Следующий день выдался на редкость светлым. Жемчужные небеса, подёрнутые серебристой дымкой облаков, струили нежный свет, который окутывал город, делая его более живописным и праздничным. Рано утром по королевской улице от дворца двинулась яркая процессия. Впереди, в окружении своей свиты на высоком коне ехал король Жоан. Его окружали молодые рыцари, одетые в богатые наряды своих геральдических цветов, и их благородный облик и красота вызывали восторги вышедших навстречу горожан.

На широких подоконниках домов вдоль их следования стояли ящики и вазоны с пышными цветами самых броских оттенков, со стен и из окон свешивались полотнища с гербами Сен-Марко и королевской династии. И бубенчики, вплетённые в гривы коней, сладким звоном заполняли окрестности.

За свитой следовали верховые герольды со штандартами барона де Роше и Крылатой конницы, за ними ехали рыцари — ветераны отряда, а следом катилась карета, в которой разместились те, кто из-за увечий не могли сидеть в сёдлах. Их тоже приветствовали радостными криками и благословениями. Замыкали процессию прочие рыцари, явившиеся в город по случаю чествования славной дружины де Роше.

Достигнув площади, посреди которой стоял прекрасный памятник королю Арману, а за ним вздымалась гордая колоннада Храма святой Лурдес, король свернул к нему, увлекая за собой весь кортеж. У ступеней, ведущих к высоким, всегда распахнутым дверям, он спешился и вместе со своими рыцарями поднялся наверх. Встреченный жрицами, он почтительно поклонился настоятельнице и вместе с ней вошёл в гулкую тишину меж высокими колоннами.

В этот раз Храм был заполнен участниками церемонии и горожанами. Зрители теснились на ступенях лестницы и на площади, ловя каждый звук, доносившийся изнутри. И в тот миг, когда король своей рукой сорвал с памятной плиты шёлковое полотно, триста белых голубей из королевской голубятни были выпущены в небо под дружный вздох замершей в благоговении толпы.

Марк был в то время рядом с королём, и одним из первых смог увидеть золотые надписи на белоснежном мраморе плиты. Он не отказал себе в удовольствии взглянуть в этот миг на юного барона де Роше и увидел, что по лицу мальчика текут слёзы. А его бабушка, баронесса Бонна де Роше, умиротворённо улыбнулась и взяла внука за руку, после чего, поймав взгляд барона де Сегюра, благодарно кивнула ему.

После церемонии на улицах города возобновились народные гуляния. Горожане и гости короля разошлись по тавернам и трактирам, где были накрыты столы, а сам Жоан со своими ближними рыцарями и семейством де Роше отбыл во дворец, где их уже ждал праздничный обед.

На вечер был назначен королевский пир, и Марку надлежало присутствовать на нём вместе с супругой, но в этот раз он явился без неё. Мадлен вместе с сестрой отправилась на свадьбу своей приятельницы Ортанс де Рокруа, и Марк не ждал её возвращения слишком рано. Каково же было его удивление, когда вернувшись вечером домой, он узнал, что она уже вернулась.

— Госпожа чем-то расстроена, — полушёпотом сообщил ему управляющий, обеспокоенно посмотрев на галерею второго этажа.

— Что-то случилось? — встревожился Марк, сняв баронскую цепь и сунув её в руки Шарля. — Как давно она приехала?

— Ещё днём, и сразу поднялась к себе. Элиза сказала, что её сиятельство плачет, и она не может её успокоить.

— Вот как… — Марк озабоченно нахмурился и, быстро взбежав по ступеням, направился в комнаты супруги.

Мадлен уже не плакала. Она сидела в своей гостиной в кресле, сложив руки на коленях и печально глядя прямо перед собой. Нарядное платье из голубого шёлка, отделанное кружевами, всё ещё было на ней, а в высокой причёске поблёскивала бирюзовыми топазами изящная диадема.

Войдя, Марк подошёл к ней и опустился на одно колено, взяв её за руку. Взглянув в заплаканное личико, он ласково спросил:

— Что случилось, моя милая девочка? Тебя кто-то обидел?

