Следующим утром, когда мягкий свет небес озарил просыпающийся после долгой ночи город, на Королевской площади уже начал формироваться кортеж, состоявший из нескольких карет, в которых семейство графа де Лорма и сопровождающие их слуги собирались отправиться в загородный замок Ричмонд. Рыцари охраны уже стояли в стороне, ожидая, когда из конюшен выведут их коней. Лакеи выносили из дома и грузили в одну из карет дорожные сундуки и корзины. Вскоре появился граф под руку с супругой, облачённой в красивое дорожное платье из тонкого сукна лилового цвета. Она держала за руку расстроенного рыжего мальчика, а следом шла кормилица со спящим младенцем на руках. Модестайн вывел на поводке большого белого волкодава, который печально взглянул на своего маленького хозяина и покорно залез вслед за погруженным багажом.

Проводив Мадлен к нарядной карете с гербами, Марк помог ей сесть, а потом подсадил на высокую подножку Валентина. Следом юркнула камеристка Элиза и, захлопнув за собой дверь, раздёрнула шторки на окне, чтоб госпожа могла по дороге любоваться ландшафтами. Марк осмотрелся, вытаскивая из-за пояса перчатки. Он раздумывал, стоит ли подождать Джин Хо, или лучше отправиться в путь и, остановившись на перекрёстке Королевской улицы и улицы военных баронов, подождать его там. Однако в этот момент на площади показался всадник на высоком рыжем коне, за которым маленький печальный ослик тащил тележку. В ней красовались два огромных чемодана розового и жёлтого цвета, обклеенные яркими картинками с изображением океана, пальм и тропических островов.

Подъехав ближе, лис строго взглянул на Модестайна, ошеломлённого его появлением, а ещё более видом его багажа, ткнул пальцем в чемоданы и указал на одну из карет. Отдав таким образом распоряжение перенести свои вещи, он с довольным видом подъехал к Марку.

— Я не опоздал? Вижу, что нет! Впрочем, я знал, что ты не уедешь без меня, потому задержался, чтоб плотно позавтракать. Насколько я помню, до приличной таверны, где можно нормально поесть, мы доберёмся нескоро.

— Меня радует твоя предусмотрительность, — кивнул Марк и осмотрелся.

К отъезду всё было готово и конюх уже выводил на площадь радостно пританцовывающего Грома. Огромный, чёрный конь, увидев кареты, предвкушал дальнюю прогулку, которая должна была внести приятное разнообразие в его сытую, но довольно скучную жизнь в конюшне.

Марк приветливо потрепал его большую голову и с удовольствием сел в седло. Обернувшись, он улыбнулся выглянувшей из окна кареты Мадлен и тронулся в сторону Королевской улицы, чтоб вместе с Джин Хо и ближними рыцарями возглавить эту небольшую процессию.

Путь в Ричмонд занял у них весь день, и уже ближе к полуночи они проехали мимо уютного городка, за которым протекала речушка, отделяющая земли графа де Лорма от угодий местного муниципалитета. Ночь была светлой, и оттого, въехав в ворота своего замка, Марк решил, что она ещё не наступила. По широкому двору сновали слуги: лакеи тащили в дом проветренные перины и подушки, служанки несли из прачечной стопки чистого белья, поварята пробегали с корзинками зелени и фруктов. Едва их господин въехал во двор, это движение ускорилось. А ему навстречу поспешил невысокий, солидный мужчина в синей ливрее с серебряным галуном. Он учтиво поклонился и сообщил:

— К моему огромному сожалению, ваше сиятельство, весть о вашем скором приезде запоздала, потому мы не успели подготовиться. Однако стол накрыт к ужину, и к тому времени, как вы закончите трапезу, ваши покои будут проветрены и убраны, а постели расправлены.

— Не спешите, господин Кретьен, — произнёс Марк, спрыгивая с коня, тем временем как подбежавший конюх уже взял Грома за узду. — Прежде всего позаботьтесь о госпоже и детях, а уж потом обо мне.

Он поднялся по лестнице на второй этаж дома и вошёл в просторный зал, где тоже царила суета, и пробегавшие мимо слуги на мгновение замирали, чтоб поклониться, а потом неслись дальше по своим делам.

