Глава 2. Тот, кто помнит

От неожиданности я едва не выпустила клинок. Пальцы удержали рукоять скорее по привычке, чем по моей воле, а золотые знаки под тёмным металлом ответили слабой вспышкой, предупреждая, что ритуал уже начался.

Сайлас продолжал смотреть на меня, словно вокруг не было ни толпы, ни стражи, ни Мерода на белой трибуне. Улыбка исчезла с его лица, оставив сосредоточенное ожидание.

— Сначала скажи, как пережить церемонию, — произнесла я, почти не разжимая губ.

Гектор Лоран находился в двух шагах слева. Он мог не расслышать слов, однако заметил, что я заговорила с осуждённым. Командир повернул голову, и пальцы на рукояти его меча напряглись.

— Хранительница? — спросил он.

— Последнее слово, — ответила я достаточно громко, чтобы услышали ближайшие стражники.

Люди решили, что Рута Фальк проявила великодушие перед неизбежной смертью врага города. Даже Мерод не остановил церемонию. Он лишь откинулся на спинку кресла и слегка приподнял подбородок, наблюдая за нами из-под золотого навеса.

Сайлас опустил взгляд на клинок.

— Когда третий знак дойдёт до острия, ритуал потянет ваши руки вниз, — сказал он. — Не сопротивляйтесь движению целиком. Поверните лезвие плашмя и ударьте по правому звену у кольца.

Я посмотрела на цепь, которая сходилась к вбитому в помост креплению. Все звенья казались одинаковыми, но справа от колена Сайласа одно было повёрнуто ребром. На его внутренней стороне мерцала тонкая чёрная черта.

— В прошлый раз клинок не позволил мне изменить удар.

— В прошлый раз вы пытались отвести его от меня. Сегодня направьте туда, куда ритуал и без того ведёт оружие, а в последний миг измените только угол.

— И что произойдёт?

— Площадь увидит мою смерть.

— А я?

— Если не ошибётесь, увидите кое-что другое.

Он говорил спокойно, но я уже знала цену этому спокойствию. За ним стояли смерти, которые он помнил во всех подробностях. Семь раз свет поглощал его на моих глазах. Возможно, это число было намного больше, и тогда его выдержка переставала казаться человеческой.

Мерод поднял руку. По площади прокатился звон, исходивший от золотых пластин на башнях.

— Жители Аурема! — голос правителя разошёлся между фасадами. — Сегодня мы вновь подтверждаем верность договору, который защищает наш город от тьмы.

— Ты помнишь все свои смерти? — спросила я.

Сайлас чуть повёл плечом, и цепь у его шеи вспыхнула.

— Достаточно, чтобы перестать их считать.

— Почему я начала помнить только семь рассветов назад?

— Не знаю. До этого в ваших глазах была Рута Фальк.

— А теперь?

— Теперь вы задаёте вопросы, которых она никогда не задавала.

Ответ задел сильнее, чем я ожидала. Я жила в чужом теле, носила чужое имя и не знала, где заканчивалась Агата, когда клинок заставлял мышцы повиноваться. Сайлас оказался первым, кто различил нас без объяснений. Он сделал это не из доброты и не из доверия, но само узнавание прорвало одиночество, окружавшее меня с первого рассвета.

— За убийство королевы Эстеры, — начал Мерод знакомую часть приговора, — за попытку разрушить защиту Аурема, за измену мирному договору и гибель семнадцати хранителей…

Сайлас посмотрел на трибуну. В его лице появилась твёрдость, которой не было в коротком разговоре со мной.

— Если мы выберемся, ты расскажешь, почему приговор лжёт, — сказала я.

— Если мы выберемся, я расскажу, какую часть лжи вы готовы услышать.

— Неплохое начало для союза.

— Я не предлагал доверия. Только общую цель.

— Какую?

— Дожить до вечера вне ролей палача и приговорённого.

Первый знак загорелся у гарды. Свет проник под перчатки и охватил запястья. Я почувствовала знакомое давление, пока ещё слабое.

— После удара не отпускайте клинок, — продолжил Сайлас. — Что бы ни увидели, держитесь за рукоять.

