Дальнейший путь не занял у них слишком много времени. Как и было указано на карте, от хижины в лес уходила широкая тропа, которая вскоре вывела их к дороге. Здесь часто проезжали повозки, и две колеи были хорошо видны в траве, хотя синяя мгла уже начала сгущаться, заполняя пространство между деревьями, стоявшими по сторонам.

— Вполне приличная дорога, — ворчал Джин Хо, покачиваясь в седле рядом с Марком. — Я так и думал, что должен быть проезжий путь к замку, не совсем же это медвежий угол! Но мы зачем-то поехали по какой-то тропе через лес.

— Эта дорога ведёт из Рекамье, то есть с юга, — пояснил Марк. — И чтоб проехать по ней, нам пришлось бы сделать большой крюк и заночевать в городе. А так мы проехали напрямик через лес и уже к ночи будем на месте!

— Какая разница, где ночевать… — продолжал брюзжать лис.

Марк рассмеялся.

— Мы просто сбились с пути и потеряли ориентир, иначе уже к темноте добрались бы до замка. Если тебе нужно на кого-то обидеться, обижайся на меня. А я принесу тебе извинения и почешу за ухом!

— Может, позже, — покосившись на него, ответил лис. — А пока давай поторопимся. А то как бы эта дорога не передумала вести нас к следующему ориентиру и не вильнула куда-нибудь в другую сторону!

Он пришпорил коня и помчался вперёд, а за ним устремились Марк и Эдам. Дорога на сей раз вывела их к узкой речушке, на берегу которой стояла старая мельница с водяным колесом, указанная как четвёртый и последний ориентир на пути в Фурже. Чуть дальше виднелись крыши крестьянских домов, от них слышался собачий лай и мычание коров. Проехав чуть дальше, всадники добрались до моста и выехали на дорогу, которая через яблоневый сад вела их прямо к замку.

Вспомнив пояснения Аллара, Марк ожидал увидеть обветшавшие крепостные стены посреди леса, над которыми возвышается широкая башня донжона с обломанными зубцами. Но неожиданно, миновав сад, они въехали в небольшую долину, в центре которой на пологом холме стоял замок. Весь лес вокруг был вырублен, стены выглядели целыми, к тому же под ними был насыпан небольшой вал, а стало быть, где-то за ним скрывался и заполненный водой ров. Донжон был на месте, но никаких зубцов было не видно, потому что он был покрыт матово отсвечивающей на фоне синих небес конусообразной крышей. К крепостным воротам вела утоптанная дорога, и всадники, промчавшись по ней, остановились на опущенном мосту перед широкими воротами, обитыми железом. При этом Марк обратил внимание на крепкие цепи по бокам моста, а значит, он вполне мог быть поднят в случае опасности.

На широкой надвратной башне мелькнул факел, и Эдам привычно объявил зычным голосом:

— Прибыл посланник короля Сен-Марко Жоана, барон де Сегюр, граф де Лорм!

Тут же за воротами раздался лязг и грохот, затем они разошлись в стороны, а за ними показалась решётка. Она вздрогнула и медленно поползла вверх. Вскоре путь в замок был открыт, и Марк въехал внутрь крепостных стен, за которыми простирался широкий двор, окружённый хозяйственными постройками, а сверху его опоясывала широкая крытая галерея.

Осмотревшись по сторонам, Марк не заметил никаких следов разрухи, о которой говорил ему Танкред. Напротив, под ногами его коня поблескивала гладкая брусчатка, постройки были совсем новыми, под черепичными крышами, а вдали виднелась ещё одна стена, видимо, отделявшая жилую часть замка от хозяйственной.

Откуда-то появился высокий взлохмаченный конюх и подошёл, чтоб принять коней, но, увидев Грома, замер. Впрочем, Марк уже привык к тому, какое впечатление его чёрный скакун производит на окружающих. Парень наконец подошёл ближе и, поклонившись, взял коня за повод. Марк спешился и осмотрелся.

Верхняя галерея и часть двора были освещены факелами, а впереди, в проёме вторых ворот виднелись красивые фонари, такие же, как висели на витых кронштейнах вдоль богатых улиц Сен-Марко. Вскоре оттуда появился высокий крепкий мужчина в чёрном камзоле с большим белым воротником. По тому, как он немного нервно оттягивал его от шеи, Марк понял, что он нечасто носит такой наряд, и к тому же очень взволнован и немного смущён. Позже он разглядел, что у этого человека грубые черты лица, а рыжеватые волосы пострижены по старой моде, в скобку. Он выглядел, как богатый фермер, однако, его камзол был из бархата, из чего Марк сделал вывод, что это хозяин замка, господин де Фурже. Потом он заметил спешащую за ним женщину в платье бордового цвета. Оно тоже было из бархата, отделано серебряным шитьём и при этом выглядело немного несуразно из-за слишком широкой юбки и непомерно высокого накрахмаленного воротника из лейденского кружева. Она была невысокая, худощавая, с довольно приятным маленьким личиком, на котором выделялись большие голубые глаза и вздёрнутый носик. Её золотистые волосы были уложены под расшитую жемчугом шапочку из слегка вытертой парчи.