Стол в трапезной, действительно, уже был накрыт к ужину и Марк сел в своё кресло. К нему тут же поспешил лакей с влажным подогретым полотенцем, чтоб он мог вытереть руки и покрытое дорожной пылью лицо. Вслед за Марком в зал вошли Ламбер, Клеман и Делаж, которые на правах старых боевых друзей часто сидели с ним за одним столом, что, впрочем, было обычно для ближних рыцарей. Джин Хо тем временем уже осматривал зал, как в музее останавливаясь перед каждой картиной и гобеленом.

— Кто это такая? — спросил он, указав на портрет красивой светловолосой дамы с лилией в руке.

— Королева Генриетта, супруга короля Альбера, — ответил Марк. — Давай, я потом расскажу тебе об этих картинах. А пока поужинаем и пойдём спать.

— Хорошенькая, — пробормотал лис.

— Короли Сен-Марко всегда гордились своей привлекательной внешностью, — пояснил Делаж. — И чтоб обеспечить это достоинство своим потомкам, женились только на красавицах, — он повернулся к Марку. — Ты так устал, что торопишься в постель? Я думал, что мы отметим наш приезд небольшой пирушкой, тем более что собираемся в ближайшее время отдыхать и развлекаться.

— Может, это разумно, — пожал плечами лис, садясь за стол. — День в седле и меня слегка утомил. А завтра встанем пораньше и поедем кататься верхом. Я хочу в лес! Мне надоел город!

— Без меня, — покачал головой Марк. — Мне нужно будет отлучиться на пару дней, чтоб выполнить задание короля.

— Ты помнишь, что завтра — короткий светлый день? — уточнил Клеман. — Может, дождаться первого светлого утра?

— Нет, я должен быть на месте в день святого Бенедикта, а он послезавтра, так что выехать нужно утром.

— И далеко это? — забеспокоился Делаж. — Можно добраться туда до темноты?

— Судя по карте, да. Это недалеко от Труа, а до него три часа хорошей скачки.

— Значит нам лучше выехать утром пораньше? — тут же осведомился Ламбер, оторвавшись от еды.

— Мне, — уточнил Марк. — Вы останетесь здесь, а я поеду в замок Фурже. Я могу взять с собой только двух сопровождающих, так что со мной поедут оруженосцы.

— Ты шутишь? — уточнил лис, недоверчиво взглянув на него. — Ты собираешься куда-то ехать в компании двух мальчишек, которых тебе в случае нападения разбойников придётся защищать?

— Ты их недооцениваешь… — проворчал Марк. — К тому же Эдам и сам когда-то был разбойником.

— Хуан прав, — заметил Клеман. — Тут не юг и не столица, лесные дороги довольно опасны. Возьми лучше нас!

— Нет, — замотал головой Джин Хо. — Возьми меня и Эдама. Тогда можешь не опасаться ни разбойников, ни ведьм, ни призраков!

— Не сомневаюсь, но мне не хочется тащить тебя туда. Ты же хотел отдохнуть от людей, пожить в роскоши и погулять по лесам. А замок, куда я еду, маленький и бедный. Хозяева не могут принять много гостей и, я сомневаюсь, что там будет удобно и просторно. Да и компания вряд ли будет приятной.

— Вот и разбавишь эту неприятную компанию моим очаровательным личиком! Что ж до комфорта, то мне и в лесу под кустом уютно как дома, а если будет сухая постель и крыша над головой, то этого вполне хватит!

— Полагаю, что и еда там будет простой и без изысков.

— Даже если они не станут нас кормить, я поймаю зайца и сам зажарю его для тебя! Ну, возьми меня! — неожиданно заныл лис. — Я так долго отсутствовал, а ты, едва встретившись, норовишь сбежать и придумываешь какие-то глупые отговорки! Я хочу с тобой! Я буду вести себя хорошо и защищать тебя от врагов! К тому же, если тебе надоест общаться с неприятными людьми, я всегда смогу поднять тебе настроение!

— Если берёшь с собой только двоих, — проговорил Ламбер, — и не хочешь брать кого-то из нас, то возьми Хуана. Тогда я буду спокоен.

— Правда? — Марк с интересом взглянул на него.

— Меня впечатлило, что он был единственным, кто ночью в грозу прыгнул за тобой в реку с обрыва, — пояснил капитан. — И умудрился при этом выжить.

И Джин Хо с симпатией взглянул на него, явно польщённый этими словами.

