Итак. Очередная победа. Ключевое слово здесь, очередная. Противостояние с соседями представляло собой череду нескончаемых столкновений. И вроде бы мы раз за разом выходили победителями, но толку от этого пока было немного. Месторождения изумрудов так и находились под арестом, и конца этой тяжбе было не видно.

Вроде и коалицию противника мы успешно развалили, противостоять нам остался только боярин Кирилл Бельский. Да и того мы лишили поддержки Администрации Генерал-губернатора, Хмурый со своими девчонками постарался, всё же Степан в таких мутных делах незаменимый человек.

Более того, через жену Муравьёва мы организовали приватную встречу с Генерал-губернатором Председателя Правления «Первой Изумрудной Компании», Василия Фёдоровича Кропоткина. Уважаемые люди договорились, что власти Губернии больше не будут поддерживать наших противников и чинить нам препятствий. Что касается личных интересов Генерал-губернатора, то они будут учтены и Муравьёв ничего не потеряет, поскольку после того, как добыча изумрудов возобновится, наша Компания обещалась направлять регулярные платежи в различные фонды, связанные с Фёдором Афанасьевичем, то бишь прямиком в его бездонные карманы.

Генерал-губернатор обещал нам всяческое содействие в дальнейшем, но на судебные тяжбы повлиять он не мог, и не в его власти было распорядиться снять арест со спорных земель, на которых располагались месторождения изумрудов.

А тем временем боярин Кирилл Бельский не сдавался и продолжал нам пакостить. Вскоре выяснился неприятный момент, оказалось, что Бельский выкупил у наследников барона Барановского его пакет акций. Но главная проблема заключалась даже не в этом, а в том, как Бельский распорядился этими акциями.

Получивший в Англии образование Бельский, имел обширные связи не только в столице, но и во многих крупных странах, и мы его явно недооценили.

Честно говоря, у меня были претензии к семейству Кропоткиных. Мы всё же компаньоны. Я успешно отрабатывал всё что касается силового противостояния с противником. Выиграл войну с объединённой армией коалиции, физически вывел из игры двоих членов коалиции и помог перетянуть на нашу сторону барона Уварова. Нейтрализовал главного союзника наших противников в Администрации Губернии, барона Пыжа. Организовал приватные контакты с самим Генерал-губернатором Муравьёвым.

А вот вопрос судебной тяжбы за право разработки месторождений изумрудов, был задачей семейства Кропоткиных и их юристов, и успехов на этом направлении пока не наблюдалось.

От приглашения на встречу с Председателем Правления, Василием Фёдоровичем Кропоткиным, я ничего хорошего не ожидал. Было понятно, что несмотря на все наши усилия, конца тяжбе не видно, и, похоже, что боярин Бельский подсуропил нам очередную гадость.

И стоило мне переступить порог кабинета Василия Фёдоровича, в офисе нашей «Первой Изумрудной Компании» в Екатеринбурге, как по кислым лицам самого Кропоткина и присутствующих здесь же ведущих юристов, я убедился, что хорошими новостями они меня не порадуют.

— У нас очередные проблемы, — ожидаемо сообщил мне Василий Фёдорович, стоило мне только усесться за столом совещаний.

— Кто бы сомневался, — вздохнул я.

— Как вам уже известно, Бельский выкупил у родственников погибшего Барановского пакет акций «Изумрудной Компании Гудвин». С имеющимся у него до этого пакетом акций и особенно, учитывая то, что он владеет «Золото акцией», Бельский получил право не только блокировать наши решения, даже с учётом акций господина Уварова, но и принимать собственные решения, не считаясь с нашим мнением. Как вы помните, мы обсуждали разные меры воздействия на Бельского, включая и самые жёсткие.

Я понял, что Василий Фёдорович намекает на вариант физического устранения неуживчивого боярина. Такой вариант мы действительно обсуждали, как крайнюю меру.

