Утро следующего дня выдается суетливым. Иман выполняет свое обещание — мы отправляемся в Дербент на другой машине — неприметном черном внедорожнике, каких в округе сотни. Даже номер, и тот сливается с другими номерами. Ни за что не запомнить. Конечно, мой муж недоволен. Машины — его страсть. А тут придется ехать не на новой «Бентли», а на старом внедорожнике. Но недовольство он держит при себе. Накануне перед сном я решилась примерить сорочку, которую подарила свекровь, и наша ночь с лихвой окупила его страдания по этому поводу.

Прежде, чем попадем в Дербент, мы заедем в гости к родителям Имана, они пригласили нас на завтрак. От их дома до Дербента рукой подать, всего час езды. После завтрака свекровь предложила моему мужу оставить ребенка погостить до вечера у них в доме. Пояснила: чтобы привыкал. Ему даже приготовили отдельную детскую комнату в доме.

Мне приятно, что родители мужа готовы взять на себя ребенка, пока мы с Иманом будем в Дербенте. В отличие от меня, моему мужу с родителями повезло — они принимают его выбор, как есть и готовы поддержать.

Я наряжаю Русика в новый костюм. Надеваю ему новые сапожки. Его не удержать — рвется к Айне на кухню, показать, какой он красивый.

Выпускаю его из рук и иду в нашу с Иманом спальню, где меня ждёт приготовленное платье для визита к родителям.

Взгляд падает на постель, и по коже бегут колючие мурашки. Чувствую, как краснею и отвожу глаза. Не знаю, сколько раз за ночь я, задыхаясь от страсти, умирала и воскресала в жарких объятиях мужа на этих простынях, но заснуть мне удалось лишь на рассвете. Иман никак не мог насытиться. Брал меня снова и снова, и когда казалось, что у нас закончились силы, внезапно, то-то начинало искрить, и нас вновь заносило совсем не в сон.

Мне нравилось то, что он со мной делал. Мое тело, обычно такое неживое, внезапно расцвело. Оно реагировало на откровенные прикосновения ответной страстью, и это заводило мужа ещё сильней.

Гоню порочные воспоминания прочь и тянусь за платьем. Оно строгое, черного цвета. Длина до колен, руки и грудь полностью закрыты. Колготки и длинные сапоги дополнят образ, а шелковый платок цвета горького шоколада и новая шубка добавят шарма. День выдался теплый и солнечный, но я все равно надену шубу, уж больно мне нравится этот подарок мужа, в отличие от золота, которого так много, что его некуда складывать. Идея сдать часть украшений и обменять их на деньги кажется мне разумной. Ведь в другой стране, пусть даже это дружелюбный Кипр, без денег никак.

Я почти заканчиваю с макияжем, когда в спальню заглядывает Иман. Он в джинсах и мягком черном свитере. Мое обоняние улавливает терпкий восточный аромат его мужских духов. По коже летят мурашки, а внизу живота что-то сладко сжимается — с тех пор, как между нами началась близость, мое тело очень остро реагирует на его персону. Удивительно — он так долго меня добивался, а я только сейчас заметила, что у меня привлекательный муж.

— Готова? — интересуется он.

Киваю. Спохватываюсь:

— Чуть не забыла духи.

Пока я наношу духи, муж придирчиво осматривает мой наряд.

Наконец в его глазах мерцает удовлетворение.

— Охрана уже подогнала машину, можем ехать. Мама звонила, они нас ждут.

— Тогда поехали?

Я иду за Русиком. Забираю сына из столовой, и мы втроем выходим во двор. Айна выглядывает на порог, машет нам рукой.

— Пока, Ана! — весело кричит Русик. Машет ей в ответ своей маленькой ручкой и улыбается. Айна улыбается в ответ:

— Пока, малыш!

Двор залит солнцем, и я прикрываю глаза ладонью. В воздухе витает свежесть. Как будто не разгар зимы, а ранняя весна. Я смотрю на открытые двери большого гаража. «Бентли» там нет. Видимо, ее отогнали на вулканизацию, чтобы отбалансировать. Отвожу взгляд. Я не теряю надежды убедить Имана избавиться от подарка. Не нравится он мне, и все.

— В Дербенте будет хорошо сегодня, — открывая нам с Русиком заднюю дверцу, делится со мной Иман. Опаляет мои губы потемневшим взглядом и загадочно улыбается.

Я вспыхиваю, отвожу глаза. Отчего-то смущаюсь. Муж ждёт, когда мы устроимся на заднем сиденье, и только после этого сам садится за руль.

Машина набирает скорость. За нами следом едет охрана. Машины несутся по горной дороге, а солнце играет с ручками дверцы и обивкой, рассыпается солнечными зайчиками.

— Мама, смотри, смотри, — Русик пытается остановить игру света ручкой, но зайчики обводят его вокруг пальца. Малыш сопит. Недоволен. Хлопает ладошкой по обивке, а я смеюсь. Наверное, я смеюсь впервые с того момента, как меня увезли из родного поселка.

