Она подавляет вздох.

— Мне придется отозвать заявление о похищении, — мямлит неуверенно. — Простите, Виктор Константинович, ничего не выйдет.

Его прошибает пот.

— Почему забрать? — почти выкрикивает.

— Дочку выдали замуж, — слышит ответ.

— Как… замуж?

— Вот так. Отец жениха заезжал ко мне домой вчера поздним вечером. Он привез выкуп. У нас так делают. Это обычай. После официальной регистрации отец жениха идет в дом невесты и приносит выкуп. Мне принесли выкуп, значит, я могу не волноваться. Отныне моя Ева под защитой мужа.

У Багрова темнеет в глазах.

— Под защитой мужа? О чем вы говорите?! Ее похитили! Это уголовное преступление!

Роксана качает головой.

— Нет никакого преступления! А вам я не смогу ничем помочь. Девушку засватали, с ее отчимом был уговор, он дал добро. То, что ее увезли в горы, не дает права обвинять жениха в похищении. Теперь у Евы есть муж, а у ее сына есть отец.

— Иман Босов? — зло ухмыляется Багров. — Этот неуловимый джигит отныне является отчимом моего племянника?! Да этот бред в голове не укладывается! И что, у Евы нет возможности подать на развод? Аннулировать брак, к которому ее принудили?

Роксана посматривает на Багрова так, будто он произнес нечто несопоставимое с разумным.

— У нас не принято разводиться, товарищ полковник. Да и не в интересах моей дочери идти против мужа и его семьи. С ним она обретает то, чего ее лишил ваш брат.

Багров вспыхивает. Сжимает кулаки.

— Брат мой причем? Его расстреляли!

В глазах у Роксаны полыхает враждебность.

— Вы серьёзно не понимаете, в чем его проступок?!

— Нет, не понимаю! Может, поясните?!

— В том, товарищ полковник, что прежде, чем лишать чести мою дочь, ваш брат должен был взять ее в жены. А он вместо этого задурил ей голову! Отвез в город, обесчестил… В нашем мире для добропорядочной девушки это означает приговор! Печать позора навсегда! И не только ей — всей нашей семье! Иман — единственный мужчина, который закрыл глаза на ее позор. Он сделал все по закону. К нему у меня нет никаких претензий. Я ему благодарна. Теперь моя дочь будет под защитой его семьи, и никто не посмеет плюнуть ей в спину.

— Ваш хваленый Иман сделал это из-за заправок! — багровея от злости, кричит полковник. — Ему не нужна ваша дочь, а тем более, ее ребенок. Как же вы этого не понимаете?! Стоит Еве подписать документ, согласно которому заправки перейдут в руки Имана и его родственников, они ее прикончат!

— Думаете? — мать Евы устало усмехается. — А я так не думаю. Не нужна бы она ему была, не пришел бы свататься второй раз. Если вернулся за ней, значит, в его сердце не все спокойно. Ева, конечно, от него не в восторге, но ничего страшного. Смирится. А там — стерпится, слюбится. Вам я желаю всего хорошего. Советую оставить семью моей дочери в покое.

Багров потрясенно смотрит на женщину.

— Вы сами понимаете, что говорите?! Чему вы радуетесь? Вы обрекли молодую женщину на мучения до конца дней!

Она разворачивается к выходу.

— Простите, полковник, я тороплюсь, — отмахивается от Багрова. Бежит по коридору, скрывается за дверью, ведущей на лестницу.

В коридоре появляется Тагир Курманов. Шагает размашисто, хмурит брови.

— Нет, ты мне скажи, Тагир, разве я не прав?! — пыхтит возмущенно Багров. — Женщину с ребенком похищают бандиты, увозят в горы, вынуждают подписать брачный договор, а ее мать убеждает меня, что все по закону!

Курманов притормаживает. Пожимает плечами. Переминается с ноги на ногу.

— Понимаете, Виктор Константинович, каждая мать хочет, чтобы честь ее дочери была не запятнана, — поясняет, стараясь подобрать правильные слова. — У Евы честь не просто запятнана, она родила ребенка. Для Галаевых это позор, а отчим Евы по местным меркам личность известная. На падчерицу он делал высокую ставку, ведь кроме нее наследников у него нет. Галаев хотел выдать ее замуж за кого-то особо выгодного для расширения бизнеса. Он ведь в первый раз даже Босовым отказал, а уж Босовы имеют вес в регионе. А когда вскрылся позор… В общем, что об этом сейчас? Дело сделано.

