Управлять таким гаремом и армией одновременно — это вам не в «Цивилизацию» играть. Любое решение тянуло за собой шлейф последствий, и я кожей чувствовал груз ответственности, который с каждым новым уровнем становился только тяжелее. Война с Консорциумом требовала от нас не просто силы, а безупречной слаженности.

С получением двойного класса мне пришлось полностью пересмотреть схему подготовки отряда. Жаба душила терять крохи опыта, поэтому безжалостная оптимизация стала главным приоритетом. Я отделился от основной группы, взяв с собой Эша, Кору, Лютик и Сафиру к отдельным, заранее разведанным точкам появления монстров.

В группу, натасканную на массовые атаки, мы добавили Элариэну и Аркона. Темнокожая эльфийка-заклинательница пока немного отставала по уровню, но её магия идеально дополняла разрушительную мощь Мизини, Лейланны и Ванессы, а дядя Лили, маг Аркон, стал тем самым недостающим винтиком в нашем механизме смерти. Его заклинание контроля Гиблое Болото превращало твердую землю под ногами врагов в вязкую чавкающую трясину, что замедляло и удерживало целые толпы разъяренных монстров на месте, давая нашим девочкам драгоценные секунды, чтобы применить самые убойные заклинания. Это позволяло им без риска охотиться на высокоуровневых тварей, а значит, собирать опыт лопатой. К тому же Аркон и сам наносил приличный урон по площади, эффективно добивая подранков.

В итоге эта штурмовая группа теперь состояла из Лили, Беллы, Лейланны, Мизини, Ванессы, Саввы, Элариэны и Аркона. С таким чудовищным темпом охоты темная эльфийка могла догнать остальных в мгновение ока, на низких уровнях шкала опыта всегда летела как сумасшедшая.

Честно говоря, этот состав мне казался идеально сбалансированным. Моя же личная мобильная группа позволяла выжимать максимум из наших специфических навыков и классов. Лютик, как поддержка, вообще не лезла в пекло, предпочитая держаться в тени, Кору использовала свой пространственный сдвиг только для экстренного сдерживания толпы, если твари подбирались слишком близко, а Сафира хоть и была недостаточно быстрой, чтобы успевать за жёстким ритмом штурмовой группы, зато идеально выполняла роль маневренного бойца: отвлекала врагов, танцуя на грани их досягаемости, пока я спокойно расстреливал монстров из своего лука.

Конечно, в одиночку эти твари принесли бы мне куда больше, но безопасность семьи для меня важнее любых цифр в профиле.

И, если отбросить прагматизм, я просто чертовски радовался возможности проводить больше времени с моей «оранжевой мечтой». После её возвращения в гарем и, учитывая наше, прямо скажем, непростое прошлое, я постоянно чувствовал её скрытую неуверенность. Она всё ещё пыталась доказать свою полезность, отвоевать место. Эти совместные вылазки стали идеальным шансом укрепить нашу связь, показать, что она моя женщина, а не просто полезный боец в походе.

Что касается моей роли в массовых боях… я там был попросту не нужен. Лили и Аркон вдвоем носились по полю боя с такой феноменальной скоростью, что легко заменяли меня и Сафиру. Гены кунид давали о себе знать, их координация, доведенная до автоматизма, впечатляла. Раньше именно я страховал Лейланну, вытаскивая её из пекла после того, как она обрушивала на врагов Огненное Кольцо, но теперь у Саввы появилось новое системное умение.

Навык Цепи свободы позволял мгновенно притянуть союзную цель на расстояние до 20 метров. Перезарядка 1 минута.

Было до колик забавно наблюдать, как эта миниатюрная бойкая ковбойша с легкостью выдергивала из толпы монстров фигуристую сумеречную эльфийку или элегантную вампиршу. Мы даже ради шутки протестировали навык на тяжеловесах, Савва без напряга притягивала мощную Кору и даже моего массивного раптора Эша. Законы земной физики здесь явно брали выходной.