Поднимаю голову и наталкиваюсь на глаза мужа в зеркале заднего вида. Его взгляд пробирает до колючих мурашек.

Свекор Ибрагим встречает нас во дворе. Они с Иманом обнимаются, я сдержанно киваю. В вольере в углу двора разрывается лаем большая кавказская овчарка. Притягиваю сына к себе ближе, переминаюсь с ноги на ногу. Лай собаки меня пугает.

На пороге показывается свекровь Амина. Машет нам рукой, и я с облегчением веду сына к ней.

— Приехали? — она радуется. Целует меня в щеку. — Ох, дочка, как тебе идет шелковый платок! Ты в нем, как будто сошла с обложки журнала.

— Спасибо, — застенчиво киваю. Я не привыкла к комплиментам.

Свекровь ведет нас с Русиком в дом, помогает снять с него комбинезон и сапожки.

Я осматриваюсь.

Дом у свекров не такой большой, как тот, где живем сейчас мы. Но столовая просторная. В центре стоит добротный стол, стулья ему в тон. На стенах висят картины, в основном горные пейзажи. Большая арка соединяет столовую с кухней. Есть гостиная, две спальни и мансарда. Все оформлено в восточном стиле. На полах цветные ковры, на диванах покрывала и расшитые золотом подушки.

Пока Иман беседует с отцом, Амина ведет меня в одну из спален. Здесь пол устелен повсюду устелен пушистым ковром. У одной из стен стоит небольшой диванчик с бортиком. У окна объемный ящик для игрушек и запакованные в коробки подарки.

— Смотри, Ева, здесь мы с отцом решили сделать детскую. Она просторная, хватит места, чтобы побегать. А когда у вас появятся ещё дети, им не будет тесно играть вместе. Да и для ещё одной кроватки найдется угол.

При словах о детях я краснею. Снова встают перед глазами сцены из прошлой ночи, и под кожей против воли разливается жар. Если мы с Иманом будем продолжать в том же духе, дети точно не за горами.

— Очень уютно, спасибо, — произношу с благодарностью. А Русик, вырвав свою ручку из моей руки, несется к игрушкам.

Притормаживает, оборачивается.

— Моно? — спрашивает со страхом.

Свекровь улыбается.

— Конечно, можно! Это же твои игрушки. И твоя кроватка.

Тормоз снят, сын летит к коробкам.

Я поднимаю на свекровь глаза.

— Спасибо вам, — произношу тихо. — Мне очень приятно, что вы позаботились о месте, где мой ребенок будет чувствовать себя, как дома.

Она удивлена.

— Дочка, Иман взял ребенка на себя. Теперь это и его сын тоже. А значит, наш внук.

— Все равно спасибо, — отвожу взгляд. Мне неловко. — Вы ведь могли и не принять. Никто не принял.

Амина качает головой.

— Дело не в ребенке. Эти шакалы не приняли другое. Им хотелось разорвать в клочья твое наследство и поскорее. А теперь наследство осталось за вашей с Иманом семьей. Вот они и злятся. Но ничего, переживут. Пойдем, поможешь мне на кухне.

— Да, конечно.

Следующие пятнадцать минут мы накрываем на стол. Все по правилам — горячий чай, который разливают в стаканы-Армуды специальной вытянутой формы, жареный картофель по-домашнему, абрикосовая каша, брынза, подсоленное сливочное масло, вареные яйца.

Свекровь рассказывает мне, как готовить некоторые блюда по их семейному рецепту. Я готовить люблю, поэтому вникаю. Я заканчивала кулинарный техникум, и если бы отчим не отправил меня работать на заправку, то обязательно бы занялась кулинарией профессионально.

Когда Амина узнает, что я по профессии повар, ее восторгу нет предела.

— Что же ты молчала?

Пожимаю плечами.

— У меня просто не было возможности заняться кухней. Ребенок и работа отнимали все свободное время.

— О, а Иман знает?

Тушуюсь.

— Нет, я ему не говорила…

— Он будет в восторге! Иман!

Свекровь оставляет меня у стола с нарезкой из сыров и торопится в гостиную.

— Иман, ты знаешь, что твоя жена повар?

— Серьёзно? — слышится изумленный встречный вопрос. — Нет, она не говорила.

Мужчины заходят в столовую.

Иман посматривает на меня с интересом.

— Я думал, ты кассир.

Качаю головой, ставлю тарелку на стол.

— Нет, я кулинар. Только не успела поработать по профессии.

— Так кухня в твоем распоряжении, — муж с восторгом смотрит на меня. Улыбается. Я впервые вижу на его лице такую искреннюю улыбку, и от этого на душе становится тепло. Приятно, что мое увлечение так радует мужа и его семью.

— Дай ей немного освоиться. Там же другие хозяйки на твоей кухне, ей, наверное, прикоснуться ни к чему не дают, — смеётся свекор, разливая чай в стаканы.