Мужчина тем временем приблизился и, несмело взглянув на гостя, неловко поклонился.

— Я, Симон де Фурже, ваша милость… — начал он, но его спутница тут же выскочила вперёд.

— Простите моего мужа, ваше сиятельство, он не так часто видит графов, да ещё посланцев короля! — застрекотала она. — Мы счастливы приветствовать вас в нашем замке! Я Беатрикс де Фурже, урождённая де Куртенэ, а это мой супруг, Симон. Простите, что мы не устроили вам достойную встречу! Мы не думали, что вы приедете сегодня, потому что уже давно стемнело, и мы полагали, что вы задержались в пути, и, конечно, готовы были ждать вас до следующего светлого утра!

— Мы немного заблудились, — ответил Марк, снимая перчатки. — Однако я помню, что мне надлежало прибыть ко дню святого Бенедикта, потому я здесь.

— Неужели вы ехали через лес в сопровождении этих двух молодых людей? — ужаснулась она. — Прямо из Труа? Да там кто угодно заблудится! А мы ещё вынудили вас оставить вашу свиту! Как неловко, право же! Прошу простить нас и благодарю за то, что вы исполнили нашу просьбу. Наш замок невелик и лишь недавно был приведён в относительный порядок. Гостевых комнат всего две, но они вполне просторные и хорошо обставлены. К тому же наша прислуга готова исполнить любой ваш приказ, так что вы не будете испытывать неудобство из-за отсутствия вашей свиты. Сейчас я провожу вас в покои, а ваших спутников…

— Это господин Хуан, мой друг и приближённый короля, — указав на Джин Хо, сообщил Марк.

Увидев на лице дамы замешательство, лис ласково улыбнулся.

— Не беспокойтесь, мадам, я не претендую на отдельную комнату. Я вполне могу жить вместе с графом де Лормом. Это не очень удобно, но вполне терпимо.

— А для вашего юного слуги управляющий найдёт место в пристройке, — с некоторым облегчением снова затараторила она, но смолкла, заметив недовольство на лице Эдама.

Только тут она разглядела, что он одет совсем не как слуга. Да к тому же на боку у него висел вполне достойный меч, а на руке поблескивал золотой гербовый перстень.

— Это мой оруженосец, — представил его Марк, — Эдам Аларед.

— Ах вот как… — она на мгновение задумалась. — Но, может, ваш оруженосец поселится в комнате с двумя рыцарями барона де Шамбле? Там довольно просторно и можно поставить третью кровать.

— Я полагаю, его это вполне устроит, — кивнул Марк.

— Вот и отлично! — обрадовалась она. — Наш управляющий Журден обо всём позаботится!

Она жестом пригласила его следовать за собой к воротам, ведущим к донжону, а к Эдаму подошёл пожилой мужчина в тёмной ливрее и, поманив за собой, направился к надвратной башне. Только Симон де Фурже остался на месте, пытаясь сообразить, что ему делать дальше.

Сразу за внутренней стеной располагался небольшой цветник, расчерченный мощёными дорожками, возле которых стояли скамьи. Этот крохотный садик выглядел уютным и даже немного романтичным. Дальше виднелась широкая лестница, видимо, недавно пристроенная к башне вместо обычной в таких случаях эстакады. Она была сложена из песчаника, но имела по сторонам мраморный парапет, а возле высоких дверей по бокам стояли белые вазоны, в которых росли пышные кусты алых роз.

Сам донжон был невелик. На первом жилом этаже располагался пиршественный зал, тоже носивший следы недавних изменений. Некоторые плиты пола были светлее других, камин выглядел совсем новым и на нём было не так много следов копоти. Стены украшали два больших ярких гобелена с традиционными сюжетами: рыцарь, побеждающий дракона, и дева с единорогом. Зал был освещён свечами, вставленными в кованые шандалы. Они стояли вокруг длинного стола, покрытого светлой скатертью, который в этот час накрывали к ужину слуги.