Рано утром конюх вывел во двор трёх коней, и слуги под руководством Эдама принялись приторачивать на них седельные сумки. Джин Хо спустился из дома в нарядном бархатном камзоле цвета корицы с тремя яблоками в руках и тут же раздал их скакунам, после чего с таинственным видом о чём-то шептался с ними, причём животные слушали его внимательно и иногда даже согласно кивали. Марк вышел немного позже, в сопровождении Мадлен, вставшей пораньше, чтоб проводить супруга в дорогу. На ней было домашнее светлое платье и её завитые рыжие локоны, ещё не уложенные в высокую причёску, струились по плечам.

Спустившись вниз, они какое-то время стояли, глядя друг на друга с улыбками, а потом Марк обнял жену и притянул к себе. Было видно, что ему совсем не хочется прерывать долгий сладкий поцелуй, но пора было трогаться в путь. Он с сожалением разжал руки и направился к своему коню, вытаскивая из-за пояса перчатки.

И вскоре три всадника, проехав по ухоженному парку, спустились с холма, на котором стоял замок Ричмонд, выехали через распахнутые ворота и поскакали на восток. Утоптанная красноватая глина дороги гладко ложилась под копыта, свежесть утра холодила кожу, а лёгкий ветер развивал волосы и гривы коней. Из леса доносился щебет птиц, и скакать вдаль было так легко и приятно, что всадники невольно торопили своих скакунов, а те радостно неслись вперёд, словно у них выросли крылья.

Путь до Труа, небольшого торгового городка, обнесённого невысокой каменной стеной с встроенными в неё приземистыми башенками, пролетел незаметно, и, завидев его впереди, Марк подумал, что до Фурже они доберутся как раз к темноте. Проехав мимо ответвления дороги, ведущего к городским воротам, он направил коня дальше, туда, где за речушкой, через которую был перекинут каменный мост, темнел лес. Марк заранее внимательно изучил карту и постарался запомнить перечень ориентиров, чтоб в дороге не отвлекаться на старый пергамент, переданный ему Танкредом Алларом. К тому же первое время дорога уверенно вела их через лес, потому они продолжали движение с прежней скоростью и довольно быстро достигли первого ориентира — невысокого каменного столба, поросшего зелёным мхом. Немного покосившийся, он торчал из густой придорожной травы, а рядом виднелись заросшие колеи, по которым, должно быть, изредка проезжали телеги. Свернув туда, всадники вскоре въехали в густой лес, где под тенистым пологом зелёных крон все звуки стали тише, и даже пенье птиц звучало приглушённо, словно издалека. Вокруг слышалось гудение шмелей, а сверху доносился мягкий шелест листвы.

Кони невольно перешли с галопа на лёгкую рысцу, а Марк, приподнимаясь в стременах, пытался разглядеть в чаще второй ориентир — два дерева, росшие из одного корня. Первым знаком того, что они сбились с пути, было то, что дорога под копытами коней превратилась в тропинку, которая странно извивалась, петляя между деревьями. Заметив это, Марк достал из сумки охотничий рог и, скомандовав:

— Ищем ориентир! — свернул налево.

Он знал, что Джин Хо направился в противоположную сторону, а Эдам продолжил путь по тропе. Какое-то время Марк двигался по лесу, прислушиваясь, и вскоре неподалёку раздался звук рога. Повернув туда, он выехал на поляну, где оруженосец рассматривал два молодых бука, росших из одного корня. За ними тропа становилась шире, и это вселяло надежду, что она ведёт к следующему ориентиру.

Потом появился Джин Хо, и они поспешили дальше, следуя по тропе на восток.

— Что там у нас на очереди? — спросил лис, посмотрев сквозь просветы между ветвями деревьев на наливающееся сочной синевой небо.

— Охотничья хижина, — ответил Марк. — Она как раз на границе земель магистрата и владений господина де Фурже.

— Скорее бы ей появиться, — заметил Эдам, — потому что скоро стемнеет.

Но тропа снова начала петлять между деревьями и никаких признаков хижины им не встречалось. Меж тем небо над их головами затягивало синим покрывалом, в лесу уже голубели ранние сумерки, а откуда-то из глубоких лощин выползал сырой туман. Тёмная половина суток накатывала всё быстрее, и Марк уже тревожно осматривался по сторонам.

— Такое чувство, что мы крутимся на одном месте, — нервно проговорил Эдам, приподнявшись в стременах и вглядываясь в сероватую пелену между деревьями.

