В этот день в Шато-Блуа было не так шумно, как обычно. Уютная загородная резиденция королей Сен-Марко утопала в зелени садов. Маленькие голосистые птички качались на ветках буйно цветущих розовых кустов, вокруг которых струился нежный и пряный аромат, подчёркивавший трепетную красоту алых, белых и розовых бутонов. Лабиринт вымощенных блестящими плитами дорожек был пуст, как и полукруглая площадка, на которой обычно размещался придворный оркестр, радовавший гостей изысканными мелодиями.

Над большим, обрамлённым мраморным парапетом прудом стояла на тонких витых колоннах изящная беседка, и её белоснежный силуэт отражался в тихой глади воды, по которой иногда пробегала лёгкая рябь. Там, в глубине зеленоватых вод, как обычно, неспешно проплывали мерцающие золотистой чешуёй королевские карпы. Король, сидевший на балюстраде, изредка брал с подноса горсть крошек и бросал в пруд, наблюдая, как эти солидные толстобокие рыбины с необычайным проворством кидались к угощению и их длинные плавники и хвосты, напоминавшие парадные шлейфы фрейлин, причудливо извивались в воде.

В беседке стоял небольшой стол, накрытый к завтраку, за которым устроились в приятной неге Марк, Джин Хо и барон Адемар. Все они были без камзолов, в тонких сорочках, отделанных кружевами, что говорило о том, что это вовсе не протокольное мероприятие, а встреча добрых друзей.

— Вот, в общем-то, и всё, — закончил свой неторопливый рассказ Марк. — Многое осталось для нас тайной, поскольку мы так и не смогли допросить главных виновников этих трагических событий. Хотя, учитывая магическую силу старого жреца, убить его было единственным правильным решением. А граф Эмберлейн… Быть может, для него самоубийство было лучшим исходом, потому что, останься он жив, его всё равно настигла бы кровная месть членов клана барона Меридока. И, возможно, тогда бы его участь была ничуть не лучше, чем если б он предстал перед королевским судом по обвинению в покушении на меня.

— Что ж, я полностью удовлетворён его смертью, — без тени сочувствия произнёс король. — Мне вполне понятны мотивы этих людей. Один слабый и безвольный, оказавшись во главе своего семейства, был совершенно растерян и беспомощен. А другой, властный, коварный и жестокий, создал вокруг него пустоту, лишив поддержки близких, заставив его возомнить себя чем-то, чем он не являлся. Думаю, граф Сигвальд, осознавая свою слабость, мечтал стать отважным сильным и могущественным, способным наказать врагов и занять высокое положение. Он знал, что не обладает нужными для этого качествами, и решил получить их с помощью магии, а колдун лишь укрепил в нём гордыню и веру в чудо. Ещё не получив обещанного, этот юноша уже возомнил себя властелином северных гор, и потому вёл себя так, как по его мнению и должен вести себя король, карая, милуя, безоглядно забирая чужие жизни и интригуя там, где не мог добиться желаемого силой. Обычное поведение ничтожества, дорвавшегося до власти.

— Возможно, изначально он был не так плох, — заметил Адемар. — Он даже собирался со временем передать титул одному из младших братьев, чтоб дальше жить спокойно и без хлопот, но колдун лишил его этой надежды и внушил плохие идеи. Он убедил молодого Эмберлейна в том, что его власть неограниченна ни законом, ни моралью, и разжёг в его душе амбиции, которые затем подкрепил этой странной сказкой про Сигурда Кровавого. Подумать только! Этот мальчишка избрал своим кумиром столь жестокого и вероломного человека!

— Именно потому он и сам стал таким, жестоким и вероломным, во всём подражая своему вымышленному предку, — кивнул король. — Но куда более интересным персонажем мне представляется колдун. Я и раньше слышал, что в северных горах есть такие чародеи, сила которых проистекает из природы и является разрушительной. Удивительно, что вам удалось справиться с ним! Что же им руководило, Марк? Ведь показания этого слуги заставили тебя иначе взглянуть на его мотивы?