Окинув всё это быстрым взглядом, Марк направился вслед за Беатрикс де Фурже к неширокой винтовой лестнице, ведущей на второй этаж. Там была небольшая гостиная, двери из которой вели в покои хозяев, а ещё выше располагалась площадка, освещённая тусклым фонариком. Здесь тоже были двери. Одну из них хозяйка распахнула перед Марком, и он вошёл в просторную комнату. В ней не было отдельного камина, но у стены стояла печурка, которую в этот момент растапливал молодой лакей. Хорошенькая служанка застилала широкую кровать под тёмным и немного пыльным балдахином. Здесь также был стол, конторка для письма и несколько стульев с выгнутыми спинками и сидениями, обтянутыми телячьей кожей. Возле печурки лежала потёртая и местами лысая волчья шкура, а рядом стояло резное кресло с посеревшей от времени гобеленовой обивкой. На стене висела старинная, потемневшая картина, но что на ней изображено, издалека было не рассмотреть.

— Остальные гости уже прибыли, — сообщила тем временем госпожа де Фурже. — Комнату напротив занимает барон де Шамбле. Вдовствующая баронесса де Роше поселилась в покоях моей сестры Клеменции этажом ниже. Они спустятся вниз к ужину. Вас пригласят, когда всё будет готово, — она присела в поклоне, а потом повернулась к служанке: — Николетта, подай господам воду для умывания, да не забудь принести чистые полотенца!

Она удалилась, за ней ушли слуги, и Марк всё-таки подошёл к картине, чтоб рассмотреть, что там нарисовано. Это был всего лишь пейзаж с большими деревьями и непропорционально маленькими скалами, к тому же, судя по грубоватым мазкам, нарисовал его, должно быть, какой-нибудь странствующий художник.

— Ну, что ж… — услышал он голос Джин Хо. — Всё не так плохо, как я опасался! Ты говорил, что здесь едва не развалины!

— Мне сказал это Танкред. Он навещал здесь Клеменцию де Роше после гибели её мужа. Должно быть, она не хотела, чтоб её сын в чём-то нуждался и жил в полуразрушенном замке, потому и привела всё в порядок.

— Что ж, спасибо ей за это! — лис упал на кровать и раскинул руки. — Мягко! Правда, пыльно, но это ничего! Если я чихну ночью пару раз, ты же не проснёшься?

— Нет, — проговорил Марк и обернулся к двери.

Она распахнулась без стука и в комнату вошёл Эдам, таща седельные сумки с вещами своего сеньора.

— Как дела? — спросил лис, приподнявшись.

— Неплохо, — оруженосец осмотрелся, раздумывая, куда пристроить свою ношу, и увидел в углу большой сундук, обтянутый кожей и обитый медными полосами. — Я познакомился с рыцарями барона де Шамбле. Их зовут Дивион и Монпьер. Сперва они возмутились тем, что к ним подселили оруженосца, да ещё алкорца. Я сказал, что моё имя барон Аларед, и я служу под началом вашего сиятельство с горного похода. Это произвело на них впечатление. Не то, чтобы они сменили гнев на милость, просто как-то уже более миролюбиво сообщили, что вас тут никак не ждали, полагая, что приедет барон Аллар.

— Ага, коннетабль королевства в эту дыру, — закивал лис с радостной улыбкой.

— Он уже бывал здесь как друг барона де Роше, — пояснил Эдам, открывая мешок, чтоб достать оттуда две щётки. — Снимайте камзол и сапоги, ваше сиятельство! Я почищу их от пыли и грязи! Потом я спросил их, участвовали ли они в последней военной кампании, и, заметив, как они смутились, решил не развивать эту тему. Однако они сообщили мне, что находятся при его светлости с тех самых пор, когда вместе с ним служили в Крылатой коннице.

Юноша подошёл к Марку, который сел у стола и стащил с его ног сапоги. В дверь тихонько постучали. Поднявшись, оруженосец открыл и взял из рук молоденькой служанки таз, в котором стоял кувшин. Она что-то пробормотала и, перекинув через его плечо льняное полотенце, ушла.

— Вас уже ждут в зале, — сообщил Эдам и задумчиво посмотрел на кувшин.

— Я умоюсь сам, а ты быстро приведи в порядок мой камзол и ботфорты.

— А я и так красивый, — пробормотал лис и снова упал на кровать.

Когда Марк и Джин Хо спустились в нижний зал, хозяева и гости уже были там. Супруги де Фурже стояли у камина, что-то объясняя высокому плечистому рыцарю со смуглым лицом, на котором выделялись большой нос и жгучие чёрные глаза, и пышной чёрной гривой слегка засаленных волос. Он был одет в короткий чёрный камзол из узорчатого сукна, чем-то напоминающий военную куртку, и перехваченный на талии широким кожаным ремнём с большой пряжкой. Марк видел его когда-то мельком рядом с Ивом де Роше. Барон де Шамбле, заметив его, радостно улыбнулся и поспешил навстречу с вытянутой рукой.