— Почему?

— Потому что помост откроется.

Я успела перевести взгляд на чёрные плиты под ногами.

— Это можно было сказать раньше.

— Вы могли отказаться.

— Я всё ещё могу.

— Тогда через несколько часов город погибнет, а завтра мы снова окажемся здесь. Разница лишь в том, что Мерод начнёт следить за вами внимательнее.

Мерод не отрывал от меня глаз, а чёрный камень на его кольце поблёскивал при каждом движении руки.

Второй знак вспыхнул, откликнувшись на голос толпы. Люди выкрикивали имя Руты и требовали смерти дракону. Юна стояла за спиной Гектора с церемониальным платом. Она снова ничего не помнила, но смотрела на меня с беспокойством. Возможно, дрожь моих рук была заметна даже с её места.

— Как ты создашь иллюзию в цепях? — спросила я.

— Цепи удерживают моё тело. Воображение они пока не подчинили.

— Если обман раскроется, нас окружат прежде, чем откроется помост.

— Поэтому вам придётся сыграть убедительно.

— Я семь раз видела твою смерть. Думаю, изображать потрясение не понадобится.

На мгновение его взгляд смягчился.

— Тогда на этот раз смотрите не на свет. Смотрите на меня.

Третий знак двинулся по лезвию. Руки налились тяжестью, плечи потянуло вперёд. Мерод завершил приговор и поднялся с кресла.

— Рута Фальк, исполните долг хранительницы!

Крик толпы ударил в спину.

Я позволила клинку начать привычное движение. Мышцы подчинились золотому свету, однако теперь я не пыталась остановить всю силу ритуала. Сосредоточилась на кистях, на положении большого пальца, на едва заметном повороте рукояти.

Сайлас поднял голову. Бронзовые глаза удерживали мой взгляд, не позволяя увидеть толпу, трибуну и вспышку у острия.

— Сейчас, — сказал он.

Я повернула клинок.

Боль прошла от запястий к плечам, словно ритуал заметил нарушение и попытался вернуть лезвие в прежнее положение. Я стиснула рукоять обеими руками и направила удар туда, куда показал Сайлас.

Плашмя клинок коснулся правого звена.

Чёрная черта внутри металла раскрылась. Из неё вырвался золотой свет, а Сайлас одновременно вскинул связанные руки. На его коже проступили тёмные чешуйки, распространяясь от висков к шее. Воздух над помостом дрогнул.

Я увидела, как лезвие проходит через его грудь.

Увидела, как он выгибается от удара и исчезает в столбе золотого пламени.

Но мои руки чувствовали иное. Клинок ударил по цепи. Металл раскололся, а рукоять рвануло вниз вместе с правым краем помоста.

Толпа закричала от восторга.

Передо мной стоял Сайлас, живой и окутанный прозрачным маревом. Поверх его фигуры повторялась иллюзия казни, закрывая нас от площади. Пламя не грело, зато слепило так, что ближайшие стражники отступили.

— Не отпускайте! — крикнул он.

Разбитое звено втянулось в щель между плитами. Чёрный камень под ногами раскололся по кругу. Я успела увидеть, как Гектор бросается вперёд, а Мерод на трибуне впервые теряет спокойствие.

Помост исчез.

Мы провалились в темноту.

Клинок потянул меня вниз. Я ударилась плечом о край каменного проёма, перевернулась в воздухе и уже приготовилась к встрече с дном, когда чья-то рука обхватила меня поперёк талии.

Сайлас прижал меня к себе и развернулся так, чтобы принять удар спиной.

Мы рухнули в воду.

Она сомкнулась над головой, ледяная по сравнению с жарой площади. Из лёгких выбило воздух. Я продолжала держать клинок, который светился под водой и тянул ко дну. Сайлас не отпустил меня. Он оттолкнулся ногами от камня, поднял нас к поверхности и вытолкнул в пространство, наполненное гулким плеском.

Я вдохнула и закашлялась. Вода доходила до груди. Над нами находился круглый проём, через который проникали полосы золотого света. В них мелькали лица стражников.

— Они внизу! — донёсся голос Гектора. — Открыть решётку!

