Он не собирался плакать.

Он не собирался плакать.

Чёрт, он точно собирался разреветься. Скорее всего, в тот самый момент, когда появится Обри.

Ник прочистил горло, поправил бабочку и попытался не обращать внимания на пятьдесят выжидающих взглядов, устремлённых на него. Апрельское солнце согревало шею, и он отвлёкся, осматривая задний двор, превращённый в сказочное место с гирляндами огоньков и столами, задрапированными тканью.

Чёрт, Меган постаралась на славу — всё выглядело как из сказки. Неужели ондействительно испортит эту красоту, устроив истерику на глазах у всех?

Скорее всего, да. Потому что уже через несколько минут он поклянётся в любви женщине, которая выжгла своё имя в его душе ещё полжизни назад. Сегодня он, наконец-то, сделает Обри Маклин своей женой.

От этой мысли у него перехватило дыхание, а сердце болезненно сжалось. Он ещё не видел её сегодня — всё утро она провела с Пейдж, занимаясь причёской, макияжем и всем тем, чем занимаются невесты в день свадьбы. Но уже в любую секунду она выйдет из задней двери их дома и официально сделает его самым везучим ублюдком во всей вселенной.

Пейдж, сидевшая в первом ряду, поймала его взгляд. Она ухмыльнулась и показала что-то среднее между джазовыми руками и победным жестом кулака. Он натянуто улыбнулся. Рядом с ним Джексон перелистывал листы с текстом церемонии, которую собирался провести.

Задняя дверь дома скрипнула. Пятьдесят лиц одновременно повернулись.

Сердце Ника замерло.

И через мгновение Обри шла к нему — видение в кремовом атласе. Платье подчёркивало каждый изгиб её тела, которое уже двадцать одну неделю носило их ребёнка. Живот только начинал округляться, но, боже, как же она была прекрасна.

Настолько прекрасна, что онне заплакал. Её неповторимые зелёные глаза встретились с его, и волна чувств, накрывшая его в этот момент, была куда сильнее слёз. Каждая клетка его тела вибрировала, душа звучала на совершенно новой частоте. Он больше не слышал струнный квартет, не видел гостей. Весь мир сузился до женщины, идущей к нему — до человека, который каким-то чудом согласился разделить с ним жизнь.

И вот Обри уже стояла перед ним. Она улыбнулась так, что его кровь закипела. Чёрт. Она выглядела как его будущее, его надежды и все его мечты сразу.

— С днём рождения, — тихо сказала она.

У него сжалось сердце. В суматохе подготовки он почти забыл… точно. Сегодня ему исполнилось тридцать шесть. И теперь он вспомнил свой прошлый день рождения с ней — восемнадцатый, когда они сбежали к карьеру и устроили ночной пикник под звёздами. Он запоминал тогда каждую секунду, как свет звёзд отражался в её волосах, тепло её пальцев, когда она кормила его дольками апельсина. Потому что даже тогда он боялся. Знал, что это не навсегда, что он не сможет удержать её.

Он и представить не мог, что это была ровно середина пути к исполнению всех его мечт.

Чёрт. Похоже, он всё-таки сейчас расплачется.

Но Джексон прочистил горло, начиная церемонию, и жжение в глазах Ника отступило. Он потянулся к рукам Обри. Нарушает ли это правила? Возможно. Но ему было всё равно. Ему нужно было прикоснуться к ней, убедиться, что это действительно происходит. Слова уже теснились в его горле, рвались наружу.

Да. Да. Да.

К счастью, Джексон быстро подошёл к этой части. После приветствия гостей и нескольких вдохновляющих слов он перешёл к клятвам. Он заставил Ника поклясться любить и беречь Обри — то, что Ник делал уже семнадцать лет и будет делать до самой смерти. Затем Ник надел кольцо ей на палец. В ответ она надела кольцо ему. И, наконец, настал тот самый момент.

— Обри Маклин, согласны ли вы взять этого мужчину в законные мужья?

Её грудь дрогнула, глаза наполнились эмоциями.

— Да.

— А вы, Ник Такер, согласны ли взять эту женщину в законные жёны?

Эти слова прошли сквозь него, оставляя дрожь.

— Да, — сказал Ник.

Чёрт возьми, да.