— Де Сегюр! Вернее, теперь уже граф де Лорм! — он расхохотался. — Кто б мог подумать, что отважный юный рыцарь, который обожал танцевать на острие меча, станет сановником королевства и одним из самых богатых людей юга! Я рад вас видеть!

Марк пожал его руку и обернулся туда, где во главе стола сидела чопорная пожилая дама в бархатном вдовьем платье. Её волосы были убраны под старомодный головной убор в виде усечённого конуса, украшенный вуалью. На груди из-под небольшого гофрированного воротника виднелось колье с крупными рубинами. Её поблекшее лицо ещё хранило следы былой строгой красоты, но каменное выражение на нём и надменно опущенные уголки губ делали её ещё старше.

Марк, взглянув на неё, сдержанно, но почтительно поклонился.

— Это вдовствующая баронесса де Роше… — зачирикала Беатрикс, но дама с презрением прервала её:

— Я в состоянии представиться сама!

Она поднялась и, выйдя из-за стола, присела в поклоне.

— Нет нужды в представлении, ваша светлость, — заверил её Марк. — Мне давно следовало самому явиться к вам, и я сожалею, что так и не сделал этого.

— Вы сделали всё, что должны были сделать, — произнесла Бонна де Роше, выпрямившись и в упор взглянув на него. — Я не вправе ожидать от вас большего.

— Что всё это значит? — озадаченно спросил де Шамбле, но Марк и баронесса, обменявшись взглядами, воздержались от ответа.

Марк прошёл во главу стола и сел на стул, на котором только что сидела Бонна де Роше, а она, ничуть не обидевшись, спокойно села по правую руку от него. Де Шамбле с подозрением наблюдал за ними, а потом устроился напротив старой дамы. Беатрикс, которая наблюдала за происходящим с беспокойством, снова засуетилась.

— Где же Алан?

— Наверняка опять на конюшне, — процедила Бонна. — Мать не смогла дать ему ни достойного воспитания, ни осознания собственного статуса.

— Действительно, — закивал де Шамбле. — Для юноши его происхождения довольно странно водить дружбу со слугами.

Тем временем на пороге зала появился высокий тонкий мальчик с золотистыми волосами и узким бледным лицом, на котором выделялись красивые карие глаза под густыми чёрными бровями. На нём был простой суконный костюм с белым воротником, отделанным узким кружевом. Взглянув на него, Марк сразу же отметил его сходство с отцом. Должно быть, Алан услышал слова барона, потому что бросил на него быстрый недовольный взгляд, однако, тут же опустил глаза и сдержанно поклонился.

— Простите меня за опоздание, — он прошёл к столу и сел на стул в самом его конце.

— Разве место моего внука не рядом со мной? — спросила вдовствующая баронесса. — Алан, ты теперь барон де Роше, граф де Куртенэ, и твоё место — во главе этого стола или рядом с посланником короля, обладающим такими же титулами.

— Я лучше останусь здесь, — пробормотал мальчик, не глядя на неё.

Беатрикс де Фурже встревоженно посмотрела на Джин Хо, поскольку теперь разглядела его богатый наряд и драгоценные перстни на руках, но не знала его титула и пыталась сообразить, куда его посадить. Однако лис, с загадочной улыбкой наблюдавший за происходящим, сам направился к столу и сел напротив Алана. Тот поднял взгляд и, увидев перед собой юношу столь необычной наружности, не смог сдержать удивления, а потом и любопытства. Джин Хо лукаво улыбнулся.

— Меня зовут Хуан, — сообщил он.

Хозяева замка, наконец, смогли сесть за стол, к своему облегчению оказавшись не в самом его конце. В зал вошли лакей и служанка с блюдами жареной дичи и оленины, Следом они принесли кувшины с вином и подносы с пышными пирогами и нарезанным большими кусками молодым сыром.

— Не побрезгуйте нашим простым угощением, господа, — сладко пропела Беатрикс.

А лис, окинув взглядом стол, осведомился:

— А где виноград и груши? Разве вы не слышали, что их следует подавать к сыру?

Хозяйка свирепо взглянула на служанку, и та умчалась на кухню, а лакей принялся разливать вино в кубки.

— Что ж, наконец, все в сборе! — произнёс де Шамбле, взяв в руки кубок. — И хоть обсуждение нашего дела назначено на завтра, никто не мешает нам начать сегодня…

— Сперва следует провозгласить тост за короля, приславшего своего представителя, чтоб разрешить наш спор, — холодно заметила Бонна.