Пока штурмовая группа выжигала поляны до состояния пепла, мы впятером, считая зубастого питомца, зачищали свои участки ничуть не медленнее. Эш действовал как идеальная машина для убийства, его челюсти с хрустом дробили кости тварей, а когти вспарывали плоть быстрее, чем те успевали замахнуться. Я тоже работал с пугающей эффективностью. Тетива моего верного лука пела свою смертельную песню, и каждая стрела, напитанная маной, находила уязвимую точку в броне противника. Сафира порхала по полю боя, словно рыжая молния, жалила врагов короткими ударами кинжалов и тут же отскакивала, заставляя их в ярости бросаться за ней.

Лютик в это время сканировала местность через свое Прорицание, выводя голографические экраны прямо перед глазами, и искала для нас новые жирные скопления тварей или неисследованные подземелья. Кору же, как истинный воин пустоши, страховала нас от случайных бродячих хищников, бдительно сканируя периметр.

Эта налаженная система работала как часы, хотя, признаюсь, где-то глубоко внутри ворочалась затаенная тоска. Впервые с тех пор, как Лили достигла нужного уровня, мы не выходили на охоту плечом к плечу. Я привык к её мелькающим кроличьим ушкам на передовой, мне не хватало её звонкого смеха, когда очередной враг рассыпался снопом искр, оставляя после себя горстку добычи, но я понимал, что для её же безопасности так лучше.

Зато я с лихвой компенсировал это временем, проведенным с моей орчанкой, Лютик и, конечно, Сафирой. Иногда, пока Система отсчитывала долгие минуты до появления новых монстров, мы находили время для куда более приятных занятий.

Солнце палило нещадно, сухой воздух пустошей дрожал от зноя и резкого запаха озона после моих зачарованных стрел. Сафира, тяжело дыша, оперлась спиной о нагретый, покрытый трещинами валун. Капельки пота блестели на ее ключицах, а легкая кожаная броня плотно облепила поджарое тело. Я подошел вплотную, убрал лук в мешок и прижал её к камню. В вертикальных зрачках девушки-кошки тут же вспыхнул тот самый дикий голод, который сводил меня с ума.

Она тихо, вибрирующе замурчала, когда провел мозолистой ладонью по её бедру. Запах возбуждения, сладковатый, терпкий мускус, пробивающийся сквозь запах дорожной пыли и пота, ударил мне в голову похлеще любого алхимического стимулятора.

— Искатель, — выдохнула она, подаваясь навстречу моему грубому прикосновению.

Я не стал тянуть. Мои пальцы решительно сдвинули в сторону полоску кожи её белья, обнажая влажную, пульсирующую от жара плоть. Сафира вздрогнула. Я вошел в неё одним сильным бескомпромиссным толчком, она запрокинула голову, издав долгий гортанный стон, в котором смешались дикая кошачья природа и женское наслаждение.

Шершавый камень царапал её спину, но ей было плевать. Длинные сильные ноги плотно обхватили мои бедра, а когти до боли впились в плечи. Я двигался жестко, в грубом ритме дикой природы, наслаждаясь тем, как её узкое обжигающее лоно жадно и тесно сжимает меня с каждым толчком. В этом не было нежно романтики шелковых простыней, только ничем не прикрытая безудержная страсть на поле боя. Когда напряжение достигло предела, с глухим рычанием выплеснул в неё свое семя. Сафира задрожала в мощном оргазме, мурчание сорвалось на счастливый, скулеж. Я прижался губами к её горячей шее, чувствуя бешеный стук её сердца.

Моя женщина.

* * *

Под конец дня мы все собирались вместе, возвращаясь через портал Кору. Старая схема охоты за год успела набить оскомину, так что эта оптимизация неплохо освежала наши серые будни.

Мы вовсю готовились к грядущим походам по подземельям. Как только оптимальный костяк достигнет шестидесятого уровня, включая запасных бойцов для гибкой смены в затяжных боях, нам понадобятся лучшие из лучших. Шип и Юлиан взяли Хелиму, начальницу стражи Мароны, к себе в группу. Она показала себя самым компетентным и высокоуровневым Защитником во всем Теневом крестовом походе, затмив по характеристикам выживаемости даже Лиана, и с фанатичным упорством наращивала уровень, идеально подходя на роль главного Защитника для высокоуровневых подземелий.

