Возле дверей, настороженно осматривая зал единственным глазом, стоял высокий плечистый человек в чёрном бархатном камзоле с графской цепью на груди. Его густые тёмно-каштановые волосы представляли собой пышную гриву, и их, похоже, давно не стригли и не так часто расчёсывали. Половину его лица скрывала странная серебряная маска, закрывавшая почти весь лоб, половину носа и верхнюю часть левой скулы. Там, где должен был находиться его глаз, посверкивал в витом обрамлении кабошон из красной яшмы. И сама эта полумаска имела черты резкие и даже демонические, потому выглядел незнакомец, несмотря на свой богатый наряд, весьма зловеще.

Наверно многим его появление в таком обличии на королевском приёме показалось, по меньшей мере, неуместным, потому нависшее в зале молчание становилось все более напряжённым. И наконец, оно прервалось радостным возгласом:

— Венсан! — и Марк де Сегюр с радостной улыбкой устремился ему навстречу.

Подойдя, он тут же обнял его и отстранился, чтоб взглянуть в лицо и встретил настороженный взгляд карего глаза. Однако, его порыв произвёл своё действие, в зале снова послышался гомон голосов. Успокоившись, гости вернулись к своим разговорам.

— Ты изменился, — не снимая рук с его плеч, произнёс Марк. — Я не сразу узнал тебя.

— Неудивительно, — взгляд его собеседника потеплел. — Моя жизнь с тех пор сильно изменилась, и я стал другим.

— И всё же я рад видеть тебя…

— Я не приехал бы, — поспешно перебил его тот. — Но не мог пропустить чествование нашего погибшего командира. Он был моим наставником, моим кумиром… Говорят, что это ты вывел на чистую воду этого мерзавца де Шамбле?

— Да, мне следовало сделать это раньше.

— Спасибо, что ты закрыл эту страницу. И с твоей подачи король устроил это торжество?

— Нет, это была его идея, а мы с Танкредом Алларом с радостью поддержали её.

— Де Нера? — раздались рядом голоса и к нему поспешили ещё несколько человек, среди которых были Фонтейн, Ламбер и Клеман.

Марк отошёл в сторону, наблюдая, как рыцари Чёрного барона, не обращая внимания на странный вид своего прежнего сослуживца, спешат обнять его и пожать руку. Поняв, что он больше не нуждается в его защите и поддержке, Марк отошёл к группе молодых баронов, тоже следивших за этой трогательной встречей.

— Это граф де Нера? — скорбно сдвинув брови, спросил Айолин Делвин-Элидир. — Я помню его молодым красавцем.

— Увы, удар алебардой по лицу навеки обезобразил его, — вздохнул Марк.

— Он ведь служил в Крылатой коннице? — уточнил Адемар, вопросительно взглянув на Аллара.

— Верно, и прошёл с Ивом де Роше от стен Сен-Марко до битвы за Моле. Там он был тяжело ранен и остался в городе, в то время как оставшаяся часть конницы отправилась к Фонтену, где и дала свой последний бой.

— Это тогда он был так ранен?

— Нет, — ответил Марк. — Это случилось гораздо позже. Его владения находятся на севере центральной равнины, и там даже спустя несколько лет после окончания войны бесчинствовали банды мародёров. Он сам возглавил свой отряд, вылавливавший их. Однажды они попали в засаду и именно там он был ранен и потерял глаз.

— Откуда ты знаешь? — спросил Айолин.

— Меня угораздило оказаться там. Мы с моими рыцарями направлялись по приказу графа Раймунда в луар, и Ламбер уговорил меня заехать навестить старого боевого товарища. Тогда ещё с нами были Ла Моль и Дюпон. Вся эта неразлучная пятёрка, воевавшая некогда под штандартом де Роше, смотрела на меня умоляющими глазами, и я сдался, хоть это и был приличный крюк. Мы приехали, когда Венсан уже собирал свой отряд, и увязались с ним. Как выяснилось позже, это оказалось не лишним. После того, как его раненного увезли в замок, мы с его дружиной очистили все леса от разбойников, и, вернувшись, с облегчением узнали, что он хотя бы будет жить.