— Но на днях выяснилась пренеприятнейшая вещь. Оказывается, Бельский, перепродал акции Барановского крупной китайской компании, занимающейся добычей и торговлей драгоценными камнями, «Чайна Сино Кристалл Даймонд», — продолжил Кропоткин. — И теперь ситуация просто аховая. Эта компания пользуется большим влиянием в мире международной торговли драгоценными камнями, имеет везде большие связи, в том числе и в Российской Империи. По этой причине всё, что касается тяжбы относительно расположенных на вашей земле месторождений изумрудов, будет рассматриваться очень аккуратно, чтобы не вызвать международного скандала. И как вы понимаете, в этих условиях, даже если господин Бельский внезапно исчезнет, это не решает проблему, поскольку в случае его смерти в соответствии с соглашением между ним и «Чайна Сино Кристалл Даймонд», компания имеет право первой выкупить у наследников Бельского, принадлежащие ему акции.

А вот это было уже неприятно. Такой финт ушами со стороны Бельского существенно менял картину противостояния. Китайцы — это серьёзно. И хотя Китайско-монгольское иго было и в прошлом, но связи остались. В жилах многих дворянских российских семейств текла кровь бывших угнетателей, и даже Великие Дома имели родственные связи с Китайской Империей.

Поэтому с новыми совладельцами «Изумрудной Компании Гудвин» придётся считаться даже Кропоткиным.

Надежды урегулировать имущественные споры и вернуться в Москву становились всё более призрачными. В принципе, я мог бы бросить все дела на Василия Фёдоровича и оставить Кропоткиных бодаться с нашими конкурентами, свою крутость я уже показал, войну выиграл, часть конкурентов устранил, часть вынудил перейти на нашу сторону. Но не привык я бросать дело на полдороги и потому решил задержаться ещё немного.

Сделаем последнюю попытку решить вопрос цивилизованными способами. Ну а если нет. То на нет, как говорится и суда нет. Если меня разозлить, то я становлюсь очень опасным. Я, конечно, уеду обратно в Москву, не могу же я здесь вечно торчать. Но если не договоримся, то напоследок я всё же попробую использовать свои методы и плевать, если кому-то это не понравится.

Первое заседание Губернского суда было назначено уже на послезавтра, и у нас будет наконец возможность понять, какими козырями располагают наши противники.

* * *

Зал заседаний Губернского суда, где проходило слушание нашего дела, был не то чтобы старый, скорее старинный, монументальный. Скамьи для зрителей из отполированного за долгие годы задницами дерева, массивный стол для членов суда, тусклый дубовый паркет пола и стены, обшитые панелями из тёмной древесины.

Выглядело всё очень солидно, но провинциально, и в зале стоял какой-то едва уловимый запах. Может запах закона, а, может, так пахло старое дерево.

Судья была под стать залу, женщина средних лет, полная, суровая и чувствовала она себя явно не в своей тарелке. Её можно было понять, если раньше за Бельского и компанию активно выступала Администрация Губернии, то теперь ситуация изменилась.

Судья оказалась между Сциллой и Харибдой. С одной стороны, Кропоткины, с другой стороны, крупная китайская корпорация с большими связями в столице Империи. Теперь сослаться на кого-либо будет невозможно, и вся ответственность за принятые решения будет ложиться на саму судью.

Было очевидно, что в такой ситуации судья будет всячески тянуть время, чтобы не принимать никаких окончательных решений. То есть и так непростой процесс грозил затянуться до бесконечности.

Спор был хозяйственный, и его подоплёка сильно не афишировалась, поэтому зрителей в зале было немного. Зато юристов с обеих сторон было в избытке.

С нашей стороны команду адвокатов возглавлял опытный юрист Стефан Левандовски, мужчина высокий, солидный, даже, можно сказать, монументальный, с пышной львиной гривой волос и непоколебимой уверенностью в себе.

Со стороны противника основным адвокатом выступал чопорный худой немец Карл Фишер, которому изящные очки в золотой оправе придавали вид человека мудрого и учёного. Тоже известный мэтр юриспруденции и чертовски дорогой.

Начали ожидаемо с договора аренды на право разработки месторождений изумрудов, якобы заключённого «Изумрудной Компании Гудвин» с графиней Малышевской.

