Дагестан. Полгода спустя

Июнь врывается в размеренную жизнь Дагестана нестерпимой жарой.

Имана Босова жара никак не трогает. Кажется, после ареста и известия о гибели жены его вообще мало что интересует. Только по ночам ему снится один и тот же сон. Дербент. Ева, которая впервые смеялась в декабре на фоне моря. Во сне ее больше нет рядом. А он идет к пляжу. Вперед и вперед, по песку. Нет ни ветра, ни жары. Только спокойная серо-голубая гладь на фоне редких сосен. Иман протягивает руку к воде. Она повторяет цвет глаз его жены, а значит, если он сольется с водой, то станет к ней ближе. И каждый раз Иман просыпается в холодном поту, именно в тот миг, когда огромная водная гладь покрывает его с головой.

Но сегодня важный день. Сегодня с него сняли все обвинения и выпустили на свободу. Нет, обвинения могли бы снять раньше, но отец решил уберечь его от глупостей. Ровно полгода Иман провел за решеткой. Так решила его семья, чтобы он остался в живых. Нет, Иману это было не по нраву. Его вспыльчивая натура была готова пробить головой стену, но это мало помогло. Разве можно что-то изменить, когда тебя заперли в тесной комнате без окон?

Естественный отбор в криминальной среде жесток. Здесь не прощают просчетов. За эти полгода погибло много людей. Жадные до наживы, они убивали друг друга. Давали слово верности и тут же стреляли в спину. Только Иман остался в стороне. О нем просто забыли. Сбросили со счетов вслед за погибшим Далгатом.

Свобода встречает Имана Босова горячим ветром. Он морщится. Ему не по нраву слишком яркое солнце.

У выхода из тюрьмы его встречают отец и ещё один родственник по мужской линии — из Москвы прилетел младший брат отца Рустам. У Рустама в столице свой ресторанный бизнес, и без его помощи отцу было бы не уберечь Имана от криминала.

— Сын! Родной… — отец выбирается из внедорожника, крепко обнимает своего единственного наследника.

— Ты так похудел! Осунулся… Ну, ничего, мать ждёт. Сегодня у нас будет праздник!

Иман горько усмехается. Жмет крепко руку Рустаму.

— Спасибо, что соизволил вытащить меня, дядя, — произносит со злым сарказмом.

— Все наладится, Иман, — спокойно отвечает тот. — Потом ещё мне спасибо скажешь.

Иман сверкает в его сторону полным осуждения взглядом.

Дядя Рустам отличается от местных. Холеный, уверенный в себе, при бабках — сразу видно, что перед тобой делец из столицы, который не упустит выгодную сделку. Даже небольшой рост ему не помеха. Понятно, что у него свой интерес к бензиновому бизнесу, просто так он бы не стал помогать.

Да Иман и сам был таким в недавнем прошлом. До того момента, пока ему в тюрьму не принесли страшную весть о том, что Ева мертва, в нем кипела жизнь.

Горечь предательства родни поднимается изнутри, грозя вылиться в адскую смесь отмщения. Ему с трудом удается погасить это пламя.

— Ну, что, в ресторан? — дядя похлопывает племянника по плечу. — У меня есть для тебя шикарный подарок!

Он отходит на шаг в сторону и красивым жестом указывает на новый внедорожник цвета горького шоколада. Машину бизнес-класса совсем недавно пригнали из Европы, она стоит баснословных денег, но для любимого племянника ничего не жалко.

Иман приподнимает темную бровь.

— Хотите задобрить меня подарком?

— Садись за руль, прокатимся с ветерком. Опробуешь своего нового скакуна, — торжественно приглашает отец.

Но Иману больше не по нраву такие подарки. Последний подарок «Бентли» оказался с «сюрпризом», унесшим жизнь его жены.

Он хмурится.

— Сначала на кладбище, — обрывает веселье отца и дяди.

— Иман… но зачем на кладбище? — мужчины переглядываются.

— Что непонятного? Я хочу видеть жену!

Отец пронизывает его внимательным взглядом.

— Сын… она умерла. Ее не вернуть. Поехали в Махачкалу!

— Я хочу видеть жену! Мне вызвать такси?!

Мужчины молчат.

— Понимаешь, сын, — осторожно начинает отец. — ее больше нет. А ты есть. Надо жить дальше…

— Не учи меня, как жить, папа! — грубо обрывает его тот.

— Мы ее не похоронили, Иман, — резко перебивает его дядя Рустам.