— Нет, — покачала головой она и, посмотрев на него, привычно погладила его ладошкой по волосам, — меня никто не обижал. Просто мне так грустно, Марк. Эта свадьба закончилась так трагично. Мы были в храме святой Гертруды, Ортанс вместе со своим женихом стояла перед алтарём. Я ещё раньше заметила, что она рассеяна и бледна, но не придала этому значения. Девушки часто нервничают в день свадьбы. И бывают бледны. Но потом, уже после брачных обетов, она вдруг пошатнулась и упала. Её жених перепугался, подхватил её на руки и унёс. Её увезли домой, но когда мы с Флореттой приехали туда, нам сказали, — Мадлен всхлипнула, — что Ортанс умерла.

— О, милая, — сочувственно произнёс Марк, сжав её руку.

— Это несправедливо, — пробормотала она и по её щекам снова потекли слёзы. — Она была такая милая, так радовалась предстоящей свадьбе. Когда мы уезжали, вдовствующая баронесса лежала в обмороке, жених рыдал, как ребёнок. А Ортанс… Она…

Мадлен расплакалась, и Марк, приподнявшись, обнял её и прижал к себе. Он подождал, пока она немного успокоится и, поставив рядом скамеечку, присел возле её ног.

— Прости, — она заставила себя улыбнуться и огляделась в поисках платка. Марк протянул ей свой. — Я была потрясена тем, что случилось, потому и дала волю чувствам. Со мной уже всё хорошо! Как прошла церемония в Храме? Что было на пиру?

Марк улыбнулся, поняв, что у него появилась возможность отвлечь её от грустных мыслей. Его супруга всегда живо интересовалась придворной жизнью, и он постарался как можно ярче описать ей события прошедшего дня.

На следующее утро, когда празднества закончились, и царившая на улице темнота словно скрыла занавесом сцену, на которой ещё недавно веселились горожане и гости города, Марк, надев свой обычный в таких случаях камзол из чёрного бархата и украсив его лишь скромной цепью комиссара королевской полиции, направился на службу. Его сопровождали немного встрёпанные и зевающие, но аккуратно одетые оруженосцы и два рыцаря охраны.

Идя по Королевской площади, освещённой выставленными на брусчатку костровыми чашами, он посматривал на дворников, прибиравших под окнами дворца мусор, оставшийся после вчерашних гуляний. Где-то неподалёку с треском и шумом мастеровые разбирали временные прилавки и небольшие возвышения, служившие подмостками для странствующих музыкантов и рассказчиков историй. Мимо проехала телега, на которой под тёмной рогожей угадывались очертания тел, и Марк понадеялся, что живых, но мертвецки пьяных среди них больше, чем действительно мёртвых. Впрочем, это уже была забота прево и полиции магистрата. И он, скользнув взглядом по серому лицу усталого возчика, прошёл мимо.

Красивые большие окна, нарядные фасады и широкие ворота, охраняемые королевскими гвардейцами, уже остались позади. Впереди замаячила на фоне тёмного неба громада Серой башни, испещрённая маленькими оконцами и узкими бойницами, освещёнными изнутри рыжеватыми отсветами свечей. Как всегда тихая, таинственная и грозная твердыня, защищающая королевскую власть, высилась над унылой северной окраиной, словно страж на границе между городом короля и его оборотной стороной — нищими кварталами, где обосновались преступники и бродяги. И наверно многим она казалась столь же загадочной, опасной и пугающей, как и прилегающие к ней кварталы тёмных зданий, почти не освещённых узких улиц и мрачных теней, скрывающихся в сумраке. Она, словно приграничный замок, скрывала за своими массивными стенами легендарного дракона, охранявшего основы королевской власти.

Марк невольно усмехнулся. Давно ему не приходили в голову столь возвышенные и романтичные мысли. А потом вспомнилось, что и его самого часто звали благородным рыцарем с душой дракона. Что ж, может быть, это и правда, и он как дракон, преданный, коварный и беспощадный к врагам своего господина, затаился за очаровательной маской прекрасного рыцаря, в тайне высматривая очередную добычу. Эта мысль и вовсе развеселила его. Он прошёл мимо густого кустарника, росшего у подножия крепостной стены, и направился к низкой арке ворот.