Наши юристы утверждали, что договор поддельный и не имеет юридической силы. На суде были представлены результаты независимой экспертизы, которые гласили, что с вероятностью пятьдесят процентов подписи графини на документах поддельные, но отсюда также следовало, что с вероятностью пятьдесят процентов эти подписи можно считать подлинными.

Противная сторона вызвала в качестве свидетеля бывшего Управляющего графини, Пафнутия Цимбалюка. Управляющий заявил, что договор аренды имел место быть, что он сам участвовал в его разработке, своевременно информировал обо всём графин. И та подписала документы в его присутствии, находясь в здравом уме и твёрдой памяти.

Однако это всё были только слова, которые подтвердить Управляющий ничем не мог. А нотариус, который якобы заверял все эти документы, несколько лет назад покинул территорию Империи, и его нынешнее местонахождение было в настоящий момент неизвестно.

Следом выступил мэтр Карл Фишер.

— Прежде всего, хочу обратить внимание суда на результаты экспертизы договора аренды. Хотя эксперты дают только пятьдесят процентов достоверности, сличая подписи графини на документах с другими источниками, но следует учитывать, что графиня была уже немолода, и хотя рассудок её был ясен, но физическое состояние было далеко от совершенства. В частности, графиня страдала артритом, и руки её уже плохо слушались из-за воспаления и деформации суставов, поэтому ручку она держала уже с трудом, что безусловно влияло на чёткость подписи, и безусловно затрудняет проведение экспертизы при сравнении подписей разных лет. Учитывая это, совпадение в пятьдесят процентов, которое зафиксировали эксперты, является чрезвычайно высоким и подтверждает достоверность подписей графини на документах. Прошу суд, это учесть. Кроме того, в этой ситуации особое значение имеют показание свидетеля, честнейшего человека, который участвовал в подготовке этих документов и лично присутствовал при подписании графиней документов, которому графиня доверяла в течение многих лет.

Господин Фишер говорил красиво, гладко, его сочный баритон, богатый обертонами, обволакивал присутствующих в зале суда, вызывая у них в умах видение бодрой старушки со смышлёным взглядом, подписывающей документы трясущимися руками.

Сволочь нехорошая, так и хотелось дать ему в морду. Но следовало признать, что Фишер весьма искусно манипулировал аудиторией.

— Кроме того, следует учитывать фактическое положение дел на приисках, — продолжал между тем вещать мэтр. — Общеизвестно, что в течение последних двадцати лет Компания моих клиентов вела разработки обсуждаемых месторождений драгоценных камней и никаких вопросов ни со стороны владельцев земли, ни со стороны властей не возникало. Что означает, что графиня безусловно, была в курсе происходящего и считала действия Компании по добыче драгоценных камней на её землях, обоснованной и законной.

После Фишера выступал наш адвокат, мэтр Левандовски. Он тоже мастерски жонглировал фактами, приводил веские аргументы и всячески дискредитировал доводы противной стороны. В частности, указал суду, что честнейший, по словам мэтра Фишера человек, Управляющий Цимбалюк, в ходе передачи дел новому Управляющему был уличён во множествах злоупотреблений и подозревался в хищении имущества и денежных средств, принадлежащих графини. В настоящее дело против господина Цимбалюка возбуждены уголовные дела, и потому показаниям такого свидетеля грош цена. То есть главный свидетель противной стороны, попросту жулик и доверять его словам не стоит.

Что касается того, что «Изумрудная Компания Гудвин» в течение многих лет незаконно разрабатывал месторождение изумрудов, то это является отягчающим обстоятельством, и мы намерены обратиться в суд с иском о незаконных действиях этой Компании.

В общем, оба мэтра говорили, много, красиво и убедительно, демонстрируя своё высокое профессиональное мастерство и отрабатывая звёздные гонорары.

Но мне уже было понятно, что путь судебных разбирательств ведёт в никуда и длиться эта тяжба может очень долго.