— Ну да… — не стал спорить барон. — Я согласен! За короля Жоана! — он поднял кубок над головой и взглянул на графа де Лорма, словно тот и был королём.

Выпив, барон снова начал:

— А теперь давайте приступим к обсуждению…

— По этикету следующий тост за хозяев дома, принявших нас всех с гостеприимством, — снова перебила его Бонна.

Де Шамбле хмыкнул и взглянул на молчаливого Симона де Фурже, страдавшего в своём неудобном нарядном камзоле.

— За господина де Фурже и его очаровательную супругу! — провозгласил он, выпил и обернулся к старой даме. — За кого ещё нам следует выпить?

— За посланника короля графа де Лорма! — невозмутимо ответила она. — А затем за владетельного сеньора Алана, барона де Роше, графа де Куртенэ.

— Этак мы упьёмся, не добравшись до сути, — проворчал де Шамбле. — Я не о себе пекусь, мадам. Я-то могу выпить ведро вина и не заметить, а вот для вас в вашем возрасте столь обильные возлияния вредны.

— Я вовсе не нуждаюсь в вашей заботе, господин барон, — ответила она. — Впрочем, если для вас этикет — это нечто совершенно излишнее, я не стану настаивать на его соблюдении. Однако я надеюсь, что его сиятельство обратит своё внимание на отсутствие у вас благородного воспитания и сделает закономерный вывод о том, что вы не сможете дать его юноше, на опеку над которым претендуете.

— Я собираюсь дать ему воспитание, достойное настоящего рыцаря! — возразил де Шамбле.

— Мы можем дать ему здесь всё, что нужно, — торопливо произнесла Беатрикс. — Не надо забирать его отсюда! Он вырос в этих стенах, и мы — его семья, его близкие люди…

— Всё, что ему нужно? — баронесса сурово взглянула на неё. — Что именно? Ему уже четырнадцать лет, а он до сих пор не имеет ни малейшего представления о манерах. Целыми днями катается верхом по лесам в компании с конюхом или читает глупые сентиментальные романы, к которым пристрастила его мать. Я сожалею, что позволила Клеменции увезти моего внука из Шомона! Я, конечно, не надеялась, что она способна сама научить его чему-нибудь полезному, но полагала, что она хотя бы найдёт для него хороших учителей, и он получит образование достойное барона де Роше! И что я вижу? Он ведёт себя как сын фермера, а не как наследник огромного состояния! Так что вы можете ему дать?

— Он чувствует себя здесь, как дома, — пролепетала Беатрикс. — Мы можем нанять для него любых учителей, но прошу оставить его с нами. Он счастлив здесь! Мы можем дать ему то, чего не сможете вы, — её голос окреп. — Клеменция рассказывала мне, как вы были холодны и придирчивы к ней! Вы считаете себя главной в доме и требуете ото всех беспрекословного подчинения! Вы хотите забрать Алана и руководить им, но он при этом будет несчастен! Ему нужно душевное тепло!

— Душевное тепло нужно младенцу, — возразил барон де Шамбле. — А он уже почти мужчина. Ему пора взрослеть! Я могу сделать из него воина, каким был его отец!

— Для этого ему не нужны вы, — скривила губы баронесса. — Не забывайте, что Ива де Роше воспитала я, воспитаю и Алана!

— Вы слишком стары для этого! Мальчишке нужна мужская рука! Он станет моим оруженосцем и…

— Что? — возопила Бонна. — Не много ли вы хотите? Чтоб барон де Роше был оруженосцем какого-то мелкопоместного барона, который даже не набрался смелости поучаствовать в военном походе короля Ричарда? Или он вас просто не позвал, зная вашу полную бесполезность?

— Да что вы знаете? — обиделся де Шамбле. — Я был верен королю Арману, а многие его верные друзья оказались в опале у короля Ричарда!

— Но это не помешало участию в походе ни Аллару, ни Ренару-Амоди, ни де Сегюру! Или вы были более верны королю Арману, нежели они?

— Я не мог предложить ему такого сильного отряда, как эти бароны, — немного успокоившись, пояснил де Шамбле, бросив настороженный взгляд на Марка, внимательно слушавшего их перепалку. — В конце концов, именно мне барон де Роше перед смертью доверил своего сына!

— Я не верю этому! — категорично заявила баронесса. — С чего бы Иву доверять своего единственного сына какому-то лейтенанту, если у него есть мать?

— Он знал меня, как отважного воина и не хотел доверять воспитание наследника женщинам. Потому он перед смертью доверил Алана мне! Или вы хотите нарушить его волю?