Кивнув суровым стражникам, которые пристально вглядывались в лица всех входящих, он пересёк пропахший конским навозом двор и поднялся по широкой лестнице, ведущей в нижний зал башни. Тут было просторно, но своды потолка тяжко нависали над головой. Скудно освещённый укреплёнными на стенах факелами зал жил своей привычной жизнью. Через него изредка проносились беззвучными тенями клерки в тёмных мантиях, проходили стражники и тюремщики. В глубине виднелась неширокая винтовая лестница, ведущая на верхние этажи, а у стен стояли потемневшие, грубо сколоченные скамьи, на которых сидели тайные осведомители и привезённые на допрос свидетели, ожидавшие, когда их отведут к сыщикам или в камеру для допросов.

Привычно пробежав взглядом по их лицам, Марк уже направился было к лестнице, но замер, увидев рыжую красавицу, которая поспешно поднялась ему навстречу. К тому же со скамьи сорвался высокий, хорошо одетый молодой мужчина, который тоже ринулся к нему. И если Виолетту Марк рад был видеть, то Лионель де Вивьер уже успел ему изрядно надоесть своими попытками сблизиться. Однако он был дворянином, к тому же сыном королевского прево провинции Пуату, потому выгнать его, как обычного попрошайку, было неуместно. Поманив за собой девушку, он сдержанно кивнул молодому человеку и направился к лестнице.

В его маленьком кабинете было тепло и светло. Слуги уже затопили камин и зажгли свечи в бронзовом подсвечнике, стоявшем на столе. Войдя, он скинул с плеч плащ, который тут же подхватил Шарль, а перевязь с мечом принял Эдам. Сев за стол, Марк указал де Вивьеру на скамью у окна, а Виолетте на стул возле стола.

— Я слушаю тебя, моя красавица, — произнёс он, взглянув на встревоженное лицо девушки. — Ты ведь не зря явилась ко мне в такую рань? Пропала ещё одна?

— Именно так, мой господин, — вздохнула она и вытащила из прикрепленной к поясу сумочки-кисета сложенные в несколько раз листы бумаги. — На днях пропала Пряха. Её ещё звали Марта Большая нога, уж не знаю почему. А Пряха, потому что когда-то она работала в прядильной мастерской, но её оттуда почему-то выгнали. Она невысокого роста, на лицо не то, чтоб красавица, но у неё очень красивые золотистые локоны. Родом она из Лейдена, и по-нашему говорила с акцентом. Три дня назад она ушла из кабака «Кабанья голова» с клиентом и пропала. Я выяснила, с кем она ушла, и разыскала его. Это вдовый мастер с улицы кожевенников. Ничего худого о нём не говорят, просто мужчина он ещё в полном соку, вот и мается без жены. Он сказал мне, что отвёл Пряху к себе, а под утро она ушла. Сторож подтвердил, что видел девицу, которая уходила от того мастера. И он был последним, кто видел её. Уже три дня прошло, а она так и не объявилась.

— Может, ещё вернётся? — без особой надежды предположил Марк.

— Я была бы рада, но что-то мне неспокойно, ваша светлость, — жалобно проговорила она. — Девушки снова перепугались и забились по углам. Я поговорила с ними. Они готовы собрать деньги, чтоб нанять сыщика, если вы нам такового порекомендуете. Я записала имена и приметы тех, что пропали раньше, — она протянула ему свои листочки.

Развернув их, он просмотрел записи, сделанные аккуратным, округлым почерком. Здесь были имена, прозвища девиц, адреса, где они жили, подробно изложенные приметы и обстоятельства их исчезновения.

— Ни у кого из них нет родни в городе, — поспешно добавила она, следя за выражением его лица.

— Хорошо. Есть у меня один сыщик на примете, его имя Николя Лепаж. Человек он вполне надёжный и разумный. Я предложу ему это расследование и, если он согласится, отправлю его к тебе, если же он занят, то найду другого сыщика, кому можно доверять.