Иман пораженно смотрит на родню.

— Как… не похоронили?

— Мы не хотели тебя волновать, поэтому не сказали об этом полгода назад. Нам не выдали тело.

— Что?!

— Тело твоей жены не выдали никому из нас. Даже ее матери отказали. Сказали, что она побывала в страшном ДТП вместе с Далгатом, и… хоронить было нечего. Все сгорело.

Странный спазм перехватывает горло. Иману трудно дышать. Ему не верится, что от красавицы Евы ничего не осталось.

— Как ты допустил, что она оказалась в машине у Далгата?! — хрипит он. — Как позволил не отдать тело?!

Отец отводит взгляд.

— Мы не стали спорить с полицией, чтобы не нагнетать. Пойми, Еве уже было не помочь, а ты остался в живых. Надо было тихо пересидеть то время. Не высовываться.

— А сын?! Где мой приемный сын?! Почему он не приехал с вами меня встретить? Как вы могли его не взять с собой?

— Сына тоже нет. Его в ту ночь увезли люди Багрова. Полковник предъявил права на ребенка, как близкий родственник. Мы не можем спорить с полицией, ты ведь знаешь — это себе дороже!

— Значит, у меня нет жены и сына? — зловеще произносит Иман. А изнутри уже поднимается что-то нехорошее, темное.

— Сын, остынь. Ты — единственный выживший наследник сети «Галактика». Завтра нотариус огласит завещание. Не стоит баламутить воду раньше времени.

Иман смотрит на отца. В его глазах так много горя, что даже дядя Рустам с его деловой хваткой не выдерживает и отводит взгляд.

— Ты не уберег мою жену, папа… Я ведь просил тебя ее увезти и спрятать! Ты же мог! Ты умеешь это делать!

— Иман, послушай меня. В ту ночь я сделал все, что мог. Но к твоему дому мы приехали слишком поздно. Единственный, кто остался в живых — это Айна. И то, потому что Ева вывела ее из дома через твою спальню.

— Значит, Ева спасла Айну, а вы не спасли ее?!

Отец тяжело вздыхает. Прячет взгляд. Ему трудно смотреть в глаза сыну.

— Мы сделали все, что могли. Никто и предположить не мог, что в твоем доме орудует Далгат. Он убил всю охрану, а Айна оказалась в заложниках!

Иман молчит. У него противно першит в горле, а глаза жжет от осознания того, что его родня в очередной раз его предала. Они отправили Еву в логово зверя, где с ней быстро расправились. И даже тупоголовый Багров со своим дружком Тагиром Курмановым не смогли спасти Еву! Загнали внедорожник, в котором был Далгат и Ева, и тот сгорел.

— Остынь, Иман, — дядя Рустам властным движением кладет свою крепкую руку на плечо племяннику. — Тот мальчишка, которого ты усыновил, чтобы уберечь Еву от смерти, никогда не был нашим. Он — отродье Багровых. Пусть они его и воспитывают. Сегодня тебе надо выдохнуть. Выпустить пар. А завтра мы поговорим о делах. Завтра ты станешь одним из самых богатых людей Дагестана. Это дорогого стоит. А жену мы найдем тебе под стать. Но! Когда ты будешь морально готов к созданию семьи. Сначала тебе надо забыть все плохое.

Несколько мгновений Босов смотрит на своих родственников. Потом резко садится в машину и хлопает дверцей с такой силой, что отец и дядька вздрагивают.

Машина срывается с места. Разметая июньскую пыль и нарушая все мыслимые правила дорожного движения, мчится в Махачкалу. Иман выпускает из рук руль, запускает пальцы в короткие черные волосы. Ему хочется вырвать их с корнем. Все, о чем он думал последние полгода — это как придет к Еве на кладбище. Ему не сказали, что тела нет! Не говорили, чтобы он не сходил с ума в четырех стенах. Родня решила за него, как ему провести полгода, утаила от него правду о Еве и ее ребенке. Для него это катастрофа.

…Утром назначен прием у нотариуса. Мать готовит для Имана новый костюм из легкой льняной ткани. Невзирая на жару, заставляет сына его надеть.

Иман выполняет ее просьбу, но его совершенно не трогает этот день. Подумать только — он добился Еву! Получил ответное чувство в ее глазах, и так быстро потерял…

Отец и дядя Рустам едут вместе с ним. По дороге забирают мать Евы, Роксану. С той все оговорено заранее. Она не претендует на бизнес, оставленный дочери. За небольшой откуп согласна подписать отказ.