— И тропа исчезла, — добавил лис.

— Нужно разъехаться и поискать эту хижину, — предложил Марк, но Джин Хо решительно мотнул головой.

— Нет, разъезжаться в таком тумане опасно. Мы не только не найдём ориентир, но и потеряем друг друга.

— В этом тумане есть что-то недоброе, — пробормотал оруженосец.

— Туман как туман, — хмуро взглянув на него, ответил Марк. — Мы заблудились, а значит, нам нужно искать дорогу! Давайте поедем на восток! Даже если мы промахнёмся мимо Фурже, то выедем либо к виноградникам, либо к реке. Тогда сможем определить, где находимся и подъехать к замку с другой стороны.

— Это тоже вариант, — кивнул Джин Хо. — И где у нас восток?

Марк пожал плечами и уверенно направил Грома в просвет между высокими деревьями. Какое-то время они ехали шагом, прислушиваясь к тишине, которая постепенно заполняла лес. Птичье пенье смолкало, потому что птицы не знали ничего об условностях человеческих суток и жили по законам природы, засыпая с наступлением темноты и просыпаясь с первыми лучами солнца. Но по людским меркам ещё продолжался день, и потому всадники уверенно, хоть и неторопливо двигались через лес.

Они внимательно вглядывались в плотную пелену тумана под деревьями и невольно прислушивались к затихающим ночным звукам. Может, потому они услышали этот треск ветки, а потом странный плеск, словно конские копыта ступали по воде неглубокого ручья.

— Я что-то слышу, — сообщил Эдам. — Это всадник, и мы можем спросить у него дорогу!

— Разумно, — кивнул лис, и его рыжий конь вышел вперёд.

Теперь они уже явно слышали неподалёку мерный стук копыт, а потом выехали на небольшую поляну, заросшую высокой травой и торчащими из неё тонкими стеблями, усыпанными крупными колокольчиками. Наступил тот самый магический час, когда льющийся с небес синий свет подсвечивал своим сдержанным сиянием все предметы, на которые падал его невидимый луч. И потому верхушки травы, и раскачивающиеся над ними колокольчики, и стволы деревьев вокруг поляны, и их густая листва вдруг засветились призрачным голубым светом. Это была столь странная и прекрасная картина, что всадники невольно остановились на краю поляны, глядя на это волшебное зрелище. А дальше, между деревьями странным мерцающим маревом клубился голубой туман. И вот из этого тумана выплыла голова высокого, чёрного коня, украшенная серебристой сбруей, а следом появилась и фигура всадника. Это был могучий рыцарь в чёрных доспехах, покрытых странной вязью серебрящихся узоров. На его голове матово поблескивал драгоценной отделкой шлем с опущенным забралом, а на плечах лежал тяжёлый, переливчатый, чёрный плащ. Выехав на поляну, он остановился, вглядываясь туда, где замерли поражённые его появлением всадники.

— Простите, сударь, — слегка дрогнувшим голосом проговорил Эдам, — мы заблудились и не можем найти дорогу! Не подскажете ли, как нам добраться до замка Фурже?

Рыцарь всё так же безмолвно взирал на них, а потом, потянув рукой в железной перчатке повод, развернул коня налево и так же медленно удалился, въехав в клубы тумана, выползающие из лесной чащи.

— Странный какой-то, — пробормотал Эдам.

— И невежливый, — возмущённо кивнул лис. — Разве трудно поздороваться и указать путникам дорогу?

— Но почему он ночью в лесу в шлеме с опущенным забралом? — озабоченно спросил оруженосец и обернулся к Марку. — Ваше сиятельство? Что случилось?

Он с испугом смотрел на своего сеньора, а тот бледный и замерший, как изваяние, остановившимся взглядом смотрел туда, где только что скрылся странный рыцарь.

— Марк? — встревожился Джин Хо. — Что с тобой? Он тебя околдовал или…

— Всё в порядке, — пробормотал тот и невольно тряхнул головой. — Я просто…

— Да что такое? Ты знаешь его? Что в нём такого необычного?

— Это… — Марк словно задохнулся и прижал ладонь к груди, чтоб унять дрожь и перевести дыхание. — Это Ив де Роше. Чёрный барон.

— Кто?

— Разве Ив де Роше не погиб? — испугался Эдам. — Господин Клеман рассказывал мне о нём! Но он сказал, что барон погиб в той войне!