Сайлас потянул меня к стене.

— Двигайтесь.

— Здесь темно.

— Через минуту станет ещё темнее.

Иллюзия над помостом погасла. Проём заслонили фигуры, и сверху посыпалась каменная крошка. Кто-то пытался расширить отверстие.

Сайлас нащупал в стене узкий проход. Цепь всё ещё охватывала его шею и левое запястье, а конец расколотого звена волочился за ним по воде. Он протиснулся внутрь боком, затем протянул мне руку.

Я посмотрела на ладонь с тёмными чешуйками у запястья.

— Ты знал, что мы упадём в воду?

— В общих чертах.

— Очень обнадёживает.

— Можете остаться и обсудить подробности с Гектором.

Сверху ударили по решётке. Золотая полоса рассекла воду рядом со мной, оставив на поверхности шипящий след.

Я вложила ладонь в руку Сайласа.

Он втянул меня в проход до второй вспышки. Мы оказались в тесной каменной нише. Пришлось прижаться к стене, чтобы пропустить его вперёд. Мокрая ткань церемониального плаща тянула назад, а клинок цеплялся за выступы.

— Снимите плащ, — сказал Сайлас.

— Здесь нет места даже развернуться.

— Поэтому либо снимите его, либо он утянет вас, когда вода поднимется.

— Она поднимется?

Вместо ответа он дёрнул цепь. Звенья ударились о стену, и где-то в глубине прохода загудел механизм. Вода у наших ног пришла в движение.

Я нашла застёжку у горла, но пальцы плохо слушались после ритуала. Сайлас наблюдал несколько секунд, потом поднял связанную руку.

— Позволите?

Вопрос прозвучал неожиданно. Человек, которого я семь раз казнила, спрашивал разрешения коснуться застёжки.

Я кивнула.

Он подцепил металлическую пластину двумя пальцами и повернул. Плащ соскользнул с плеч, упал в воду и сразу потянулся назад, к открытому залу. Течение подхватило его и унесло под решётку.

Я заставила себя смотреть на цепь у его шеи, хотя всё ещё ощущала тепло его руки и осторожность, с которой он отпустил меня после застёжки.

— Клинок, — напомнил он. — Разрубите ошейник по заднему знаку.

— Ритуал заставлял меня целиться в тебя. Теперь ты сам просишь поднести оружие к шее.

— Ирония не ускользнула от меня.

Он повернулся спиной. На серебристом обруче под волосами находился небольшой знак, похожий на раскрытый глаз. Я подняла клинок, стараясь не касаться кожи.

— Если промахнусь…

— Не промахнётесь. Семь казней должны были чему-то вас научить.

— Например, не доверять спокойным драконам.

— Полезный вывод.

Я ударила по знаку. Лезвие вошло в металл без сопротивления, и ошейник раскрылся. Сайлас сорвал его, бросил в воду, затем подставил левое запястье. Второй обруч поддался после двух ударов.

Освободившись, он расправил плечи. В тесном проходе это движение заставило меня отступить, насколько позволяла стена. На его руках проступили полосы чешуи, а пальцы на миг вытянулись, заканчиваясь тёмными когтями. Сайлас сжал кулак, и человеческий облик вернулся.

— Почему не превратишься полностью? — спросила я.

— Под городом мало места. Кроме того, большая часть моей силы осталась в цепях.

— Но на иллюзию её хватило.

— Ненадолго. Если Мерод поймёт, что увидел обман, он перекроет нижние переходы.

— Он уже понял.

Сайлас посмотрел на меня.

— Почему вы так решили?

— Перед падением я видела его лицо. Он испугался.

— Мерод редко пугается. Значит, мы сделали что-то правильно.

Течение усилилось. Вода поднялась выше пояса, и из тёмного прохода впереди донёсся скрежет.

Сайлас двинулся первым. Я шла следом, удерживая клинок над водой. Золотой свет на лезвии давал узкую полосу видимости: грубо обработанные стены, свод с трещинами и ступени, уходившие вниз.

— Мы под площадью? — спросила я.

— Под старой частью города. Помост построили над ритуальным колодцем.