— Пока вы не представили никаких доказательств своих слов, — заметила она. — Я слышала о каком-то письме, но сомневаюсь в его существовании или в его подлинности. Вы так и не представили его!

— Я представлю его королю!

— Здесь его посланник, обладающий всеми необходимыми полномочиями, — напомнила она. — Я полагаю, что граф де Лорм прибыл, чтоб выслушать нас, ознакомиться со всеми документами и доложить об этом королю. Я права? — она обернулась к Марку.

— Король, действительно, поручил мне узнать ваши доводы и доложить ему моё мнение.

— Постойте! — насторожился де Шамбле. — То есть, король будет решать не на основании наших доводов, а учитывая только ваше мнение? Ваше слово будет решающим? И кто ж, по-вашему, должен заботиться о юноше?

— Я в этом придерживаюсь традиций, и потому считаю, что опекуном должен быть назначен старший член его семьи.

— Но я его тётя! — вставила взволнованная Беатрикс.

— При всём уважении, вы всего лишь младшая сестра его матери, — спокойно произнёс Марк. — И вы даже не имеете права на титул и наследство вашего отца графа де Куртенэ, потому что они принадлежат вашему племяннику. В то же время, её светлость вдовствующая баронесса де Роше является его родной бабушкой и управляет его землями. Алан уже достаточно взрослый, чтоб занять своё место во главе рода, ему пора вникать в семейные дела. Конечно, для рыцаря важна воинская наука, но он, прежде всего, будет владетельным сеньором и должен знать, как рачительно управлять доставшимся ему наследством, чтоб преумножить его. К тому же, именно бабушка может подготовить его к тому, чтоб он мог занять своё место при дворе, куда вскоре будет призван, как вассал короля.

— Значит, вы на её стороне? — криво усмехнулся де Шамбле. — Что ж, это мнение владетельного сеньора, а не воина. И именно его вы намерены представить королю?

— Вы спросили о моём мнении, и я сказал, что думаю об этом сейчас. Однако я здесь, чтоб выслушать все ваши доводы, после чего и составлю окончательное суждение, которое представлю королю.

— То есть, король будет руководствоваться не тем, что скажем мы, а тем, что сообщите ему вы? Ведь он ждёт именно вашего мнения?

— Он так сказал, — пожал плечами Марк. — Но я уверяю, что сообщу ему обо всех приведённых вами доводах и документах, представленных в обоснование прошений о назначении опеки. Однако решающее слово будет не за мной. Его величество тоже считает, что барон де Роше, граф де Куртенэ уже достаточно взрослый, чтоб самостоятельно решить свою судьбу. Потому король намерен прислушаться к его пожеланиям, а также поручил мне передать его сиятельству, что в случае, если он не согласится принять опеку присутствующих здесь лиц, он может прибегнуть к покровительству короля. Тогда его земли и он сам будут находиться под опекой короны до его совершеннолетия.

Он посмотрел на мальчика и встретил его настороженный взгляд, но после этого Алан снова отвёл глаза. Тётка, сидевшая рядом, тут же положила ладонь на его руку и слегка сжала её. Заметив это, барон де Шамбле усмехнулся:

— Его величество явно переоценивает своего юного вассала. Алан вырос, привязанный к матушкиной юбке, и до сих пор в душе остаётся ребёнком. И если он решит остаться здесь, в безопасности, на попечении добрых тётушки и дядюшки, то так и останется деревенским дурачком! Такой ли вассал нужен королю?

— Это будет решать король, — пожал плечами Марк. — Возможно, он примет меры, чтоб, даже находясь здесь, Алан получил надлежащее образование. Он может по собственному усмотрению направить сюда учителей, которые обучат его и манерам, и ведению дел, и воинскому искусству. Пока рано говорить о том, какое решение примет наш государь. Тем более, что и я пока не составил окончательного мнения об этом. Вам же, ваша светлость, следует представить мне имеющееся у вас письмо барона де Роше, если таковое существует. И не забудьте пояснить, где и как оно было написано и передано вам.

— Это просто! Письмо было написано мною под его диктовку в лесу под Монтеньи, когда он уже был при смерти. Однако он заверил его своей подписью и печатью, после чего вернул мне. Он умер у меня на руках, и умолял позаботиться о мальчике.

— Вот как? — улыбнулся Марк. — Но ведь когда он погиб под Монтеньи, вы были в Фонтене.

— Прибыв в Фонтен, я узнал, что вы всё ещё околачиваетесь в Ремьене, потому поспешил на помощь к де Роше. Увы, я опоздал! Он был последним, кто выжил в этой ужасной резне! И я успел как раз вовремя, чтоб проводить его и закрыть ему глаза!