— Спасибо, ваша светлость, — она поднялась. — Не смею больше отнимать ваше время.

И поклонившись, она направилась к двери, но Марк окликнул её:

— Виолетта, — и когда она обернулась, произнёс: — будь осторожна. Побереги себя, не ходи одна по улицам и не садись в кареты. И, по возможности, не связывайся с незнакомцами.

— Спасибо за участие, мой господин, — тепло улыбнулась она. — Мне так приятно, что вы заботитесь о малютке Виолетте. Не тревожьтесь. У меня есть и постоянные клиенты, которые не дадут мне помереть с голоду. Только уж поскорее бы всё это разрешилось. Не всем так везёт, как мне.

И ещё раз поклонившись, она вышла из кабинета. Марк задумчиво взглянул на её записи. Возьмётся ли Лепаж за такое дело, он не знал. Будучи внебрачным сыном маркиза Ардена, тот вовсе не страдал повышенным самомнением, и часто помогал тайной полиции вести расследования. Но всё же теперь его старший брат стал прево провинции Рошамбо, тем самым повысив и статус Николя. Станет ли он тратить время на поиски пропавших уличных девиц?

— Ваше сиятельство! — услышал он нетерпеливый голос Лионеля де Вивьера. — Простите, что я докучаю вам, но капитан Ламбер сказал, что вы не велели пускать меня в свой дом, а мне очень нужно поговорить с вами. Вот я и осмелился явиться. Не знаю, почему я впал к вам в немилость, но, поверьте, я искренне уважаю вас и хочу быть полезным.

— И чем же вы можете быть мне полезным? — Марк поднял на него взгляд, и молодой человек поспешно встал со скамьи и пересел на стул.

— Как вы помните, я помогал вам в расследовании в Пуатье и даже поймал для вас сбежавшего графа де Марля. Я поехал за вами в Сен-Марко, надеясь на вашу протекцию. Однако вы не замечаете меня. Королевский привратник не пускает меня во дворец, несмотря на моё происхождение. А теперь вы запретили мне входить в ваш дом.

— И что? — уточнил Марк, уловив в его голосе обиду. — Я не звал вас с собой в столицу и не брал на себя обязательства оказывать вам покровительство. Ваши способности как сыщика вызывают у меня сомнения, и я до сих пор не знаю обстоятельств того, как вы поймали де Марля. Он, кстати, тоже не желает об этом говорить. Какие ещё таланты, полезные для меня, у вас есть? Вы сами признались, что колесили по городам с шайкой шулеров и занимались мошенничеством. Королевский привратник не допускает во дворец людей, ему неизвестных. Сперва всех незнакомцев проверяет тайная полиция, а ваше прошлое, известное нам с ваших же слов, делает вас лицом нежелательным при дворе. Что же до моего дома, то я, являясь королевским чиновником, имеющим доступ к королю и секретной информации, также вынужден соблюдать осторожность, и не могу впускать в свой дом людей сомнительной репутации.

— Но это же всё в прошлом! — воскликнул Лионель. — Я был молод и глуп, я сказал вам, что только жестокие обстоятельства толкнули меня на преступный путь, и я сам, по собственной воле сошёл с него! Я исправился! Я хочу быть полезным вам и нашему королю! Я готов служить ему верой и правдой!

— Почему именно во дворце или у меня под боком? Идите служить в гарнизон любой крепости или возвращайтесь к отцу, который даст вам должность…

— Я чувствую, что могу больше! — возразил Лионель. — Испытайте меня! Да, я не проявил себя, как сыщик, в Пуатье, но я уже поумнел и набрался опыта! Я докажу вам! — он обернулся и взглянул на дверь. — Что это за девица приходила к вам? Она говорила, что в городе пропадают девушки и ей нужен сыщик? Я возьмусь за это дело! Дайте мне эти бумажки, и я найду преступника!

— Не дам, — возразил Марк. — Я не уверен, что вы справитесь, а речь идёт о человеческих жизнях. Если я буду полагаться лишь на вас, то вскоре погибнет ещё одна, а может, и несколько!