— Ты знал о нём?

— Знал, что он существует. Рута не позволяла мне увидеть вход.

— Прежняя Рута?

— Другой здесь не было.

Я остановилась. Вода толкнула в спину, но я удержалась за стену.

— Ты продолжаешь говорить обо мне так, словно я отвечаю за её поступки.

Сайлас тоже остановился и повернулся. Свет клинка очертил его лицо снизу, делая взгляд жёстче.

— На вас её лицо, её голос и её клинок. Семь рассветов — короткий срок, чтобы забыть триста лет.

— Для меня этих трёхсот лет не существует.

— А для меня существуют.

— Тогда объясни. Что Рута сделала с тобой?

Он несколько мгновений молчал. Над нами раздался далёкий удар, затем по своду прошла дрожь.

— Она создала основу ритуала, — сказал Сайлас. — Она привела меня на площадь. Она замкнула цепи и первой произнесла приговор.

— В приговоре говорится, что ты убил королеву Эстеру.

— Я её не убивал.

— А семнадцать хранителей?

— Они погибли в ночь, когда Рута запечатала город.

— По твоей вине?

— Если вам нужен ответ, который помещается в одно слово, выберите тот, с которым легче поднять клинок.

Злость помогла забыть о холодной воде.

— Ты требуешь союза и отвечаешь загадками.

— Я требую выбраться отсюда раньше, чем нас найдут. Ответы не помогут, если следующий рассвет мы встретим на помосте.

— А недоговорённость поможет?

— Она оставит нам время.

Он отвернулся и продолжил путь.

Я пошла следом, хотя желание ударить его рукоятью клинка стало убедительным. Сайлас помнил больше меня и пользовался этим преимуществом. Он предложил общую цель, но сам определял, какую правду считать своевременной.

Проход закончился низкой аркой. За ней находилась круглая шахта, наполовину заполненная водой. По стенам поднимались каменные выступы, а в центре вращалось колесо с золотыми пластинами. Каждая пластина при соприкосновении с водой вспыхивала и посылала свет к своду.

На противоположной стороне виднелась дверь.

— Защитный механизм? — спросила я.

— Старый солнечный затвор.

— Как его пройти?

— Не касаться света.

Одна из пластин поднялась из воды. Луч прошёл по шахте и рассёк каменную стену. В месте удара осталась дымящаяся борозда.

— Исчерпывающее объяснение.

Сайлас проследил за вращением колеса.

— Лучи повторяются через четыре оборота. Когда нижняя пластина уйдёт под воду, идите вдоль левой стены. На третьем выступе остановитесь.

— Почему ты не идёшь первым?

— Потому что клинок притягивает свет. Если ошибётесь, мне придётся вытаскивать вас оттуда.

— Удивительно заботливо.

— Практично. Без вас дверь не откроется.

Я ступила на первый выступ. Вода здесь уходила вниз, образуя водоворот. Камень был скользким, а расстояние между опорами превышало длину шага. Пришлось держаться ладонью за стену.

Первая пластина скрылась. Я перешла на второй выступ, затем на третий. Луч пронёсся за спиной и ударил в проход, из которого мы пришли.

— Дальше! — велел Сайлас.

Я переступила на четвёртую опору. Клинок вспыхнул, и колесо изменило скорость. Золотые пластины повернулись одновременно.

— Ты говорил, что они повторяются!

— Так было раньше.

Свет сошёлся на мне с двух сторон.

Я подняла клинок, не зная, поможет ли металл остановить удар. Сайлас прыгнул с края шахты, схватил меня за плечи и прижал к стене в узком промежутке между выступами. Лучи пересеклись там, где я стояла мгновение назад.

Его тело закрыло меня от рассыпавшихся каменных осколков. Одна рука упиралась в стену над моим плечом, другая удерживала за талию. Мы оказались так близко, что я различала золотые крапинки вокруг его вертикальных зрачков.

— Это тоже было частью плана? — спросила я.

— Нет.

— Приятно услышать честный ответ.

Сайлас перевёл взгляд на клинок, зажатый между нами.

— Механизм узнал оружие Руты и попытался уничтожить носителя.