— Он жаждал получить Чёрное зеркало, — пояснил тот. — Я рассказывал вам об этом артефакте, который погребён под руинами цитадели Ордена в Ущелье мечей. По мнению Чёрного лорда, это лишь обычное вогнутое зеркало, которое мутит разум, если смотреть на него слишком долго. Адепты Ордена к тому же применяли различные зелья, вызывавшие у них видения. Они считали, что из зеркала на них смотрит демонический дух принца Себастьяна, попавший в ловушку артефакта, что он входит в них, даёт им особые силы и через них действует в нашем мире. Мне кажется, что это такая же легенда как и история Сигурда Кровавого. Но Ройдерн верил в это. Не знаю, что он собирался делать с этим зеркалом, как использовать в своих целях, но оно было ему за чем-то нужно. Я не исключаю, что он сам наладил связь с оставшимися адептами Ордена для того, чтоб заполучить их реликвию. А они усмотрели в этом возможность через него захватить владения графов Эмберлейнов и получать с них доход. Их цель была весьма меркантильной. Они вечно нуждаются в деньгах.

— Неужели какому-то жрецу удалось бы заполучить венец графов Эмберлейнов? — недоверчиво спросил Адемар. — Он же не был их кровным родичем!

— Это дикий край, мой милый, — ответил Марк. — Куда более дикий, чем известный нам север, который так или иначе контролируют Беренгар и де Гобер. Замок Ройвен находится далеко от больших городов, туда ведёт единственная дорога в горах, которая далеко не всегда является проходимой. Он окружён воинственными племенами и столь же неуживчивыми соседями. Их замки — это окружённые пропастями башни на вершинах. Они до сих пор застилают полы соломой, их очаги расположены в центре зала и дым уходит в дыру на потолке, а в холодные ночи они спят рядом с молодняком своих животных, спасая его от холода. Там прав тот, кто сильнее. Так что если после смерти всех членов рода Эмберлейнов мужского пола кто-то женился бы на дочери-сироте, и ему удалось бы отстоять своё право мечом или магией, он вполне смог бы именоваться этим славным именем.

— И этот тёмный край из-за нового жестокого лендлорда стал бы ещё темнее, — пробормотал Жоан. Он бросил в пруд последнюю горсть, проследил, как метнулись над нею красноватые спины карпов, после чего, отряхнув ладони, сел к столу. — Вы предотвратили это, и ваш подвиг заслуживает похвалы. Однако, Марк, ты опять рисковал своей жизнью, принадлежащей мне и Сен-Марко. А если б ты погиб?

— Не стоит так переживать, ваше величество, — беспечно улыбнулся Джин Хо. — Наш Марк слишком хитёр, чтоб броситься в пасть зверю без подготовки. У него с самого начала всё было под контролем. Когда наступил самый опасный момент, его окружали верные люди, которых было куда больше, чем врагов. У них под одеждой были мечи, которыми они очень даже неплохо владеют. Он заручился поддержкой гарнизона, ему помогал кузен Эмберлейна Ролан де Валон. На нашей стороне была и дочь барона Меридока, а у неё в подчинении находились два десятка воинов.

— Звучит неплохо, но что могут сделать мечи против магии? — с некоторым сомнением поинтересовался Жоан.

— Мечом можно проткнуть не только обычного человека, но и колдуна. Именно это и сделал комендант Аморис, мстя за своего друга и сеньора графа Элрика. Правда, тот меч был не простой, но, может, и обычный сгодился бы. К сожалению, у меня не было возможности доказать это экспериментальным путём ввиду уничтожения испытуемого образца на начальном этапе.

— Не умничай, — проворчал Марк, покосившись на замершего в недоумении Жоана. — Он иногда заговаривается, сбиваясь на свой родной язык, ваше величество.

— Смысл его замечания мне понятен, — неожиданно заявил король. — Значит, можно предположить, что его удалось убить этим мечом, потому что это оружие обладало какими-то магическими свойствами, но это не точно.