— Это так… — Марк наконец смог вздохнуть свободней и сжал повод коня. — Едем дальше. Нам нужно добраться до Фурже.

Он тронул Грома с места и через поляну поехал туда, откуда недавно появился чёрный рыцарь. Ему казалось, что сейчас он утонет в этой клубящейся пелене, и с ужасом ждал, что из неё снова появится чёрный всадник. Но туман там оказался не таким уж густым, и в нём вполне можно было различить тропу, ведущую меж деревьев, стволы которых выступали по сторонам бледными кривыми колоннами.

А ещё через какое-то время они снова выехали на поляну, но она была просторней и посреди неё в зарослях орешника стояла небольшая, немного покосившаяся хижина.

— Давайте задержимся здесь ненадолго, — предложил Джин Хо, с тревогой поглядывая на Марка. — Неизвестно, сколько мы ещё проплутаем, а я хочу есть. К тому же ты дрожишь, словно в стужу, так что неплохо было бы растопить очаг. Там же есть очаг? — он вопросительно взглянул на Эдама, и тот неуверенно кивнул.

Юноша торопливо спрыгнул на землю и схватил уздечку Грома. Марк тоже спешился и направился к хижине. Отворив висевшую на ивовых кольцах потемневшую дверь, он вошёл в тесную комнатку. В её центре темнело обложенное камнем кострище, над которым в конусообразной кровле виднелось отверстие для дыма. Вокруг этого примитивного очага стояли грубо сколоченные из неровных досок скамьи. Марк присел на одну из них и невольно запахнул на груди дорожный плащ. Вскоре появился Эдам с охапкой хвороста и быстро развёл огонь, после чего пододвинул к себе дорожную сумку. Он вынул оттуда несколько белых полотняных свёртков и оплетённую лозой бутыль. Достав из свёртка пирог с крольчатиной, он протянул его господину, но тот сидел, как-то рассеянно глядя в потрескивающий у его ног огонь.

— Марк! — окликнул его Джин Хо. — Давай поедим и двинемся дальше!

— Конечно, — пробормотал тот и, заметив умоляющий взгляд своего оруженосца, взял из его рук пирог, а юноша, слегка успокоившись, снова полез в мешок за оловянным кубком, чтоб налить в него вино.

Тепло, яркие язычки пламени, пряный вкус сочной крольчатины и кисло-сладкое красное вино наконец немного оживили Марка. Он словно проснулся от какого-то мрачного и тревожного сна и, осмотревшись, увидел вполне уютную обстановку старой лесной хижины и дорогие ему лица. Лис внимательно наблюдал за ним, не переставая жевать.

— С тобой всё в порядке? — спросил он.

— Да, уже всё хорошо… Я немного…

— Испугался? Это понятно. Люди боятся призраков.

— Нет, дело не в этом, — покачал головой Марк. — Я был просто потрясён, снова увидев его. Мы не были друзьями, но я часто видел его в этих латах и невольно восхищался его величественным видом. Мне точно известно, что он умер, потому снова увидеть его…

— А ты уверен, что это он? Ты не мог спутать его с другим рыцарем? Ну, сумерки, туман, расстояние не такое уж близкое.

— Нет, это был он. Эти доспехи и сбруя коня были сделаны на заказ королевским оружейником. Если я и не смог разглядеть узоры на его панцире, то форму шлема видел отчётливо, как и медальон с крыльями на груди его лошади. Она тоже была чёрной, и эти серебряные крылья мерцали на её атласной шкуре. Даже в военном походе он носил плащ из бархата, подбитый мягкой шерстяной тканью… Он был богат, осознавал свой статус и его величие не было наигранным. Он был героем. И он погиб. Его гибель выглядела так странно и обидно…

— Ты о чём? — уточнил лис, взяв с расстеленной на лавке скатёрки кусок вяленого мяса.

— Я до сих пор не знаю, что произошло, — болезненно сдвинув брови, проговорил Марк. — И не могу отделаться от мысли, что в этом есть и моя вина.

— А что ты об этом знаешь?