— Значит, эти переходы защищались от неё?

— Или от того, кем она могла стать.

Следующий луч двигался по стене. Сайлас развернулся, подхватил меня под локоть и перенёс на соседний выступ. Мы добрались до противоположного края, где он толкнул меня к двери.

— Вставьте клинок в прорезь.

В камне находилась вертикальная щель. Я ввела лезвие до гарды. По двери разошлись золотые линии, однако створка не открылась.

— Что теперь?

— Поверните.

Я попыталась. Рукоять не двигалась.

Сайлас положил ладонь поверх моей. От его кожи исходило тепло, особенно ощутимое после холодной воды. Он не сжал мои пальцы и не попытался управлять движением, только добавил силу.

— Вместе, — сказал он.

Мы повернули клинок.

За дверью что-то тяжело сдвинулось. Створка ушла в стену, открывая узкий коридор. Я вытащила оружие и шагнула внутрь. Сайлас мог последовать сразу, но задержался у порога.

— Идём, — позвала я.

Он смотрел на вращающееся колесо.

— Механизм изменился после вашего появления. Раньше он не реагировал на клинок так быстро.

— Ты уже проходил здесь?

— Пытался во время одного из повторений.

— Один?

— Рута тогда не помнила петлю.

Он вошёл в коридор, и дверь закрылась за нами. Я не успела задать следующий вопрос: из пола поднялись золотые нити, обвились вокруг моих щиколоток и дёрнули назад.

Я упала на колено. Клинок вылетел из руки и остался по другую сторону нитей.

Сайлас находился впереди, уже вне ловушки. Коридор за его спиной уходил вверх. Он мог уйти, пока дверь и механизм задерживали меня.

На одно короткое мгновение он действительно посмотрел туда.

Затем вернулся.

— Не двигайтесь, — приказал он.

— Я и не планировала танцевать.

Золотые нити поднялись выше и затянулись вокруг голеней. От них исходило жжение, а на камне подо мной проявился знак клинка.

Сайлас опустился рядом, не касаясь света. Его пальцы снова покрылись чешуёй. Он провёл когтем по первой нити. Та вспыхнула и отдёрнулась, но на её месте появились две новые.

— Они связаны с оружием, — сказала я. — Пока клинок лежит там, ловушка будет держать меня.

— Вижу.

— Забери его.

— Если я пересеку знак, дверь откроется обратно и солнечный затвор ударит по коридору.

— Тогда уходи. На следующем рассвете попробуем иначе.

Он поднял на меня взгляд.

— Вы всерьёз предлагаете мне оставить вас Мероду после того, как помогли выбраться с помоста?

— Ты сам сказал, что мне нельзя доверять.

— Недоверие не освобождает от выбора.

Сайлас снял с запястья обрывок цепи, который всё ещё висел после падения, и бросил его к клинку. Серебристый металл коснулся рукояти. Золотые нити дрогнули, переключаясь на прежнюю связь с пленником.

Он воспользовался мгновением, перескочил через знак и схватил оружие. Солнечный затвор за дверью проснулся. Сквозь камень проступил свет.

— Лови! — крикнул Сайлас.

Клинок пролетел над нитями. Я поймала его обеими руками и ударила плашмя по знаку на полу. Свет погас. Сайлас прыгнул обратно, когда дверь уже открывалась, и рухнул рядом со мной. По коридору прошёл золотой луч, но створка успела закрыться, отсекла его и оставила на камне раскалённую полосу.

Нити исчезли.

Я села, привалившись к стене. Ноги дрожали после напряжения. Сайлас находился рядом, опираясь ладонью о пол. На его рукаве появилась обгоревшая полоса, однако он не обращал на неё внимания.

— Ты мог уйти, — сказала я.

— Мог.

— Почему вернулся?

Он поднялся и протянул мне руку.

— Потому что вы не создавали эту ловушку. Оставить вас здесь означало бы согласиться с чужим приговором.

Я вложила ладонь в его пальцы. Он помог встать и сразу отпустил, но ответ остался между нами сильнее прикосновения.