— Мне известно, что это ложь, — твёрдо проговорила баронесса, взглянув ему в глаза. — Не знаю, какие игры вы тут ведёте, но уверена, что и ваши слова, и то письмо фальшивы. Покажите мне его! Я знаю не только подпись моего сына, но и те слова, которыми он изъяснялся в своих письмах. Я сразу пойму, он это диктовал или нет.

— Вы в любом случае скажете, что это фальшивка! — ухмыльнулся барон. — Потому что вам невыгодно, чтоб это письмо оказалось подлинным.

— Оно в любом случае не имеет особого значения! — воскликнула госпожа де Фурже. — Вы же слышали! Решать будет Алан!

— И каково же будет его решение, если он прочтёт волю своего отца? — спросил барон.

— А вы всё молчите, — вкрадчиво произнёс Джин Хо, глядя на мальчика с ласковой улыбкой. — Все уже высказали свои доводы. И вы знаете, что на самом деле только от вас зависит, какое решение примет король. Так, может, и вы скажете, чего же вы хотите? Поехать к бабушке и жить в родовом замке, готовясь к великому будущему, последовать за сослуживцем вашего отца и, пройдя путь оруженосца, стать славным рыцарем, или остаться здесь, и по-прежнему предаваться чтению увлекательных романов и носиться по лесам на быстром коне. Нет плохого варианта, это три пути, из которых вы можете выбрать один, но он определит вашу дальнейшую судьбу.

— Я не знаю, — пробормотал Алан нерешительно. — Мне нужно подумать.

— Правильно, мой мальчик! — воскликнул барон де Шамбле. — Это самое важное решение в твоей жизни, потому не стоит спешить. Но учти, что у тебя есть шанс стать отважным рыцарем, которому не будет равных. Таким тебя примет твой король, и ты сможешь через два года занять своё место во главе двух славных родов!

— В любом случае, если я почувствую, что у меня снова пытаются отобрать моего внука, — зло проговорила баронесса, — я обращусь с жалобой к королю. Как и сказал его сиятельство, место Алана де Роше в Шомоне, а не в курятнике сельского барона!

— Зачем же забегать вперёд, — снова обеспокоенно проговорила Беатрикс. — У него есть ещё два года до совершеннолетия. И он может провести их здесь, занимаясь со своими учителями и постепенно готовясь к великому будущему!

— Что ж, давайте оставим наши дальнейшие разговоры на эту тему до завтрашнего дня, — проговорил Марк. — И спокойно поужинаем. Право же, я устал после долгой дороги, да и вам нужно собраться с мыслями и приготовиться к грядущим баталиям.

Он приступил к еде, более не обращая внимания на сидевших за столом гостей и хозяев замка. Де Шамбле ещё попытался высказать какие-то претензии старой баронессе, но она проигнорировала его выпад, продолжая сосредоточенно жевать и глядя прямо перед собой. Расстроенная Беатрикс наклонилась к племяннику и что-то нашёптывала ему, в то время как мальчик сидел, глядя в свою тарелку, и вид у него был настороженный и несчастный.

Закончив ужин, Марк поблагодарил хозяев и, простившись, ушёл. Поднявшись на третий этаж донжона, он остановился на освещённой тусклым фонариком площадке и заметил в полумраке третью дверь. Ему стало любопытно, что там, и он, сняв фонарик с кронштейна на стене, распахнул её и вошел в большую комнату. Здесь было темно, у стен стояли шкафы, на полках которых виднелись корешки книг, тут же стоял большой письменный стол и кресло. Подойдя, он открыл лежавший на столе бювар и увидел там написанные чётким ученическим почерком даты правления короля Анри Золотое копьё, перечисление его главных побед над алкорцами и краткую характеристику каждой битвы. Под этим конспектом лежали прописи на алкорском языке, а ниже — старательно переписанные мадригалы и сонеты Орсини.

— Вот ты где! — услышал он голос лиса. — Это ты забрал лампу? Хорошо, что я вижу в темноте, иначе свернул бы себе шею на лестнице! И что этот боров де Шамбле снова сцепился со старухой и не торопится вскарабкаться сюда… Впрочем, если он свалится вниз и разобьётся в лепёшку, я не стану переживать. Он мне не понравился. Что здесь такое?

— Библиотека, и довольно неплохая, — ответил Марк, подойдя к шкафу и осматривая полки. — Баронесса неправа. Мать позаботилась об обучении Алана, правда, она не нанимала учителей, но купила для него хорошие книги и наверняка руководила процессом обучения. А он оказался довольно способным учеником… Хотя, конечно, самостоятельное обучение по умным книгам не сравнится с тем, что может дать мудрый наставник.