— Обидно, когда такое случается уже после войны, — вздохнул Адемар. — Но, слава богам, он жив.

— Герольды! — Аллар повернулся к распахнувшимся дверям тронного зала, откуда появились два одинаковых юноши в костюмах геральдических цветов Монморанси.

По мнению Марка, этот приём удался. Он отличался сдержанной торжественностью без излишней патетики. Речь молодого короля была хоть и краткой, но содержательной и вместила в себя упоминания обо всех важнейших сражениях, принёсших славу Крылатой коннице. Вслед за ним выступали военачальники и командиры, прославившие себя в той военной кампании, затем от имени ветеранов выступил виконт де Броссе, занимавший пост лейтенанта при де Роше до своего ранения. Теперь он тяжело опирался на позолоченную трость, но его голос звенел от волнения, а взгляд был столь же пылким, как и в былые годы.

После герольд огласил указ короля о награждении ветеранов, и Марк понял, что Жоан исправляет давнее упущение Армана, который не включил членов отряда де Роше в списки награждённых по окончании победоносной кампании. Теперь они получали денежные выплаты из казны, а инвалидам полагались пожизненные пенсии. Титулованным командирам, которых, впрочем, осталось не так много, были вручены памятные кинжалы, изготовленные королевским оружейником. Семье барона де Роше, в лице его сына король лично вручил позолоченный щит с гербом королевства в знак особых заслуг перед Сен-Марко. Юный Алан был очень взволнован, принимая из рук короля этот дар, но его ответная речь прозвучала уверенно, он благодарил государя за эту честь и поклялся так же преданно служить короне, как и его отец. И в завершение приёма Жоан лично вручил каждому из прибывших ветеранов памятную медаль из золота, на которой были отчеканены герб королевства с одной стороны и герб отряда — с другой.

Марк видел, как растроганы эти суровые воины, глядя на молодого короля, смотревшего на них с искренним уважением.

— И снова Арман был бы доволен им, — шепнул ему Танкред Аллар, стоявший рядом справа от трона. — После смерти Ива де Роше и по малолетству Алана многие из его вассалов лишились защиты и поддержки сеньора. Это тяжело ударило по тем, кто из-за ранений стал калекой. Теперь король дал понять, что корона возьмёт на себя заботу о них.

— Это разумно, — кивнул Делвин-Элидир. — Они отважно сражались за Сен-Марко, и король признаёт их своими вассалами. Для казны это не такие уж траты, а вот для них — существенная помощь. К тому же подобный шаг послужит во славу королевской власти.

— Ты прагматичен, мой милый Айолин, — усмехнулся Марк. — Жоан же руководствуется чистым порывом искренней благодарности. И это делает ему честь.

— Одно другому не мешает, мой романтичный друг, — улыбнулся в ответ маркиз.

После приёма всех его участников сразу же пригласили в пиршественный зал, где уже были накрыты столы. Место Марка было неподалёку от короля, и он сел рядом с бароном Алларом, но во время пира то и дело поглядывал туда, где вместе со своими боевыми друзьями праздновали свой запоздавший триумф его рыцари. Он заметил, что даже те, кто благодаря своему титулу должны были сидеть ближе к главному столу, предпочли устроиться там. Он видел раскрасневшегося Фонтейна, который, привычно обнимая за плечи Ламбера, что-то втолковывал виконту де Броссе. А тот со смехом кивал, а потом обернулся к смуглому рыцарю в небогатом камзоле из чёрного сукна. Клеман в это время обсуждал что-то с капитаном де Лариве.

Потом Марк отыскал взглядом человека в серебряной маске. Тот сидел один, задумчиво глядя на кубок, стоявший перед ним, и вскоре Марк понял, почему. Проходя мимо, рыцарь с проседью в чёрных волосах склонился к нему и что-то сказал, но граф де Нера ответил односложно и отвернулся. Рыцарь взглянул на него с сочувствием и, коснувшись ладонью его плеча, прошёл дальше.