Он не был обязан спасать меня, однако вернулся, хотя новый рассвет мог дать ему очередной шанс. Это не доказывало невиновность Сайласа, зато разрушало удобный образ чудовища из приговора.

— У нас союз? — спросил он.

— Временный.

— Других в этом городе не бывает.

— Условия будут моими тоже. Ты не скрываешь сведения, от которых зависит моя жизнь. Не используешь меня как Руту Фальк и не решаешь за меня, какую правду я выдержу.

Сайлас помолчал.

— Сведения придётся давать по мере того, как мы сможем их проверить.

— Это не согласие.

— Это единственная честная формулировка, которую я могу предложить.

— А ты требуешь от меня чего?

— Больше не поднимайте клинок против меня по собственной воле.

Я посмотрела на оружие.

— Семь раз моей воли там было меньше, чем ты думаешь.

— Я начинаю это понимать.

Впервые между нами возникло не только перемирие, но и признание того, что каждый видел лишь часть чужой ловушки.

— Хорошо, — сказала я. — Временный союз.

Сайлас протянул руку, словно предлагал закрепить договор обычным человеческим жестом.

Я коснулась его ладони. Чешуйки исчезли, кожа оставалась горячей. Он сжал пальцы один раз и отпустил.

— Теперь нам нужно понять, куда ведёт коридор, — сказал он.

— Ты не знаешь?

— За этой дверью я прежде не бывал.

— Значит, мы только что выбрали путь вслепую.

— В вашем мире союзы заключают иначе?

— Обычно после знакомства.

— Мы знакомы семь смертей.

— Это не лучший способ произвести впечатление.

В его глазах мелькнуло неожиданное веселье. Я отвернулась раньше, чем он успел заметить, какое действие произвела на меня его улыбка.

Коридор поднимался пологим уклоном. Вода стекала по ступеням, а на стенах встречались круги, перечёркнутые знаком клинка.

Мы шли рядом, когда ширина позволяла, и один за другим в узких местах. Сайлас не пытался забрать оружие. Он оставил клинок у меня, хотя тот оставался единственным предметом, способным рассечь его цепи и, возможно, самого дракона.

— Что ты видел в конце прошлого дня? — спросила я.

— Город исчезал.

— Я увидела тебя на помосте после казни.

Он остановился.

— Где именно?

— В центре площадки. Цепей уже не было. Фигура подняла голову перед тем, как пришла тьма.

Сайлас нахмурился.

— Иллюзия не могла сохраниться до вечера.

— Значит, это был ты?

— После настоящей казни моё тело возвращается только с рассветом.

— Ты уверен?

— В собственной смерти трудно сомневаться.

За сухим ответом скрывалась усталость. Я не стала спрашивать, сколько раз ему пришлось убедиться: такой вопрос заставил бы его снова прожить каждую смерть.

— Мерод помнит повторения, — сказала я. — Вчера он практически признался.

— Он помнит больше остальных, но не всё.

— Откуда ты знаешь?

— Иногда он меняет охрану, иногда повторяет прежние ошибки. Если бы сохранял каждый день целиком, давно устранил бы все возможности для побега.

— А Гектор?

— Не помнит. Он служит порядку, потому что считает его единственной защитой города.

— Юна пыталась запомнить фразу, но утром повторила обычные слова.

Сайлас посмотрел на меня сбоку.

— Вы доверились ей?

— В конце дня. Она уже видела гибель Аурема.

— Рута держала Юну подальше от ритуала.

— Почему?

— Этого она мне не объясняла.

— Опять половина ответа.

— На этот раз это вся часть, которой я располагаю.

Коридор вывел нас к каменному мосту над глубоким резервуаром. Внизу двигалась чёрная вода, отражавшая золотые линии на своде. Мост сохранился лишь наполовину. Дальше оставались отдельные плиты, висевшие над пустотой без опор.

На другой стороне виднелась арка с изображением чёрного солнца.

Сайлас ступил на первую плиту. Она опустилась под его весом, но удержалась.

— Идите за мной по тем же камням.

— Почему не обойти?

— Потому что вода внизу течёт к сердцу ритуала. Она забирает всё, что падает.