— Немного. Мы с де Роше недолюбливали друг друга, оба были слишком горды и не умели прощать обиды. Я не желал признавать его достоинства, замечая лишь недостатки, а он считал меня избалованным питомцем короля, способным лишь на глупые шутки. Потом всё изменилось. Началась война. Я был с Арманом, сражался отважно рядом с ним плечом к плечу, потом был ранен в бою и, едва встав на ноги, снова рвался в бой. И видя это, Арман пожаловал мне золотые шпоры, позволил называться своим титулом и носить на одежде герб де Сегюров. Он дал мне под начало отряд отчаянных вояк, и вскоре мы одержали первые победы. Тем не менее, мой статус был не так высок, как у Ива де Роше. Он привёл в войско короля отряд из трёхсот конных рыцарей, и вскоре их уже знали, как Крылатую конницу, потому что они объявили своей покровительницей святую Лурдес и украшали свои латы и упряжь коней лебяжьими крыльями. Именно тогда де Роше и прозвали Чёрным бароном за его чернённые узорчатые латы, чёрного коня и чёрный бархатный плащ. Он выглядел богом войны, сочетая в своём облике силу, красоту и благородство. За несколько месяцев отчаянных сражений, — а он всегда был там, где велись тяжёлые бои, — он потерял лишь пятую часть своих рыцарей, но им на смену тут же приходили новые воины, стремившиеся попасть в знаменитую Крылатую конницу, слава о которой гремела на всё королевство.

Марк замолчал, как-то печально глядя в огонь.

— Он совсем немного не дожил до нашей победы. Его отряд был почти уничтожен, и вскоре о нём все забыли, потому что его не было на стенах Бламонта, и он не въезжал вместе с королём в Сен-Марко под звуки труб в облаке цветочных лепестков. Его память почтили, но слава досталась тем, кто выжил.

— И как он погиб? — уточнил Джин Хо.

— Это странная история, — задумчиво проговорил Марк. — Та кампания отличалась от других, когда стороны вели позиционные бои и часто сходились на полях для крупных сражений. Тактика Армана была совсем другой. Он любил быстрые и непредсказуемые удары, потому часто ставил перед своими командирами небольшие, но важные задачи, которые постепенно изменяли положение сторон. К тому же у него была отличная разведка. Он уничтожал или захватывал обозы и склады противника, занимал его крепости, брал города, ставшие союзниками алкорцев, чтоб лишить их мест для постоя, источника фуража, провианта, оружия и подкреплений. Он перерезал их вены и артерии, постепенно обескровливая армию альдора. У него под рукой всегда было несколько лёгких на подъём и достаточно мощных отрядов, которые он перебрасывал с места на место. Ими командовали те, кого называли молодыми баронами Армана, хотя среди них были графы, виконты и даже маркизы, а также простые рыцари, одарённые выдающимися способностями. Все они были отлично подготовлены, отважны и бесконечно преданы королю и Сен-Марко. Таким был я, и таким был Ив де Роше.

Он ещё немного помолчал, а потом протянул Эдаму кубок, чтоб тот снова наполнил его вином.

— Я до сих пор помню тот военный совет, куда меня вызвали из лесного лагеря, где остановился на отдых мой отряд. Примчавшись на зов короля, я увидел у коновязи красивого коня с серебряной отделкой сбруи и сразу понял, что увижу де Роше. В шатре он в своём чёрном панцире, покрытом вязью узоров, и бархатном плаще, выделялся среди других командиров. Маркиз Беренгар обрисовал нам сложившуюся обстановку, а также те цели, которых следовало достичь в самое ближайшее время. Нужно было захватить или отбить у врага несколько небольших городов и замков. Их значение было неочевидно, но после того, как он разъяснил отдалённый результат наших действий, я мог только восхищаться гениальностью его замысла. Затем Арман говорил с каждым из нас и поставил чёткие и понятные задачи. Отряды Адемара и Ремара-Амоди должны были выдвинуться на север и захватить город Карнаван, отряды Делагарди и де Бертена — Лотри на западе. Де Роше было приказано захватить Моле, Аллар отправлялся в Фонтен, а мне нужно было взять и любой ценой удерживать до подхода подкреплений замок Ремьен. Это был небольшой замок, принадлежащий союзнику алкорцев барону де Ремьену. К моменту моего прибытия туда, в нём хранился подвезённый туда обозом провиант для наёмников альдора из города Берген, которые стояли лагерем под Монтеньи. Разведчик короля, побывавший в замке под видом торговца полотном, разъяснил мне обстановку, и я решил не рисковать своими людьми, устраивая штурм. Я знал, что сам барон де Ремьен со своей дружиной в это время находился в Фонтене, а в замке заправляла его мать. Потому я явился под стены и, не прячась, объявил, что направлен капитаном наёмников, кажется, его звали Штолле, чтоб забрать обоз и препроводить его под Монтеньи. Она поверила мне не сразу и, выйдя на стену, начала расспрашивать о Бергене, но я бывал в этом городе, и отвечал на её вопросы без запинки. Наконец, она приказала открыть нам ворота. Мы без особого труда захватили замок, который охраняли лишь челядь и несколько ветеранов. Я запер их в подземелье, а хозяйку вместе с её дамами в покоях. Всё прошло удачно, но спустя день под стены явился настоящий отряд из Бергена, и вскоре начался истинный ад…