Единственное, что омрачало ситуацию — Хелима отчаянно хотела попасть в мою группу. Когда перетасовывал отряды, видел слепую надежду в её глазах, но бездушная математика Системы была безжалостна. Хелима — классический, медленный Защитник, принимающий удар на себя, ей требовался постоянный Целитель за спиной, моя же мобильная группа строилась на скорости и постоянном маневрировании. Если Сафира еще могла выжить на простых лечебных зельях за счет своей природной ловкости, то медлительную Хелиму твари просто разорвали бы на куски без постоянного исцеления.

Мне пришлось отказать ей, и это логичное решение оставило горький осадок, а потому я изо всех сил старался загладить свою вину перед очаровательной брюнеткой. Жаркие долгие ночи в её крепких объятиях доказывали ей, что она всё также желанна и любима, несмотря на бездушные требования боя.

И хотя очередное событие совершенно не относилось к тренировкам или снаряжению, но стало приятным бонусом от Системы. Когда Хелима перешагнула порог пятидесятого уровня, с её лица словно стёрли всю тяжесть прошлых лет. Уровень за уровнем вымывал из неё последствия тяжелой жизни, и теперь она выглядела так, будто ей едва перевалило за двадцать: чертовски привлекательная, с идеальной кожей и сияющим взглядом. Конечно, я перевёл её в основной состав группы для зачистки подземелья шестидесятого уровня исключительно ради её боевых навыков, но, если честно, искренне порадовался, что рядом со мной в полевых условиях появилась ещё одна роскошная женщина.

Наш график был забит до отказа, мы буквально разрывались между планомерным уничтожением активов Консорциума и подготовкой к финальному штурму. Кровь, грязь, планирование и битвы стали нашей рутиной, но даже в условиях этой бесконечной войны мы находили время просто жить.

Фелиция наконец-то отпраздновала своё восемнадцатилетие, и в тот же день они с Лианом поженились. Для всего Теневого крестового похода эта свадьба стала глотком свежего воздуха, мощнейшим зарядом энергии.

Моего бывшего оруженосца и его очаровательную жену-кошку любили и уважали все в лагере, и их праздник подарил нам несколько недель отличного настроения. Эти двое практически никогда не разлучались с самого дня их знакомства, и видеть, как влюблённые наконец дают друг другу клятвы на всю жизнь, было чертовски приятно.

Я никогда не видел Лиана таким счастливым. Его улыбка, казалось, освещала всё вокруг, и эта радость заражала всех.

Естественно, молодожёны заслужили свой медовый месяц. Учитывая наши походные условия, они просто исчезли на пару недель, растворившись где-то на природе, чтобы насладиться друг другом как муж и жена. И, зная их планы провести всю оставшуюся жизнь в совместных приключениях, это стало идеальным началом брака.

А чуть позже наступил и наш черед. Через пару месяцев после того, как я сделал Розе предложение, мы сыграли свадьбу. Правда, по её настоянию, мы организовали тихое, скромное торжество только для нашей семьи. Никто из крестоносцев на нём не присутствовал, всё прошло за закрытыми дверями.

В тот вечер Роза предстала передо мной в белоснежном платье из тончайшего шелка. Ткань мягко струилась, подчеркивая её изящные изгибы, фигуру, которой позавидовала бы любая дриада. У меня буквально перехватило дыхание. Она выглядела настолько неземной, что казалась ожившим сном. И, глядя на то, как она краснеет, застенчиво опуская длинные ресницы, я всё ещё с трудом верил, что эта потрясающая женщина стала моей женой.

Сама церемония прошла в невероятно трогательной обстановке. Мы обменялись клятвами в окружении моих жён, делясь своим счастьем лишь с самыми близкими.