— Ты говоришь так, словно проверял.

— Проверял не я.

Он не пояснил, кого видел внизу, и я не стала настаивать посреди разрушенного моста.

Первые три плиты выдержали. На четвёртой камень под моей ногой накренился. Я перенесла вес вперёд, но край ушёл вниз, и подошва соскользнула.

Сайлас развернулся быстрее, чем я успела позвать. Он схватил меня за предплечье и притянул к себе на узкую плиту. Камень, с которого я сорвалась, упал в резервуар. Чёрная вода приняла его без всплеска.

Мы стояли лицом друг к другу на плите, где едва хватало места для двоих. Сайлас удерживал меня за спину, не позволяя отклониться назад.

— Не смотрите вниз, — сказал он.

— После семи концов света высота впечатляет меньше.

— Тогда смотрите на меня.

Я подняла голову. Его голос прозвучал так же, как перед ложной казнью, и послушаться оказалось легче, чем хотелось признавать.

В бронзовых глазах отражался свет клинка. Сайлас держал меня осторожно, хотя любое движение могло отправить нас в резервуар.

— Следующая плита справа, — произнёс он. — Я перейду первым и заберу вас.

— Ты уже держишь меня.

— Тогда постарайтесь не спорить хотя бы до арки.

— Невыполнимое условие союза.

Он снова улыбнулся, но теперь без прежней горечи. Затем развернулся, перенёс меня вместе с собой на соседний камень и помог добраться до края.

Под аркой мы остановились. Мост позади начал разрушаться. Плиты одна за другой уходили в чёрную воду, закрывая обратный путь.

— Нас ведут, — сказала я.

— Или не хотят выпускать.

Перед нами находилась лестница, уходившая в широкий зал. Здесь стены были облицованы тёмным стеклом, а по полу тянулся неглубокий канал. Вода из него стекала к резервуару. На противоположной стене виднелся большой прямоугольник, скрытый слоем минерального налёта и пыли.

Сайлас вошёл первым, прислушался и поднял руку, призывая меня остановиться. В зале не было стражи и работающих механизмов. Только вода мерно падала со ступени на ступень.

Я подошла к стене. Под налётом просматривались золотые и багровые краски.

— Это изображение, — сказала я.

Клинок отозвался светом. По прямоугольнику пробежала золотая линия, и часть налёта осыпалась.

На стене появилось чёрное солнце.

Оно занимало верхнюю половину картины, окружённое медным венцом. Внизу был изображён Аурем, но не тот город, который я видела на поверхности. Башни стояли ниже, вокруг них тянулись открытые каналы, а на месте дворца находился круглый храм.

Перед городом стояли двое.

Женщина держала ритуальный клинок. Тёмные волосы были собраны на затылке, у виска виднелся белый шрам. Художник передал черты безошибочно.

Рута Фальк.

Рядом с ней находился Сайлас. Не прикованный и не склонившийся перед приговором. На его плечах лежал тёмный плащ, руки были свободны, а за спиной поднимался контур драконьих крыльев. Они стояли не друг против друга, а рядом, обращённые к чёрному солнцу.

Сайлас подошёл ближе. Его лицо стало неподвижным.

— Ты знал об этом? — спросила я.

— Нет.

— Изображению не триста лет?

Он провёл пальцами над нижним краем, не касаясь краски.

— Этот зал старше дворца. Возможно, старше самого ритуала.

— Но здесь вы оба.

— Здесь наши лица.

— Какая разница?

— Пока не знаю.

В центре изображения руки Руты и Сайласа находились над круглым знаком. От клинка шла золотая линия, от ладони дракона — тёмно-красная. Они соединялись под чёрным солнцем.

Я вспомнила дверь, которую мы открыли только вместе. Вспомнила защитный механизм, изменившийся при появлении клинка, и фигуру Сайласа на помосте после его смерти.

Под картиной тянулась строка древних знаков. Я не умела читать их, но стоило поднести клинок, как линии перестроились. Символы стали понятными, словно смысл возник прямо в памяти тела.

Сайлас прочитал одновременно со мной.

«Только палач и приговорённый смогут освободить Аурем».