Марк горько усмехнулся своим воспоминаниям.

— У меня было всего тридцать человек, и мне предстояло удерживать замок, который был вовсе не такой уж неприступной твердыней. Штурм следовал за штурмом, к осаждавшим нас ландскнехтам прибыло подкрепление, мои люди гибли, а помощи всё не было. У меня осталась лишь половина моего отряда, когда наконец в тыл наёмникам ударила конница Аллара. Закончив свои дела в Фонтене, он тут же примчался к нам на выручку. Его рыцари разбили изрядно потрёпанных нами ландскнехтов и рассеяли их по равнине, после чего те спешно скрылись в лесах. Впустив Аллара, я по приказу короля передал ему Ремьен. Узнав о наших потерях, он предложил мне отправиться в захваченный им Фонтен, чтоб отдохнуть и залечить раны, а также пополнить наши ряды новобранцами. Он рассказал мне, что стоял под стенами города почти неделю, пытаясь взять его, но всё было безуспешно. Время поджимало, и потому он вынужден был отправить к Арману гонца и просить подкрепление. И вскоре к нему на подмогу явились де Морен и Крылатая конница, которые с ходу вступили в бой и вскоре прорвали оборону алкорцев, после чего город был взят. Де Морен привёз с собой приказ короля передать Фонтен ему и срочно выдвигаться в Ремьен на помощь нам.

— Что ж, — удовлетворённо кивнул лис. — Вашему королю и его баронам не откажешь в умении действовать быстро, решительно и по обстановке. А что с де Роше?

— Я как раз подхожу к этому, — кивнул Марк. — Как вы помните, его Арман отправил отбивать у алкорцев городок Моле. Надо сказать, что хоть сам город невелик, он был очень важен для нас, потому что расположен на берегу реки Роны. Там есть пристани и склады. Жители Моле издавна занимались тем, что принимали грузы с кораблей и барж на реке, перегружали их на телеги и отправляли дальше посуху. Ну, или наоборот, перегружали обозы на баржи и те по реке везли товары на север и юг. Моле расположен на землях Сен-Марко и традиционно поддерживает королей. Он использовался при доставке грузов для нашей армии, но незадолго до этого его захватил алкорский барон Блантор. Арман приказал выбить его из Моле и забрать порт обратно. Когда Крылатая конница прибыла под Моле, они увидели выстроившихся в боевой порядок алкорцев, которых было не меньше полутысячи. Блантор решил дать бой в поле, по всем правилам. Битва была тяжёлой, но де Роше одержал победу и даже захватил Блантора и его капитанов в плен. Однако и сам он понёс потери, почти пятьдесят его рыцарей погибли, было много раненных. Он занял Моле и жители организовали для его рыцарей лазарет в одном из складов. А потом он получил этот приказ… — Марк тяжко вздохнул. — Я так и не узнал, кто его направил. Может, это были алкорцы? Этим приказом Арман будто бы велел ему отправиться в лес у Ведьминой горы под Монтеньи для соединения с отрядом барона де Сегюра, после чего встать лагерем и ждать дальнейших распоряжений. Мне рассказывали, что де Роше, прочитав приказ, ворчал: почему он должен нестись сломя голову ко мне, если у меня лишь горстка головорезов, которым ничего не стоило примчаться в Моле, чтоб присоединиться к Крылатой коннице. Однако он решил, что приказ связан с тем, что именно этот лес должен быть отправной точкой его дальнейших передвижений. К тому же он не мог ослушаться приказа короля. Понимая, что Моле снова может подвергнуться нападению алкорцев, он не решился бросить своих раненных и горожан без защиты. Потому взял с собой сотню всадников и отправился к Монтеньи, приказав остальным охранять город под началом лейтенанта барона де Шамбле. А через день поступил новый приказ, которым барону де Роше было предписано срочно выдвигаться под Фонтен на помощь барону Аллару. Поскольку к Моле уже подходил отряд лучников маркиза Вайолета, де Шамбле со своими подчинёнными поспешил исполнить приказ короля. Он и рассказал всё это Аллару, когда Фонтен был взят.