— Ладно, — кивнул Лионель. — Давайте так! Я сам разыщу эту Виолетту и расспрошу её! И сам совершенно безвозмездно буду искать преступника. А вы поручите это дело своему сыщику. Посмотрим, кто преуспеет первым! И если я найду этого негодяя до того, как это сделает мой соперник, вы возьмёте меня служить в тайную полицию!

— Сперва найдите, а там посмотрим, — пожал плечами Марк.

— Хорошо, прямо сейчас я приступаю к этому делу! — воскликнул молодой человек и, поднявшись, вышел из кабинета.

Марк проводил его скептическим взглядом и сунул листочки Виолетты в бювар.

— Вряд ли он что-то найдёт, — заметил Эдам. — Он ещё в Пуатье показался мне не очень умным.

— Ум либо есть, либо его нет, — философски добавил Шарль.

— Что-то вы разболтались, — проворчал Марк, обернувшись к оруженосцам. — Эдам, разыщи Николя Лепажа и, если у него есть время на новое расследование, пусть зайдёт ко мне.

— Я могу рассказать ему о деле? — тут же вскочил юноша.

— Расскажи. Если его это не заинтересует, пусть скажет сразу. Я буду искать кого-то другого.

И сказав так, он постарался выбросить это дело из головы. Его взгляд упал на пачку не разобранных писем и он, с тяжким вздохом притянул её к себе.

К его разочарованию, Николя в городе не оказалось. Он уехал в Рошамбо, чтоб навестить брата и сестру, но должен был вернуться в ближайшее время. Марк был не уверен, что может ждать его возвращения, потому расспросил старшего сыщика Тома, нет ли у него на примете кого-нибудь, кто мог бы заняться делом пропавших девиц. Тот задумался и сказал, что кое-кто есть, но он не уверен, что за это дело возьмутся. Впрочем, он пообещал, что выяснит это.

И на следующий день, и через несколько дней листочки Виолетты так и остались лежать в бюваре. Гаспар, так ничего и не выяснив, вернулся в Серую башню. И Марк уже начал забывать об этом деле. Виолетта не являлась, чтоб сообщить о новых исчезновениях. Не приходил и де Вивьер, и Марк втайне надеялся, что, может, хоть в этот раз он сумеет что-то выяснить.

Сам он занимался делами на службе, а потом шёл домой, не думая о чёрной карете и несчастных девицах. Лишь раз он задумался об этом, увидев в нижнем зале грустную Мадлен в траурном платье, вернувшуюся с похорон своей приятельницы, умершей в день собственной свадьбы.

— Как всё прошло? — спросил он, глядя, как она снимает с рук чёрные шёлковые перчатки.

— Всё было очень достойно и красиво, — бледно улыбнулась Мадлен. — Множество цветов, окружавших гроб, заплаканные подруги и родственники, и эта бедняжка, в своём подвенечном платье. Её личико было закрыто вуалью, а от свечей пахло ладаном и розовым маслом. Там был даже какой-то знаменитый менестрель, которого пригласили, чтоб он пел грустные баллады о рано угасших девах. У него очень красивый голос и он виртуозно играет на лютне.

— Наверно он отрабатывал уже выданный ему гонорар, потому что должен был петь на свадьбе.

Мадлен сердито взглянула на мужа, но потом меланхолично пожала плечами.

— Может быть… Но мне всё же приятнее думать, что семья постаралась проводить её в последний путь как можно лучше.

— Я не исключаю и такой возможности, — кивнул Марк. — Но это закончилось. Снимай траур, надень домашнее платье и спускайся в нижнюю гостиную. Я хочу поужинать с тобой.

Она, наконец, улыбнулась и, кивнув, направилась к лестнице. А Марк подумал о том, что последнее время слишком часто слышит о каких-то несчастьях, случившихся с девицами. Живы ли те пропавшие четыре девушки, или уже мертвы, как та подруга Мадлен? И у них точно не будет таких пышных похорон с гробом, утопающим в цветах, и знаменитым менестрелем.