— Тогда объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Что-то внутри него отпустило, словно он выдохнул воздух, который держал всю жизнь. Обри подняла лицо, и он наклонился, прижавшись к её губам, углубляя поцелуй. Из толпы послышался смех, но ему было всё равно. Он не мог думать ни о чём, кроме того, что целует своюжену, что будет любить её, беречь, защищать и с радостью отдал бы за неё жизнь. Боже, он не имел права бытьнастолько счастливым, так сиять изнутри.

Он целовал её снова и снова. И если по его щеке всё же скатилась слеза, она только тихо рассмеялась ему в губы и незаметно стёрла её — так, чтобы никто не увидел.

И это было идеально. Потому что даже среди всех этих людей у них получилось сохранить что-то только для себя.

У Обри болели ноги, что было неудивительно — всё-таки уже час ночи. Но это почти не имело значения, ничто не могло стереть улыбку с её лица. В конце концов, она была замужем. За единственным человеком, которого она когда-либо по-настоящему хотела. За мужчиной, которого любила так же сильно, как и жизнь, растущую в её животе.

С другого конца их переполненной гостиной Ник поймал её взгляд. Между ними бушевало море танцующих людей, гремела музыка, мужчины уже ослабили галстуки. Забавно — она никогда не думала, что выйдет замуж у себя дома, но когда Меган предложила это, всё показалось странно правильным. И теперь Обри понимала почему — так она могла наложить новые воспоминания поверх старых, тех, что были восемнадцать лет назад, когда она стояла на этом самом месте и кричала на отца за предательство. За то, что он разбил ей сердце.

По крайней мере, спустя столько лет Ник всё-таки смог собрать его заново.

Обри улыбнулась. Её новоиспечённый муж ответил тем же, затем передал свой напиток кому-то из собеседников — наверное, одному из ребят завода — и направился к ней сквозь толпу. Мир вокруг неё будто стал тише, когда он приблизился. Его рука легла ей на талию, охватывая её округлившийся живот, и от его взгляда все мысли в её голове исчезли.

— Миссис Такер, — пробормотал он низким голосом. — Ты смотришь на меня так, будто хочешь что-то сказать.

Каждый нерв в её теле вспыхнул. Потому что сказать ей было что, целую жизнь из слов: «я люблю тебя», «ты мне нужен», «я не могу поверить, что мы снова нашли друг друга, и никогда не перестану за это благодарить». Но вслух вырвалось только:

— Я хочу сейчас подарить тебе подарок на день рождения.

В его глазах вспыхнули искры, разгораясь в тёмное пламя. Не отрывая взгляда от неё, он повысил голос, перекрывая шум.

— Так, народ, вечеринка окончена. Всем на выход.

Обри рассмеялась. Половина гостей возмущённо застонала, но Меган взяла на себя роль организатора — отключила арендованную колонку и стала подгонять людей доедать торт.

— Вы слышали его. Как в той песне: вам не обязательно идти домой, но здесь оставаться нельзя.

Гости начали расходиться. Пейдж уходила одной из последних.

— Это был лучший день в моей жизни, — сказала она, наклоняясь, чтобы поцеловать Обри в щёку. — Я никогда не видела его таким счастливым. И теперь мы официально семья.

Глаза Обри наполнились слезами. Боже, опять? Это уже четвёртый раз за вечер. Но это не помешало ей обнять Пейдж и держать её, пока Ник не прочистил горло. Пейдж улыбнулась им и ушла.

Вскоре осталась только Меган. Она оглядела гостиную с выражением гордости и самодовольства.

— Ну что ж, — сказала она. — Отличная работа, если я могу так сказать.

Обри тихо рассмеялась, но спорить не стала. Вмешательство Меган, каким бы сомнительным оно ни было, изменило всю её жизнь.

Она подошла и тоже обняла её — что было не так-то просто, учитывая беременность.

— Я не знаю, как отблагодарить тебя за всё. Но тебе пора домой. Отдохни. Нам не нужно, чтобы ты родила раньше времени из-за меня.

Меган скорчила гримасу, потирая поясницу.

— Честно? Я бы уже не возражала. Очень хочу познакомиться с этой девочкой. Но понимаю — молодожёнам нужно побыть наедине. Если что, завтра помогу с уборкой.

Она подмигнула и ушла. Дверь закрылась, и Обри осталась наедине с мужем.

Боже, мужем. Привыкнет ли она когда-нибудь к этому слову? От одной мысли внутри вспыхивали искры.