— Раньше он был другим, помнишь? — услышал он голос сидевшего рядом Аллара. — Он веселил всех остроумными шутками, пел под лютню баллады и с лёгкостью мог поддержать разговор, о чём бы ни говорили за столом. Наверно, он тяжело переносит то, что потерял былую красоту. Хотя для воина это странно. Он же не девица…

Марк обернулся к другу и взглянул на тонкий шрам на его щеке. Он совсем не портил внешность Танкреда, скорее, лишь подчёркивал мужественность его смуглого лица.

— Нам с тобой не понять, что он чувствует, и мы не знаем, что случилось, — произнёс Марк, поднимаясь. — Пойду, поговорю с ним. Может, от меня он не отвернётся.

Обойдя стол, он направился к де Нера, кивая на ходу приветствовавшим его рыцарям. Приблизившись, он сел на пустой стул рядом. Венсан обернулся с хмурым видом, чтоб узнать, кто снова побеспокоил его, но увидев барона де Сегюра, слегка расслабился.

— Мы давно не виделись, друг мой, — заметил Марк и кивнул слуге, поставившему перед ним полный кубок. — Я хочу выпить с тобой за наших погибших друзей и тех, кто должен был прибыть на этот праздник, но по какой-то причине не смог.

— Я готов выпить за это, — кивнул Венсан и взялся за чашу. — Только не стану пить ни за де Шамбле, ни за его приспешников.

— Я не их имел в виду. К тому же де Шамбле лишён всех наград и милостей, и при этом мёртв, а его приспешники… Они не осмелились явиться сюда.

Они звякнули кубками и выпили.

— Как ты жил все эти годы, Венсан? — спросил Марк. — Я не смог навестить тебя, а ты не давал знать о себе даже Ламберу.

— О чём мне было писать ему? — горько усмехнулся граф. — Жаловаться на жестокую судьбу? Искать сочувствия? К чему? Из-за своего уродства я стал изгоем среди людей и скрылся в своём замке, подобно сказочному чудовищу. Мои бывшие друзья и соседи избегают моего общества. Зачем им приглашать в свою компанию мрачного человека с лицом, которое оскорбляет их привередливый взгляд? Меня больше не зовут на пиры и турниры. Никто не приезжает в мой замок, чтоб узнать, жив ли я? Даже мои слуги бояться меня и шарахаются с пути, когда тёмными ночами я выхожу на крепостную стену без маски, чтоб подставить лицо ветру и вдохнуть полной грудью. Люди равнодушны к неудачникам и быстро забывают тех, кто больше не может быть им приятен и полезен. Такова цена дружбы в наши дни, — он пожал плечами. — Я даже не знаю, стоит ли мне благодарить тебя за то, что ты спас мою никчёмную жизнь, обрекая на одиночество и нескончаемые сожаления. Нет, конечно, я благодарен! Ты проявил благородство и искреннюю дружбу, и не мог поступить иначе. Но моя жизнь с тех пор разделилась на до и после. Я больше не люблю людей, у меня не осталось близких, и мои друзья, если они и есть, слишком далеко.

Марк заметил, что он бросил взгляд туда, где за столом сидели Ламбер, Клеман и Фонтейн.

— А твоя невеста? — спросил он. — Я помню, как ты восхвалял её красоту и преданное сердечко, и даже оправил её портрет в золото и самоцветы. Я забыл её имя. Анаис?

— Не напоминай мне о ней! — рыкнул Венсан, и его рука сжалась в кулак. — Я не хочу даже вспоминать, как её звали, а тот портрет я выбросил в замковый ров! Именно она нанесла мне самый тяжёлый удар! Увидев моё уродство, она просто выгнала меня, заверив, что оплакивает мою участь, но не может больше любить меня! Ей нужен был прекрасный рыцарь, а коль он превратился в урода, то и тратить на него время она не пожелала! — его красивый рот вдруг злобно искривился, став дополнением серебряной полумаске с демоническими чертами. — О, как же горько и обидно мне сознавать, что любовь, которая, казалось, была столь крепкой и искренней, внезапно угасла из-за моего несчастья! Я не понимаю, как она могла оставить меня в такой момент? Как она могла отказаться от меня из-за того, что моё лицо стало другим? Я словно оказался в тёмной бездне, где нет ни света, ни надежды.