В итоге, в ходе слушания дела ни одна сторона не получила преимущества. Довольной осталась только судья, поскольку она с чистой совестью назначила повторную, более тщательную экспертизу документов по делу, которую должны были провести столичные эксперты в Москве. А поскольку процесс этот не быстрый, то следующее заседание по делу судья назначила через месяц.

У меня было непреодолимое желание шарахнуть каким-нибудь убойным заклинанием, чтобы разнести к чертям собачьим весь этот гадючник. Ситуация складывалась критическая. Сидеть в Екатеринбурге ещё несколько месяцев я никак не мог себе позволить. Надо было что-то срочно придумать.

После заседания суда мы вернулись опять в кабинет Кропоткина и принялись думать. Получалось у нас это, мягко говоря, не очень.

— Ну что, господа хорошие? Как будем выходить из положения? — поинтересовался я, стоило нам только рассесться за столом совещаний.

— Вопрос сложный, — важно заявил мэтр Левандовский. — Управляющий Цимбалюк много лет был доверенным лицом графини. Поэтому имел возможность досконально изучить её подпись, а также в его распоряжении имелись многочисленные документы с оригинальными подписями графини. Следовательно, он мог весьма достоверно изобразить подпись графини. При этом следует учитывать, что подписывал документы он наверняка той же самой ручкой и теми же чернилами, которыми пользовалась графиня, что будет дополнительным доводом при проведении экспертизы.

Также следует учитывать косвенные факторы. С возрастом, особенно при наличии болезней суставов, подчерк может меняться, поэтому подписи, сделанные графиней в разные годы и даже в разные дни, могут несколько различаться.

Да и свидетельство Управляющего, что он лично присутствовал при подписании графиней документов, тоже имеет определённый вес, поскольку наши возражения, что он фактически воровал, будучи на службе графини, являются всё же косвенными аргументами.

Поэтому, вероятно, никакая экспертиза не будет утверждать, что на сто процентов подпись графини под документами фальшивка. Особенно с учётом косвенных доказательств, о которых я только что говорил.

Более того, я бы не исключал вероятность того, что Управляющий Цимбалюк, будучи доверенным лицом графини, мог подсунуть на подпись пожилой женщине эти документы, и подпись графини является подлинной.

— И какие выводы? — недобро прищурившись, поинтересовался я.

— Честно говоря, ситуация патовая, — развёл руками мэтр Левандовски. — Мы не можем однозначно доказать, что документы являются подделкой, а противная сторона не может доказать их подлинность. Таким образом, учитывая финансовые возможности обеих сторон и их связи, судебный процесс может длиться неопределённо долго.

— А временно снять арест с месторождений изумрудов, пока длится процесс, мы могли бы? — поинтересовался Кропоткин.

— Боюсь, что это невозможно, — тяжело вздохнул Левандовски.

— То есть законным путём мы ничего сделать не можем? — требовательно обратился я к юристу.

Тот только молча развёл руками.

— Похоже, тогда нам придётся прибегнуть к другим методам, — обратился я к Кропоткину.

— Я думаю, что это нецелесообразно, — поморщился Василий Фёдорович. — Даже если мы каким-то образом нейтрализуем Бельского, то воздействовать на такую мощную международную компанию, как «Чайна Сино Кристалл Даймонд» мы не сможем. Что бы мы против них ни предприняли, это всё равно что сражаться с Гидрой, на месте каждой отрубленной головы появляются две новых.

Наступило тяжёлое молчание. Кропоткин и мэтр Левандовски выглядели откровенно удручёнными, и, похоже, что толку от них не будет никакого.

И в этот момент я понял, что с этими людьми кашу не сваришь.

Василий Фёдорович, конечно, Кропоткин, но это не Константин Кропоткин, который готов порвать любого врага. Может родственник Константина Петровича и боец, но его оружие, это скорее деньги и экономические хитрости, а не прямое столкновение лоб в лоб.

Наши юристы, может, и хороши, но они привыкли к долгому вдумчивому противостоянию, и стараются придерживаться правового поля, где шаг вправо, шаг влево, по их правилам уже считается преступлением.

Ну что ж. Значит, придётся действовать своими методами. Мне нужна победа. И не просто победа, а быстрая и решающая.