Она повернулась. Ник шёл к ней, наступая на рассыпанное конфетти, его тёмный взгляд был сосредоточен на ней с такой силой, что у неё перехватило дыхание. Через мгновение он уже подхватил её на руки.

— Ник! — пискнула она. — Я беременна. Ятяжёлая.

Но он даже не заметил.

— Ты моя жена. Мне всё равно, даже если внутри тебя трое малышей. Я ждал восемнадцать лет, чтобы перенести тебя через порог. Так что дай мне это сделать.

В конце голос у него дрогнул, и ей тоже пришлось смахнуть подступившие слёзы.

— Ладно, — прошептала она. — Убедил.

Он понёс её по коридору, затем через «порог» — который, как оказалось, был дверью её старой спальни. Когда он переехал, они сделали её своей, а главную спальню наверху превратили в её рабочий кабинет.

Теперь Ник осторожно уложил её на кровать. Свет он не включал, и лунный свет мягко очерчивал его лицо. От этого зрелища её сердце переполнилось.

Она любила его. Никто другой даже не имел шанса.

Он молча расстегнул молнию на её платье, помог освободить руки и стянул атлас с её тела. Она облегчённо выдохнула.

— Ты ведь знаешь, что твой подарок — не я, да?

Он тихо усмехнулся, снимая с неё туфли, затем снова приблизился.

— Нет, — сказал он просто. — Это ты.

Она снова чуть не расплакалась. Эти проклятые гормоны. Смахнув влагу с глаз, она потянулась к его бабочке и отбросила её в сторону.

— Но у меня есть настоящий подарок. Письмо.

Он резко вдохнул, словно не веря.

— Письмо?

— Да.

В его голосе появилась мягкость, почти благоговение.

— Ты не обязана была…

Обри положила ладони ему на щёки. Ник писал ей каждый день. Каждое утро, поднимаясь с чашкой кофе, она находила письмо рядом с ноутбуком. Она никогда не начинала работать, не прочитав его, и всегда закрывала глаза на мгновение, позволяя его словам согреть её изнутри. Не важно, как рано она вставала и шла работать, там всегда лежало его письмо.

— Обязана, — тихо сказала она. — Слишком много времени прошло с последнего. Ты не должен ждать восемнадцать лет, чтобы получить письмо от меня.

Его взгляд изменился. Даже в лунном свете она увидела, как расширились его зрачки.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Я так, чёрт возьми, люблю тебя, что мне кажется, моё тело не может это удержать.

Её сердце взмыло вверх.

— Я тоже, — прошептала она. — Я так сильно люблютебя.

Его взгляд прожигал темноту.

— Это ведь реально, да? В смысле… это правда моя жизнь? Ты теперь моя жена? Это не сон?

Она улыбнулась. На мгновение он выглядел такимрастерянным, таким искренне ошеломлённым своим счастьем, что она больше не могла выносить расстояние между ними.

— Конечно, это реально, — сказала она и притянула его к себе, целуя.

Он не колебался. Несмотря на редкие вспышки сомнений, он всегда бросался в неё, как в глубокую воду — полностью, с головой, словно собирался в ней утонуть.

Его руки сжали её, из горла вырвался глухой стон. Этот звук окутал её, сжимая с почти болезненной силой.

Боже, она никогда не хотела его так сильно. А может, хотела всегда. Словно её тело было спичкой, ожидающей искры, и он вот-вот должен был зажечь её.

Она потянулась к его пиджаку, затем к рубашке. Запонки звякнули о пол, одежда исчезала одна за другой. Он сбросил обувь и брюки, не разрывая поцелуя. Она провела руками по его телу, ощущая, насколько он уже готов.

— Чёрт… — выдохнул он ей в губы, и она словно впитала это слово.

— Ложись, — прошептала она. — Хочу, чтобы ты был на спине.

Он отстранился, удивлённо глядя.

— Что? Зачем?

— Потому что… — она улыбнулась. — У тебя сегодня не один подарок.

Он моргнул.

— Но…

— Без «но». Не сегодня.

Он сглотнул. Он редко позволял ей брать инициативу, но не потому что не хотел, а потому что обычно был слишком сосредоточен на том, чтобы радовать её. Но сегодня был его день. Его свадьба. Она хотела, чтобы это было пронего.