— Трудно спорить, — пробормотал Джин Хо, подходя ближе. — Да, книги в основном новые и довольно толстые. И рыцарских романов совсем немного.

— Всего одна полка.

— Ты, действительно, полагаешь, что мальчику следует поехать с бабушкой? Она мне тоже не нравится, может, потому, что чем-то напоминает мою бабулю. Я её люблю и часто навещаю, но жить с ней не согласился бы ни за что. А эта к тому же старая и некрасивая. Уверен, она будет шпынять мальчишку, и не даст ему вздохнуть. Тут ему лучше.

— Не спорю, — пожал плечами Марк. — Я не знаю, как вы воспитываете своих лисят. Наверно, будь он лисёнком, ему лучше было бы остаться здесь. Но он — барон де Роше, владелец обширных земель, нескольких городов и замков. Ему предстоит не только управлять всем этим, но и со временем войти в круг придворных и стать верным сподвижником короля. Это накладывает на него большую ответственность. Воспитание рыцаря никогда не было лёгким делом. Это большой труд, требующий дисциплины и смирения. Время игр для него закончилось, пришла пора повзрослеть, осознать свою ответственность перед семьёй и королём и приступить к обучению. Бонна де Роше уже сумела вырастить одного владетельного сеньора, ставшего опорой королевской власти, воспитает и второго. К тому же только в её добрых помыслах я уверен. Она ратует за будущее своей семьи и будет искренне заботиться о единственном внуке.

— А если Алан решит остаться с тётей? Мне показалось, что она любит его. Тут ему хорошо. Король ведь обещал принять его выбор.

— Жоан всё ещё очень молод и романтичен, — заметил Марк. — Он полагает, что предоставив право выбора этому мальчику, проявляет мудрость, но на самом деле он поступает с ним так, как хотел бы, чтоб поступили с ним. Если Алан останется здесь хотя бы до своего совершеннолетия, он упустит драгоценное время, которое должен употребить с куда большей пользой. Потому я постараюсь убедить короля как можно скорее призвать мальчика ко двору, найти ему подходящее место службы и приставить к нему толковых учителей.

— Какой деспотичный подход! — проворчал лис. — А что ты скажешь о де Шамбле?

Марк недовольно нахмурился.

— Меня с самого начала удивили его притязания. Странно было бы думать, что кто-то позволит мелкопоместному и никому не известному барону взять под опеку барона де Роше. К тому же, он обосновывает своё прошение наличием какого-то письма, которое, скорее всего, такая же фальшивка, как и его заявление, что Чёрный барон умер у него на руках.

— Кстати, — встрепенулся Джин Хо, — ты же знаешь, что он врёт! Почему сразу же не поймал его на этом?

— Зачем? Я не обязан раскрывать ему свои карты и хочу посмотреть, как далеко он зайдёт в своих выдумках. Я подожду, когда он окончательно увязнет во лжи.

— Но на что он надеется?

— Меня больше интересует, зачем он это делает? — уточнил Марк. — Какой ему прок от того, что Алан будет жить в его доме?

— Может, он надеется таким образом получить доступ к его деньгам?

— Опекунство над наследником прямо не влечёт право управления наследством. До совершеннолетия мальчика его имуществом по королевскому эдикту управляет бабушка. Оснований претендовать на управление землями де Роше у него нет.

— Но есть ещё наследство графа де Куртенэ.

— На данный момент не определено, что именно из имущества деда будет возвращено Алану из казны. Я уверен, что до его совершеннолетия это даже не будет обсуждаться, то есть его земли в этой части останутся под опекой короны.

— Ну, тогда этот де Шамбле может надеяться только на то, что за два года расположит к себе Алана, и тот приблизит его и оставит при себе. Тогда он сможет пользоваться его расположением и его деньгами.

— Или мы чего-то не знаем, — пожал плечами Марк. — В любом случае, это всего лишь предположения, потому что я не представляю себе, при каких обстоятельствах его прошение может быть удовлетворено. Идём спать. Я устал.

— Ты иди, — проговорил лис и взглянул на потолок. — А я хочу посмотреть, что там наверху. И прогуляться по крепостной стене. Как думаешь, можно ли как-то незаметно выбраться из этого замка, чтоб погулять по лесу?

— Зачем так изощряться? — проворчал Марк. — Ступай к воротам и попроси выпустить тебя. А вернёшься, постучишь и попросишь впустить.

— Но это же так скучно! — печально вздохнул лис.

Марк не стал его утешать. Ему действительно хотелось спать, а сытный ужин ещё больше усилил это желание. Потому он вышел на площадку, повесил на кронштейн фонарик и отправился в свою комнату.