении смотрю на него. Ведь та же самая ситуация. Как помочь, если человек молчит. Так чего я хотела от Коры?

— Ладно, поехали. Не стоит заставлять ждать Императора.

Он поворачивается к выходу, а я зло шиплю кошке.

— Несси, лучше верни сейчас.

Но моя питомица утомлённо закрывает глаза.

— Ты что-то сказала?

— Не вам, кошка устроила склад еды под моей кроватью, а я не успела прибрать.

— Понятно, — кивает он, ты поручаешь ей прибраться, пока тебя не будет.

Издевается он. Шутник примороженный.

— Нет, — рявкаю я, — я просто её ругаю.

— Просто поручи это своей служанке, — это он произносит серьёзно, — и не теряй времени. Идём.

Едва выехав из Академии, мы вливаемся в толпу.

Дорога идёт от въездных ворот, и по ней в обе стороны катятся гружёные скарбом телеги, едут одиночки или целые группы всадников на разномастных ящерах, воины, маги, гражданские. Я разглядываю поток с любопытством провинциалки, пока не натыкаюсь на чей-то взгляд.

Группа длиннобородых мужчин в длинных плащах цвета пустынного песка, под которыми вполне может быть оружие, смотрят на нашу карету, точнее прямо на меня. Успеваю отметить непривычный тёмно-коричневый цвет их ящеров и быстро откидываюсь на спинку сиденья, задёргивая штору. Мне не по себе от их оценивающих взглядов. Смотрят как на вещь. И… как будто им есть до меня дело. Холод по спине.

Оглядываюсь на Инспектора, он похоже ничего не заметил, сидит задумавшись. Ну и мне, наверное, померещилось. Я почти уверена, что это и есть прибывшие на состязания дикари чампы. Но в столице вряд ли они посмеют вести себя незаконно. Здесь стражники на каждом шагу. И я постепенно успокаиваюсь, возвращаясь к мыслям о Несси и кулоне. Откуда мне знать, что даже в центре империи стоит всё время быть начеку.

* * *

Трудно выбросить из головы очередную пропажу кулона. Поэтому в карете я долго сижу молча, перебирая самые различные предположения. Мне кажется невероятным, но я почему-то уверена, что вечером снова получу кулон от своей кошки. Так, стоп, почему вечером? Магистр Мадена говорила, что янтарные артефакты могут быть наполнены не только силой, но и памятью. В них могут храниться воспоминания. Но на украшения ставятся магические блоки. А что, если на этом кулоне нет блока?

И как они отдают воспоминания? Неужели через сон?

Случайность? Или кто-то хочет, что-то мне рассказать? И этот кто-то околдовал мою кошку? Ну что ж, единственный способ узнать, есть ли в снах хоть капелька истины — правильно и неожиданно задать вопросы.

Я бросаю исподтишка взгляд на Инспектора. И моментально себя выдаю. Потому что он с интересом смотрит на меня и явно ждёт какого-то хода. Отвожу глаза. Уж очень хочется застать врасплох этого сдержанного и невозмутимого истукана. И снова внутри меня странные ощущения. На этот раз мне кажется, что уже он кого-то мне напоминает. Именно пробежавшись беглым взглядом, я увидела некое сходство, но не успела понять с кем.

Делаю вид, что увлечена пейзажем за окном. И получается вполне искренне. Только на этот раз я осторожно выглядываю через небольшую щель между шторами. Драгоценная россыпь разноцветных домиков вдоль всей дороги, увитых цветами, украшенных к празднику завораживает. Состязания уже не кажутся мне чем-то страшным, наверное, потому, что я привыкла к этой мысли. Говорят же, что человек привыкает ко всему. Мы уже на центральных улицах. Несмотря на раннее время, здесь многолюдно. Вкрапления приезжих почти незаметны. Тревожное чувство, появившееся при виде чампов окончательно исчезает. Коричневых ящеров и их заросших бородами всадников не видно. Зато немало стражей порядка.

Покосившись на спутника, убеждаюсь, что он уже на меня не смотрит, и момент для атаки подходящий.

— Сколько императриц было у отца?

У меня получилось его ошарашить.

— М-много, — отвечает он, не успев подумать, и судорожно со свистом вдыхает воздух.

— А всё-таки?

Он медленно поворачивает голову из стороны в сторону так, словно его душит воротник. Ну же, не молчи. Не думай, как ответить. Я хочу знать правду.

— Тея, — наконец говорит он. — Императору почти триста лет. Какая женщина не то, что сохранить молодость и красоту, но прожить столько сможет?

Ну да, конечно, старухи во дворце ненадобны. Вот только дело не в старости.

— Он отсылал их едва они должны были стать мамами?

— Откуда ты… С чего ты взяла? — он уже взял себя в руки и приготовился отражать мои вопросы.

— А дракон переходит вместе с магией? — рванула я в другую сторону.

Вот это я его зацепила. А у нашего инспектора оказывается большие серые глаза. Я б даже сказала глазищи. Пока он в некотором смятении, наклоняюсь к нему и доверительно сообщаю:

— Лучше, если вы ответите мне на вопросы, чем я начну приставать ко всем попало.

— Не надо, — вырывается у него.

— Чего именно?

— Ко всем попало не надо. Не знаю Тея, какой ящер тебе на хвосте принёс, но сами по себе вопросы уже могут повредить и тебе и тому, из кого ты будешь пытаться выудить ответы.

— Тогда говорите вы.