Он подчинился, вытянувшись на кровати. Она освободилась от одежды и опустилась рядом, позволяя взгляду скользить по его телу, освещённому лунным светом. Он был… невероятным. Каждая линия, каждый изгиб. Его глаза сияли, словно целая вселенная.

— Обс? — хрипло позвал он.

— Что?

— Я не уверен, что долго продержусь.

Она улыбнулась и приблизилась, позволяя себе раствориться в ощущениях, в его реакции, в том, как он отвечает на каждое её прикосновение. Всё вокруг исчезло — остались только они, их сбившийся ритм сердец. Она смутно осознавала, как его руки сжимают белые простыни. Его грудь поднималась и опускалась, а комната наполнялась их дыханием.

— Обс… Это слишком… если ты не остановишься — я кончу.

Она отпустила его с тихим влажным звуком и приподнялась. Ей не хотелось останавливаться — она хотела довести его до потери контроля. Но он всегда настаивал, чтобы они достигали этого вместе, исегодня был его день рождения, поэтому она поднялась выше, оседлав его.

Она плавно повела бёдрами, скользя своим жаром вдоль него.

Из его груди вырвался прерывистый стон. Она продолжала двигаться, и это трение разжигало огонь в её крови. Когда терпеть стало невозможно, она опустила руку, направила его и медленно опустилась, принимая его в себя.

Тихий вскрик сорвался с её губ. Он ощущался невероятно каждый раз, будто был создан именно для неё. Его руки легли на её бёдра, задавая ритм, от которого внутри неё закручивался электрический вихрь.

Она наслаждалась этим ощущением — растяжением, тем, как каждая его часть одновременно казалась домом и пламенем. Его дыхание сбилось, и этот звук прошёл сквозь неё, отдаваясь в самых костях.

— Обс… — его голос был хриплым, бархатным, срывающимся где-то в горле. — Ты ведь знаешь, что ты — всё, чего я когда-либо хотел, да?

Её губы дрогнули в улыбке, даже когда удовольствие уже начинало стягиваться внизу живота, сжимая всё сильнее.

— Ты тоже, — прошептала она. — Ты — моя вечность.

В нём словно что-то сорвалось — она увидела это по тому, как напряглась его челюсть, как дрожь пробежала по телу, когда он приподнялся. Он прижал её к себе, его губы накрыли её в отчаянном поцелуе, пока он двигался ей навстречу.

Этот новый угол вырвал из её горла прерывистый стон. Она вцепилась в него, её ногти скользнули по его спине, пока каждое его движение разгоняло по телу волны удовольствия.

— Ник… — её голос сорвался в задыхающийся шёпот, когда напряжение внутри закрутилось ещё туже, как пружина, готовая сорваться. Уже не имело значения, что формально сверху была она — он перехватил контроль, и ей оставалось только держаться, пока он двигался всё сильнее. — Я… я сейчас…

— Уже? — выдохнул он.

Её пальцы впились в его плечи, тело сжалось до предела.

— Да… уже…

— Отлично, — сорвано ответил он, подводя её всё ближе к краю. — Потому что я тоже…

Внутри неё всё растворилось в ощущениях — поток, накрывающий с головой. Мир словно расплавился, волна за волной прокатывалась через неё, заставляя дрожать. Тепло вспыхнуло, затмевая всё вокруг, пока она не сорвалась окончательно. Крик сорвался с её губ, переплетаясь с его, когда он последовал за ней, содрогаясь.

Она медленно приходила в себя, задыхаясь, сердце сбивалось с ритма. Руки Ника сомкнулись вокруг неё, прижимая к себе так, будто он хотел удержать её навсегда.

Когда он, наконец, заговорил, голос был хриплым:

— Мне это никогда не надоест.

Она тихо отозвалась, всё ещё плывя в ощущениях.

— Мне тоже.

Он глубоко вдохнул, словно хотел сохранить этот момент как можно дольше.

— Это лучший день рождения в моей жизни.

Она тихо рассмеялась, отстраняясь.

— Теперь хочешь получить своё письмо?

Он улыбнулся.

— Да. И, Обс?

— Мм?

Его пальцы мягко сжали её бёдра, вызывая новый разряд по телу.

— Пожалуйста, никогда не переставай писать мне.

Она внимательно посмотрела на него, в лунном свете он казался почти нереальным.

— Только если ты пообещаешь никогда не переставать писать мне.

Он улыбнулся шире.

— Никогда.