А вот наша брачная ночь… О, это выглядело совершенно по-иному. От церемониальной нежности почти не осталось и следа, только мы с Розой, её жаркое дыхание, дрожащие пальцы и пылающая страсть, которую она так долго прятала за застенчивостью. Остальные жёны проводили нас улыбками, короткими поцелуями и напутствиями, словно передавали мне свою любовь и доверие, но за порогом спальни праздник стал нашим личным. Роза не нуждалась в зрителях или чужих руках, ей было важно другое: почувствовать, что я принимаю её не как робкую гостью в семье, а как свою жену, свою женщину, равную всем остальным.

Спустя какое-то время Роза забеременела. Обычный срок вынашивания у кунид — всего пять месяцев, но живот Розы рос совсем не по графику её расы. Темпы развития плода явно указывали на то, что она вынашивает ребенка с моими генами, человека. Это стало для всех настоящим сюрпризом.

Конечно, мы знали механику Системы: у кунид могли рождаться дети других рас, но шанс родить мальчика был один к семи, и точно такой же призрачный шанс, один к семи, выносить ребенка чужой расы. Однако, раз уж геном изменился на человеческий, вероятность пола малыша теперь составляла стандартные пятьдесят процентов.

Роза вся светилась от счастья.

— Я так надеюсь, что он станет копией своего папы! — радостно щебетала она, поглаживая свой пока ещё плоский живот. Её длинные ушки трогательно подрагивали. — Ох, Артём, я уже так сильно его люблю, что в груди щемит!

— Ты, кажется, довольно уверена, что это именно мальчик, — с улыбкой заметил я, притягивая её к себе.

Она звонко хихикнула, прижимаясь горячей щекой к моей груди.

— Ну, раз теперь шансы не один к семи, а один к двум… Это же практически стопроцентная гарантия! — с очаровательной наивностью заявила она.

С математикой у неё явно сложились свои, особые отношения, но портить новоиспечённой жене настроение занудными подсчетами я точно не собирался. Тем более, что в такие моменты её обычная робость улетучивалась без следа.

Не успел я опомниться, как Роза, тяжело дыша, забралась на меня сверху. Обычно застенчиво опущенные глаза потемнели от возбуждения, она двигалась также смело и ненасытно, как это обычно делала Лили, и шлепки наших тел эхом разносились по спальне.

Роза кончала раз за разом, заливая мой член своим сладким нектаром. В какой-то момент она довела себя до такого пика наслаждения, что просто обмякла на моей груди. Её ресницы трепетали, губы жадно хватали воздух, а узкие внутренние мышцы неистово сокращались, и это стало для меня пределом. С глухим рыком я подался навстречу и мощно извергся, наполняя её пылающее нутро обжигающим потоком.

Я лениво перебирал пальцами её шелковистые, влажные от пота волосы, наслаждаясь тяжестью расслабленного тела.

— Напоминай мне почаще, что тебя нужно оплодотворять, — с усмешкой поддразнил я.

Роза внезапно приподнялась, её глаза загорелись почти фанатичным восторгом.

— Муж, ты серьёзно⁈ Мы можем родить много детей⁈

Я не удержался от смеха, поглаживая её по покрытой испариной спине.

— Столько, сколько сама захочешь, милая.

— О-о-о, тебе точно не стоило говорить такое куниде, — промурлыкала она, хихикая и потираясь о мою грудь. — Но я всё-таки возьму пример с мамы, не стану рожать слишком часто, может, одного-двух детишек раз в несколько лет.

Я посмотрел в её огромные, совершенно серьёзные глаза. Чёрт возьми, она не шутила! Я даже не знал, радоваться мне или прийти в ужас от перспективы обзавестись гигантским выводком с этой милой застенчивой куниды.

Планировать жизнь на годы вперед в этом полном опасностей мире Валинора, где из-за любого холма на тебя может выскочить дракон или легион Консорциума, было чистым сумасшествием. Но, глядя на сияющее счастливое лицо Розы, я понимал, готов рискнуть всем. И горе тому ублюдку, который осмелится встать на пути моего семейного счастья.

Время шло. Месяцы, последовавшие за свадьбой с Розой, принесли в поместье долгожданный покой и целую череду радостных событий. Моя новая жизнь постепенно обретала ту самую желанную форму, ради которой я столько раз рисковал как самим собой, так и своими людьми.