— Ага, — кивнул лис.

— Кстати, о мече, — оживился Адемар. — Он, действительно, такой необычный? Судя по твоему описанию, это очень красивое оружие, выкованное из металла, покрытого странными узорами. Что с ним стало?

— Де Валон подарил его мне, — ответил Марк.

— Так он у тебя? — воскликнул король. — Я хочу на него взглянуть. Ты мне его покажешь?

— Рад бы, — вздохнул Марк. — Я расскажу, что случилось после того, как мы покинули Ройвен. Едва мы отъехали на несколько миль, как со скалы над нами посыпались камни. Чудом никто не погиб, хотя Гретен получил весьма ощутимый удар камнем по голове и даже на какое-то время потерял сознание, а де Форже перебило плечо. Коням тоже досталось. Проехав чуть дальше, мы оказались перед бурным потоком, который стекал в пропасть, заливая дорогу. Мы с трудом перебрались через него. Потом Гром споткнулся и захромал. Остальные кони после всех этих перипетий представляли собой довольно жалкое зрелище, потому нам пришлось перейти с галопа на рысь и продвигаться медленней, чем мы надеялись. Уже начало смеркаться, а до Ревенборна было ещё довольно далеко. Потом небеса разверзлись и на нас хлынули ледяные потоки воды. Под этим ливнем мы вымокли до нитки, кони дрожали от холода и ужаса. Только благодаря Хуану, способному даже в темноте найти верный путь, мы не съехали с этой узкой горной дороги в какую-нибудь пропасть. И если в начале пути я думал, что причиной наших несчастий является недавний снегопад, то со временем у меня появилось подозрение, что причина в другом.

— Ты грешишь на меч? — уточнил Адемар.

— У меня были для этого основания, и со временем их становилось всё больше. Под потоками дождя мы кое-как добрались до города и устроились на постоялом дворе. Нас накормили, мы согрелись у очага, и жизнь уже не казалось мне такой несправедливой. Там остановились на постой несколько рыцарей, направлявшихся в замок де Гобера искать службы. Они были из хороших семей и пригласили нас с Хуаном и Ламбером за свой стол. За доброй беседой я выпил чуть больше, чем нужно, и решил похвастаться своим новым мечом. Он произвёл на наших новых знакомых неизгладимое впечатление. Они любовались им, полировали рукавами клинки и даже опробовали, размахивая им и хваля идеальную балансировку. Мы расстались поздно ночью, а проснувшись утром, я не нашёл рядом свой новый меч. Вместе с ним пропал и один из рыцарей. На городских воротах сказали, что он заплатил сержанту, чтоб тот выпустил его за стены через боковую калитку. Если честно, я совсем не расстроился, потеряв легендарный Калберн, и даже почувствовал что-то вроде облегчения, потому что у меня ещё с вечера вертелось в голове, что его второе имя «Кровопийца». Пропал и пропал, думал я, значит, такова судьба.

— Так ты его потерял? — уточнил король.

— Да, но ненадолго. Первым светлым утром, когда мы уже собирались в дальнейший путь, на постоялый двор пришёл стражник и сообщил, что мой меч нашёлся. Вместе с ним мы отправились к воротам и увидели возле них телегу дровосеков, на которой под грязной дерюгой лежал окровавленный труп того самого рыцаря, сбежавшего с моим мечом. Ночью, когда он ехал через лес, на него накинулась волчья стая. Хищники растерзали и коня, и его самого. После этого у меня уже не было никакого желания везти этот загадочный меч в Сен-Марко, потому что я чувствовал, что над ним тяготеет проклятие. Не хватало ещё привезти его в столицу, чтоб он и здесь привлекал к нам одно несчастье за другим!

— И что ж ты с ним сделал? — спросил Адемар, но по его слегка разочарованному тону чувствовалось, что он уже знает ответ.

Марк кивнул, подтверждая его догадку:

— Тем же утром я выбросил его в пропасть.