Магистр Грет некоторое время сидит молча, слова подбирает, видимо. Ему нужно пройти по канату над пропастью: удовлетворить моё любопытство и ничего не рассказать. Ну-ну. Судя по его реакции на первые вопросы, сны оказались настоящими. А значит, сюрпризов у меня для инспектора ещё много. Наконец, он решается, но сначала глубокомысленно изрекает, разглядывая что-то за окном:

— В конце концов, для высших, да и для всех во дворце это не секрет. Почему я не могу сказать об этом дочери Императора?

Он поворачивается ко мне, глядя прямо в глаза. И у меня мурашки бегут по телу, нет не те, которые набегавшись собираются всем табуном внизу живота, отключая голову. Это что-то иное, предвкушение нового, способного взорвать весь мой крошечный мирок. И это не страх.

— Бог и дракон едины. Дракон это и есть ипостась Бога, которая передаётся вместе с магией от Императора к Императору. Причем, ни дракон, ни сам Император по отдельности Богом не являются. Только вместе. И именно дракон заставляет спешить с выбором преемника. Тело императора слабеет, и связь с драконом истончается. Он уже не может взлететь в небеса.

Я ахнула:

— Так это не сказки про золотого дракона, который парил над империей, охраняя границы?

— Да, — просто говорит он. — В те времена и чампы и джераи сидели, поджав хвосты в своих владениях, не смея сунуть нос даже в Предгорье.

— А теперь драконом и Богом станет Рэйнер?

— Всё непредсказуемо, но сейчас это основной кандидат. Рассказывают, что прошлый раз избранник и победитель погиб прямо перед ритуалом, и Бог выбрал его брата. Да, Тея, твоего отца. Так что, кто знает…

Неожиданно карета делает резкий поворот, да так, что меня отбрасывает на стенку. Я ощутимо прикладываюсь головой и некоторое время соображаю с трудом, но даже сквозь туман понимаю, что мы набираем скорость.

Инспектор рычит, пытаясь подняться, но с двух сторон, в окна влетают странные субстанции, напоминающие по форме людей, и шею инспектора захлестывают две коричневые удавки. Карета несется с огромной скоростью, шторка развевается, открывая вид на мрачные бедные лачуги. Откуда они здесь? Неужели рядом с красотой центральных улиц такая нищета, мелькает у меня в голове совершенно несвоевременная мысль.

Надо что-то делать. Касаюсь хранилища, проверяю. Я не заблокирована. Смотрю на инспектора, он жив, но не может пошевелиться. А напротив, на сиденье застыли две… два… существа. Только отдалённо они напоминают людей. Есть даже намёк на голову. Тела их состоят из текучего песка. И удавки удерживающие инспектора — продолжение их рук, у каждого по одной. Но я почему-то уверена, что такое тело может выбросить и несколько рук. Стоит мне шевельнуться, и меня тоже обездвижат.

Образ слабой перепуганной девочки даёт шанс. Первая мысль ударить огнём, но моё живое воображение подсказывает, что раскалённый песок, обернутый вокруг шеи Инспектора скорее убьёт его, чем освободит.

Скачка короткая, резкий поворот, и мы останавливаемся. Топот ног и в карету с самодовольной физиономией садится бородатый громила. Я, конечно, не запомнила всех лиц, но уверена, он из тех, кого я видела при выезде из Академии. Чамп. Детский ужас охватывает меня. Он держит меня крепче, чем песчаные путы инспектора.

Ещё одна длиннобородая физиономия заглядывает в открытую дверцу, маленькие глазки плотоядно оглядывают меня.

— Ух ты, — восклицает он, демонстрируя в ухмылке жёлтые зубы. — Хороший куш тебе достался. Надо бы поделиться с братьями.

Из открытого рта доносится гнилостный запах. Я невольно съёживаюсь и задерживаю дыхание.

— Отвали, — почти добродушно изрекает сидящий напротив. — Это жена для моего старшего сына.

— Странный ты, я бы не удержался, — ощущение, что из его маленьких глазок вот-вот закапает масло, — Ты же новую одежду сам сначала носишь, а потом уже детям отдаёшь.

— Ну так надо будет, и эту сам сначала нахлобучу, — он кивает головой в мою сторону, — без твоей помощи.

Во мне нарастает злость. Наверное, настолько сильной ярости, я не чувствовала ещё никогда. Сдерживает только то, что я могу навредить Инспектору. Пока меня не трогают, я пытаюсь выиграть время и разобраться, кто тут главный. Я снова играю роль слабой девочки без искорки огня внутри. Уверена, где-то здесь сильный маг, который создал и держит эти два песчаные чудовища. И он мигом почувствует, если я попробую применить силу.

Желтозубый после недолгих сетований исчезает в проёме, и вместо него в карету поднимается ещё один. И вот это без сомнения он — маг. Лицо без эмоций. Он сосредоточен, подпитывает свои творения.

Первый бородач двигается к стенке, освобождая магу место между собой и песчаными чудищами, спрашивает.

— С этим что делать будем?

Речь об инспекторе.

— Убьём, когда покинем город, — равнодушно отвечает маг.

— А почему не сейчас?

— Мощный маг, будет выброс силы. Выдадим себя. А ты не бойся, девочка. Будешь хорошо себя вести…

Я часто-часто киваю, и делаю максимально испуганные глаза. Поверьте, дяденька, от меня проблем не будет. Не думайте обо мне. Как тогда сказал Румер? Поддаваться, чтобы побеждать?