Но оставалось еще одно незавершенное дело. Вернее, не дело, девушка.

Сафира.

Когда-то наши отношения начались, скажем так, весьма тернисто. Я долго присматривался к ней, анализировал её поступки через призму холодного прагматизма Искателя, ожидая подвоха, но время всё расставило по своим местам. Увидев её искреннюю, неподдельную преданность нашей семье, её готовность порвать любого за меня или девочек, я наконец-то окончательно отпустил все свои сомнения. Сафира согласилась официально войти в семью, и теперь была в совершеннейшем восторге от перспективы замужества.

Пришло время сделать ей настоящее предложение и, чёрт возьми, как и все мои женщины, она тоже заслуживала чего-то особенного.

Весь гарем, словно сговорившись, с энтузиазмом подключился к подготовке. Зара и Мэриголд взяли на себя гардероб и сутками пропадали у нашей портнихи Велии, колдуя над нарядом. Марона с присущей ей деловой хваткой и размахом привлекла Мариль и целую команду иллюзионистов. Их задачей являлось создать с нуля полномасштабную иллюзию невероятно красивого причудливого сказочного дворца.

Когда всё было готово, и я впервые увидел Сафиру в тот вечер, банально забыл, как дышать.

Она предстала передо мной в великолепном струящемся платье хитрого оранжевого оттенка. Ткань переливалась в мягком свете магических светильников, словно живое, дышащее пламя, облегая точёную фигуру. Рыжие ушки девушки-кошки нервно подрагивали, а пушистый хвост мерно покачивался из стороны в сторону. От неё исходил едва уловимый, дразнящий аромат пряностей и чего-то сладкого, мускусного. Настоящая оранжевая мечта.

Моё сердце заколотилось о рёбра с такой силой, словно пробежал на пределе сил километров двадцать. Я подал ей руку, чувствуя, как миниатюрные пальчики с аккуратными коготками трепетно сжали мою ладонь.

— Ты… невероятная, — выдохнул я, ведя её к уединенному столику в центре роскошного, сотканного из света и магии бального зала.

Там нас ждал изысканный ужин, над которым поколдовали лучшие шеф-повара Крестового похода. Мы ели, пили легкое вино, смеялись, а затем танцевали часами напролёт. В моих руках миниатюрная кошкодевочка казалась лёгкой, как пушинка. Она безудержно кружилась, её глаза сверкали, а тихий, вибрирующий звук мурлыканья отдавался приятной дрожью в моей груди каждый раз, когда прижимал её к себе.

Маги превзошли сами себя. Перед нами раскинулся захватывающий дух вид на заснеженный горный хребет, а пики казались настолько высокими, что пронзали ночные облака и уходили куда-то в космос. Как мне шепнула Марона, они воспроизвели вид какой-то далекой местности, где один из иллюзионистов побывал во время разведывательной миссии. Морозный воздух здесь казался почти настоящим, заставляя Сафиру чуть плотнее прижаться к моему боку.

Я глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Пора.

Осторожно отстранившись, опустился на одно колено и достал изящное золотое кольцо, увенчанное крупным, безупречно огранённым оранжевым сапфиром. Камень идеально подходил к цвету её глаз и волос.

Сафира ахнула, зрачки расширились, заполняя почти всю радужку, а дыхание сбилось, превратившись в череду коротких прерывистых вздохов.

— Сафира, — мой голос прозвучал на удивление мягко и спокойно, хотя внутри всё сжималось от волнения. — Начало нашего пути выдался… более трудным, чем у большинства. Мы присматривались, ошибались, учились доверять. Но именно на этих жестких камнях мы построили прочный фундамент для чего-то по-настоящему прекрасного.

Я взял её за руку, поглаживая большим пальцем нежную кожу на запястье и чувствуя бешеный пульс.

— Мне всегда нравилась твоя игривость, то, как легко ты заводишь новых друзей, отдавая им свою искреннюю теплоту и доброту. И что бы ты ни говорила о своей «эгоистичной свободолюбивой кошачьей натуре», ты сдержала своё обещание, став неотъемлемой частью нашей семьи. Моей семьи. И я хочу… Нет, я ясно вижу, что мы проживём долгую и прекрасную жизнь вместе.