Вот и нотариальная контора. Шумно работает старая сплит-система, плохо охлаждая помещение.

Нотариус оглашает завещание. Отчим оставил всю сеть заправок своей падчерице Еве. Согласно правилам наследования, Имана объявляют владельцем заправок. В небольшом кабинете, где происходит передача имущества законному наследнику, открывают бутылку хорошего дагестанского коньяка. Нет, здесь не принято употреблять спиртное, но дядя Рустам успел нахвататься в Москве плохих привычек и уверенно стягивает в них своих родственников.

Иман отказывается от коньяка. Он подходит к матери Евы.

Пытается выяснить, как так вышло, что ей не выдали тело.

Та плачет, пожимает плечами. Далгата и его подельников хоронили с особыми почестями, а про Еву забыли.

— Как, забыли?! — заводится Иман.

— Ты опять за свое? — хмурится отец. Дядя Рустам, принявший на грудь за троих, лишь морщится.

Но Босова не остановить. Благо в поселке полицейский участок расположен совсем рядом с нотариальной конторой. Сбивая все на своем пути, Иман устремляется туда.

В участке тихо. Лишь пара человек задержана на рынке за кражу мяса. Тагир Курманов со своим помощником составляют протокол.

Иман не слышит дежурного полицейского на входе. Он врывается в кабинет к Курманову без предварительного стука.

— Иман Ибрагимович? — слегка бледнеет тот. — Что, вас можно поздравить с вступлением в наследство?

Босов отталкивает напирающую сзади родню, толкает в грудь дежурного полицейского. Хватает Тагира Курманова за грудки.

— Моя жена.… где она?! Где тело?! — выдыхает ему в лицо с такой яростью, что тот едва дышит.

— Руки уберите! А то, я смотрю, вам у нас гостить понравилось? Хотите вернуться в камеру?! — приходит в себя следователь. — Остыньте! Я не похоронное бюро! Мне неизвестно, где тело вашей жены. Спросите в морге. В больнице города Махачкала, в конце концов! Я не занимаюсь похоронами. Я следователь.

Иман выпускает его форменную рубашку. Отступает назад.

Он вдруг понимает, что окружающие смотрят на него, как на безумца.

— Тело моей жены не могло пропасть! — с досадой произносит он. — Если Далгата похоронили, значит, было что хоронить.

Тагир Курманов лишь отводит взгляд.

— Есть вещи, которые мне неподвластны, — вздыхает он. — А сейчас, товарищ Босов, прошу вас покинуть мой кабинет. Иначе мне придется вас арестовать за нападение на сотрудника полиции.

— Да пошел ты! — зло рычит Иман. Расталкивает родню и быстро выходит на разгоряченный летним солнцем переулок.

Дядя Рустам его догоняет. Кладет свою руку ему на плечо.

— Знаешь, дорогой племянник, а поехали со мной в Москву? Квартира у меня большая, погостишь, осмотришься. Вдруг понравится?

Иман растерянно смотрит на родственника. Скользит взглядом по узким, выложенным камнем улочкам. Вспоминает, что у его Евы были глаза точно такого же цвета, как Каспий, и понимает — здесь он больше не сможет жить. Видеть ее глаза каждый раз в этом бескрайнем водном просторе — что может быть хуже? Ему не хочется в Москву. Его тянет поехать в Дербент. Воплотить в реальность свой сон — войти в воду и больше не вернуться.

Но дядя Рустам настойчив. Он со всем присущим дагестанцам красноречием и жестикуляцией рассказывает о красивой жизни в столице.

Вскоре к дяде присоединяется отец. Они вдвоем принимаются его уговаривать.

Босов начинает раздражаться. Кажется, у него сейчас взорвется голова от июньской духоты и громких слов. И вдруг его осеняет. Что, если Багров забрал не только ребенка, но и тело его Евы, чтобы похоронить рядом с Русланом Багровым? Рядом с подонком, который проиграл ее честь в споре, и которого хоронили, как героя?

В глазах темнеет от ярости. Надо ехать в военную часть, чтобы выяснить, где похоронили Руслана Багрова. За определенную сумму там быстро дадут нужную информацию. И если рядом с предателем обнаружится могила Евы, то полковник Багров пожалеет о своей дерзости. Жену Имана Босова должны были похоронить здесь, на родине. Даже после смерти она остается его женой.

— Хорошо, едем в твою Москву, дядя, — цедит холодно он, а сам сжимает папку с документами так сильно, что слышится хруст.