Он схватил снова наполненный кубок и, осушив его одним глотком, со стуком поставил на место.

— Как жестоко она обошлась со мной! С какой лёгкостью она указала мне на дверь в тот тяжкий час, когда я нуждался в ней больше всего? Сердце моё наполнено обидой и горечью, ведь она клялась, что любит меня так сильно и, что бы ни случилось со мной: разорение, недуг или жестокие раны, она не бросит меня. И я, глупец, поверил! Раненный я метался в горячке, но ждал встречи, как путник ждёт рассвета в тёмной ночи. Я тосковал по её глазам, в которых когда-то читалась нежность. Я скучал по её речам, которые были для меня слаще мёда. А она прогнала меня и с тех пор не прислала даже весточки. Я стал недостоин её внимания! Видно, злой судьбе было мало нанесённого мне удара, она решила испытать меня этим предательством! Женщины! — он зло усмехнулся. — Разве можно им верить? Пока ты богат, здоров и благополучен, они обещают быть с тобой до конца своих дней, но стоит лишиться чего-то, и они тут же теряют к тебе интерес! Есть ли более вероломные создания, чем они?

— Не все женщины одинаковы, — возразил Марк. — Может, и тебе когда-то встретится…

— Оставь! — перебил его Венсан. — Если я, будучи красавцем, не смог возбудить в ней любовь, способную выдержать такое испытание, то разве смогу вызвать какие-то чувства, будучи уродом? Вот ты, говорят, удачно женат на редкой красавице. Но уверен ли ты, что она не бросила бы тебя, если б ты лишился глаза?

Марк задумался и решительно кивнул.

— Уверен.

— Не обманывай себя! Если конечно она не ангел во плоти! Хотя, возможно всё… — он устало покачал головой. — Может, это мне досталась такая бездушная кукла… Я устал от этих переживаний, от своего гнева, которому так долго не было выхода. Моя обида копилась, как снежный ком, и с каждым годом становилась всё больше и больше. Злость закипала в моей груди, словно раскалённый металл в тигле. В моей душе разгорелась жажда мести. Я не знаю более прощения и жалости. Я хочу, чтобы она почувствовала то же, что чувствую сейчас я. Я хочу, чтобы она поняла, как сильно ранила меня. Но я знаю, что это бессмысленно. Я понимаю, что ненависть не вернёт мне то, что я потерял. Наверно, у меня больше не осталось сил, чтоб бороться с этой болью и этой злостью. Просто моё сердце наполнено горечью и разочарованием.

Он взглянул на Марка своим единственным глазом и усмехнулся.

— Я много выпил, дружище, и несу всякую чушь. К тому же в такой день я расстроил тебя. Ты, как всегда, отзывчив на страдания своих друзей и думаешь, чем меня утешить. Но твоя мудрость подсказывает тебе, что не прочувствовав моих страданий, ты не найдёшь нужных слов для утешения. Не беспокойся за меня. Я уже нашёл выход. Скоро я получу то, что залечит мои если не телесные, то душевные раны. Я буду полностью удовлетворён. А пока давай выпьем за встречу. Я благодарен тебе за то, что ты выслушал меня и не спешишь с показным сочувствием и нравоучениями. Я выговорился, и мне стало легче. За тебя, Марк де Сегюр! И за твоего ангела во плоти!

Марк улыбнулся, вдруг разглядев в этих искажённых и усталых чертах прежнего очаровательного и смешливого Венсана.

— Надеюсь, что тебе удастся справиться с этим тяжким испытанием, и ты найдёшь в себе силы жить дальше и выйти на новый путь.

— Куда бы он ни вёл, — кивнул тот.