В золотистых глазах заблестели слезы счастья, Сафира шмыгнула носом, одарив меня такой лучезарной улыбкой, что у меня внутри всё перевернулось. Она крепко сжала мою руку в ответ, коготки слегка царапнули мою кожу.

У меня перехватило горло, пришлось откашляться, чтобы справиться с нахлынувшим потоком эмоций.

Чёрт, я же суровый Искатель, лидер Крестового похода, а расклеился, как мальчишка!

— Сафира, — произнес твёрдо, глядя ей прямо в глаза. — Моя боевая подруга, моя возлюбленная, мать моего ребенка и, надеюсь, многих наших детей, ты выйдешь за меня замуж?

— Да! — вырвалось у неё с такой силой, словно она сдерживала этот крик весь вечер. Слезы покатились по её щекам, но она даже не попыталась их смахнуть. — Да, Артём! Как твоя жена, как твоя спутница жизни, которая любит тебя всем своим кошачьим сердцем! Я хочу сражаться рядом с тобой, хочу вместе воспитывать наших детей и стареть в окружении тех, кого мы любим!

Она торжественно дрожащими пальчиками взяла кольцо и сама надела его на свой палец. Сапфир вспыхнул в свете звезд.

Я улыбнулся, поднялся с колен и одним движением сгреб её в охапку, Сафира подалась навстречу, её губы жадно накрыли мои. Поцелуй вышел нежным, но с каждой секундой в нём разгоралась всё более сильная страсть. Она застонала прямо мне в рот, прижимаясь всем своим горячим гибким телом к моей груди, я зарылся пальцами в рыжие волосы, вдыхая её запах и чувствуя вкус её слёз на своих губах.

Сжимая её в объятиях, я чувствовал, как еще один важнейший кусочек пазла моей новой жизни со щелчком встал на место. Это не было политической необходимостью или целенаправленным расширением гарем' ради влияния или навыков, это была настоящая, согревающая душу привязанность, то, ради чего действительно стоило сражаться и выживать в этом безумном мире.

Мы поженились ровно две недели спустя. Ни я, ни Сафира не видели смысла тянуть время и разводить лишние политесы, ведь и так слишком долго шли к этому моменту, прошли через дерьмо и кровь, чтобы наконец-то стать единым целым.

Казалось, весь Вольный собрался на площади, чтобы присутствовать на церемонии. А уж когда дело дошло до праздника… Мои бойцы умели не только убивать консорциумских крыс, но и гулять на широкую ногу. Столы ломились от жареного мяса, в воздухе густо пахло специями, дымом костров и терпким элем. Сафиру здесь не просто уважали, её искренне любили. Для солдат она была не просто моей женой, а общительной, компетентной и преданной своему делу предводительницей, которая не раз доказывала свою полезность в бою. Каждый считал своим долгом подойти, хлопнуть кружкой по столу, выразить поддержку и пожелать нам счастья.

Ближе к вечеру Фелиция произнесла такой проникновенный тост, что обе девушки не выдержали. Обнявшись, они зарыдали так искренне, как могут только сестры, делящие одну судьбу на двоих. С наступлением ночи шум только нарастал. Звучали десятки тостов, нам вручали какие-то немыслимые подарки, добрые пожелания сыпались со всех сторон, а местный алкоголь лился рекой, заливая доски столов.

Я сидел во главе стола, откинувшись на спинку грубо сколоченного кресла, и потягивал вино. Наблюдая за счастливой раскрасневшейся Сафирой и подвыпившими, горланящими песни солдатами, я невольно поймал себя на том, что улыбаюсь. Глухо гудело пламя костров, трещали поленья, согревая не только тело, но и душу. Ответственность за жизни всех этих людей обычно висела на мне бетонной плитой, я постоянно просчитывал ходы, экономил опыт, планировал, как бы не потерять кого-то в следующей стычке, но сегодня…

— Да пошло оно всё к чёрту! — тихо пробормотал я себе под нос, делая ещё один глоток.