— Погоди, — нахмурился лис. — Я правильно понял, что первым приказом ему было велено отправиться на встречу с тобой в это Монтеньи, в то время как ты был в Ремьене?

— Именно так, — кивнул Марк. — Но не это самое страшное, а то, что его направили именно туда, где стояли лагерем наёмники из Бергена, которые служили алкорцам!

— То есть, это была западня?

— Да! Едва услышав об этом от Танкреда, я всё понял и, выехав из Ремьена, поспешил к Монтеньи. У меня было всего пятнадцать человек, двое из которых были ранены. Я понятия не имел, что буду делать, но всё время думал о том, что де Роше ждёт там меня, потому что об этом написал ему Арман. Увы, я опоздал… Когда мы въехали в тот лес, вокруг лежали вперемешку тела ландскнехтов и рыцарей Чёрного барона. Без препятствий мы доехали до подножия горы, и встретили там несколько наёмников, которые, увидев нас, поспешно скрылись за деревьями. Мы поднялись на голую плоскую вершину, где виднелась полуразвалившаяся каменная башня. Когда мы приблизились, на нас скинули камень, но потом, разглядев, кто подъехал, впустили в башню. Там прятались от осаждавших их наёмников семь рыцарей, включая самого де Роше, — всё, что осталось от сотни всадников, выехавших с ним из Моле. Когда меня провели к нему, он лежал на своём бархатном плаще, его грудь была стянута бинтами, сделанными из рубах рыцарей. Пробитый мечом панцирь был снят и стоял рядом. «Наконец ты пришёл, де Сегюр», — произнёс он, увидев меня.

Марк снова смолк, опустив голову, а потом, вздохнув, продолжил:

— Он ни в чём меня не обвинял, да и не было за мной никакой вины, но душа моя болела, когда он сжимал мою руку. Он говорил о том, что я должен сделать после его смерти, что передать его жене и матери. Когда он смолк, всё, что я мог сказать: «Мне жаль». Он смотрел на меня печально и спокойно, потом в последний раз сжал пальцами мою ладонь, улыбнулся и закрыл глаза. Я до сих пор помню его безмятежное лицо. Умирая, он знал, что стал жертвой какой-то трагической ошибки и сожалел лишь о том, что вместе с ним в неё попали его рыцари. Я думаю, он уже понял, что его Крылатая конница вслед за ним канет в вечность.

— Но ведь часть его рыцарей ушла вместе с бароном де Шамбле! — воскликнул Эдам, потрясённый этим рассказом.

— Их осталось меньше сотни, — ответил Марк. — Я слышал, что часть из них погибла при штурме Фонтена, а те, что остались, были преданны королю и Чёрному барону, но, кажется, не испытывали особого почтения к де Шамбле. По крайней мере, шесть рыцарей, которых я нашёл вместе с их командиром на Ведьминой горе, не вернулись к нему. Один был тяжело ранен, но остальные пятеро предпочли вступить в мой отряд.

— Какая печальная история, — грустно вздохнул Джин Хо. — Но если ты полагаешь, что чёрный рыцарь, встретившийся нам недавно, — призрак барона де Роше, то что он здесь делает?

— В Фурже живёт его сын Алан. Мы едем именно к нему. Потому я и не хотел брать с собой Ламбера и Клемана. Когда-то они служили в Крылатой коннице и до сих пор скорбят об участи барона де Роше. Я не хочу тревожить их души тем скандальным делом, в которое вынужден ввязаться по приказу короля. Нас ожидает баталия за право опеки над мальчиком, и я совсем не уверен, что те, кто претендуют на это право, заботятся о его интересах, — Марк посмотрел на сосредоточенные лица своих спутников и усмехнулся. — Я вижу, вы приуныли. Однако наши запасы съедены, и ночь становится всё темнее. Мы нашли третий ориентир, и отсюда совсем недалеко до цели нашего путешествия. Едем?

Джин Хо кивнул и поднялся, а Эдам начал поспешно складывать в свой мешок остатки еды и посуду.