Сегодня я позволил себе просто быть счастливым мужем.

Наконец-то этот долгий шумный день подошёл к концу, празднование затихло, гости разошлись, и пришло время нам с моей новоиспеченной супругой отправиться в наши покои.

Комната, любовно подготовленная остальными жёнами, встретила нас мягким светом магических светильников и густым сладковатым ароматом благовоний. Я едва успел закрыть за собой тяжелую дубовую дверь, как Сафира, моя рыжая кошечка, вдруг бросилась на меня, словно хищница. Её губы жадно впились в мои, а мягкое горячее тело плотно прижалось, обдав волной сводящего с ума естественного мускуса.

От неожиданности я на мгновение замер, и руки рефлекторно легли на её упругую талию. Почувствовав моё удивление, она чуть отстранилась, в желто-зелёных глазах с вертикальными зрачками плясали озорные и смелые искорки, тот самый дикий огонек кошки, которую я знал и любил всё это время.

— Испытательный период закончился, мой муж, — томно промурлыкала она, недвусмысленно прижимаясь упругим бедром к моему паху, горячее дыхание обожгло мою шею. — Я всё ещё надеюсь почаще быть твоей покорной питомицей и хорошей девочкой для Мизини и Златы, когда мы играем все вместе, — её бархатный голосок вибрировал от предвкушения. — Но мне вовсе не обязательно всегда выглядеть только послушной. Как твоя законная жена и будущая мать твоих детей, я должна быть… куда более напористой.

Услышав это, я лишь хмыкнул, чувствуя, как кровь мгновенно отливает от головы вниз, превращаясь в тугую пульсирующую тяжесть.

— Полностью поддерживаю эту инициативу, жена, — хрипло отозвался я.

Больше слов не потребовалось. Мои руки с жадностью ответили на её напор, мы сплелись в бурном вихре эмоций. Сафира решительно сорвала с меня одежду, её ловкие пальчики с острыми коготками оставляли на моей коже легкие возбуждающие царапины, а мгновение спустя толкнула меня на широкую кровать, застеленную прохладным шелком, и одним слитным грациозным прыжком забралась сверху.

Её обнажённое тело в полумраке казалось совершенным. Девушка-кошка приподнялась, хищно облизнулась и, издав звонкий протяжный крик наслаждения, всем весом опустилась на меня.

Меня словно окатило обжигающим кипятком, когда узкое влажное тепло поглотило меня целиком. Я шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы, впиваясь пальцами в её округлые бедра. Сафира двигалась с дикой первобытной грацией, задавая бешеный ритм. Её грудь вздымалась, рыжие волосы разметались по плечам, а из приоткрытых губ вырывались непрерывные, сладостные стоны, переходящие в глубокое грудное мурлыканье. Я чувствовал каждую волну дрожи, проходившую по её телу, ощущал сладковатый вкус её пота на своих губах, и отвечал на её движения, задавая жесткий доминантный темп снизу, вбиваясь в неё так глубоко, что она запрокидывала голову и царапала мне плечи от избытка чувств. Это был не просто секс, а настоящий танец страсти, где мы оба растворились в пульсирующем удовольствии.

Её стоны наслаждения эхом разносились по спальне почти всю ночь. Раз за разом мы доходили до пика, срываясь в пропасть обжигающего экстаза, пока наконец в изнеможении не рухнули вместе на смятые простыни.

Сафира раскинулась у меня на груди, тесно прижавшись. Её дыхание постепенно выравнивалось, а внутри зарождалось низкое довольное мурлыканье, которое приятной вибрацией отдавалось в моих легких. Я лежал, поглаживая её шелковистые волосы, измотанный до предела, но абсолютно счастливый. Засыпая под этот умиротворяющий звук, подумал о том, что моя «рыжая мечта» оказалась куда более многогранной и горячей, чем мог себе представить.

Жизнь определенно становилась всё интереснее, и, засыпая рядом со своей новой женой, я осознал главное: ни за что не променяю этот постоянно бурлящий чувствами хаос на тихий безликий покой.