— Почему никто не видит очевидного?! — кричит Багров. Бьет кулаком по белой больничной стене. — Отца ребенка расстреляли! Не дали ему показать себя, не дали сделать предложение любимой девушке! Я уверен, Руслан бы никогда не оставил Еву с ребенком.

— Ваш брат должен был учитывать местный менталитет. Он нарушил правила, растоптал традиции, увел у Галаева его единственную, пусть и приемную дочь, а потом обесчестил. Никто здесь его за такое по головке не погладит.

— У нас в Москве это нормальная практика!

— Лишить чести невинную девушку? — изумляется Тагир.

— Нет же! Встречаться, заниматься любовью, а потом уже жениться! — кипит Багров.

Курманов вздыхает.

— Простите, товарищ полковник, мне ваших разнузданных нравов не понять. Хотите знать мое мнение? Мне жаль эту девушку. Она вряд ли вышла замуж по своей воле. Там, где она сейчас, она заложница. И ее ребенок тоже в заложниках.

— Я буду землю рыть, а найду их, — хрипит Багров. — Найду моего племянника, чего бы мне это не стоило! Клянусь, Иман Босов пойдет под суд за похищение и принуждение, и я выбью ему самое суровое наказание! Есть у нас ещё в запасе идея, как найти Еву?

Тагир отводит взгляд.

— Есть, но вам будет не по нраву.

— Какая же?

— Закрыть глаза на преступление, которое совершил Арсен Набиев и позволить ему сбежать из больницы. Но не упустить на этот раз. Глаз с него не спускать, жучок куда-нибудь встроить… Арсен ее найдет. Я точно знаю, что как только сможет нормально передвигаться, он отправится за Евой.

Багров смотрит в окно. В груди пылает отчаяние. Все, чего ему хочется, это вернуть родного племянника. Вывезти из этой местности, чтобы никто и никогда не посмел взглянуть на него косо. И плевать на его мать! Подумаешь, соблазнили ее? Девка не маленькая, должна была головой думать, прежде чем в отель идти и под его брата лечь!

— Тагир, ребенка и его мать надо спасти любой ценой! Вырвать из лап этой семьи, которая подмяла под себя почти всю округу!

Следователь молча слушает приказ.

— Предупредите дежурных. Пусть глаз не спускают с Набиева, но позволят ему уйти. Вшейте ему жучок, но так, чтобы он не заметил, — распаляется Багров. — Найдите хирурга, поинтересуйтесь, можно ли ещё дать ему наркоз и вшить жучок в самое недоступное на теле место?

— Есть, товарищ полковник, — угрюмо кивает Курманов. Делает шаг в сторону, но Багров его останавливает.

— Стой, Тагир! Прежде, чем Арсен уйдет, я хочу его допросить. Мне надо знать мотивы его преступления. А ещё…. я все же надеюсь, он ответит на вопрос, кто убил моего брата.

— Будет сделано, товарищ полковник.

Следователь отдает честь и отправляется на поиски хирурга, который зашивал рану Набиеву.

— Я ещё повоюю, — рассматривая свое отражение в стекле, хрипит Багров. Приглаживает четко проступающую седину на висках. Надо же, сорок два, а он почти весь седой.

«Я повоюю, брат. Не в моих правилах отступать. Как же я жалею, что потерял три года. Надо было писать заявление об увольнении и ехать сюда намного раньше», — сокрушается мысленно он.

В телефоне шелестит сообщение. Это от Госуслуг. Официальное оповещение о разводе: отказ. Причина — беременность супруги.

«Муж не вправе без согласия жены расторгнуть брак ни в ЗАГСе, ни в суде во время ее беременности жены и в течение года после рождения ребенка»

«Твою ж мать», — морщится Багров. Проводит напряженно по волосам рукой.

«Даже если ребенок мой, какой из меня отец?» — вздыхает угрюмо.

А дома остались мать и Серафима. Они ждут вестей.

Только Багров не может им рассказать, что где-то в горах затерялись падчерица Галаева и сын Руслана, которых надо вывезти из региона, чего бы это не стоило. Слишком велик риск. Слишком часто в его практике гибли заложники. Женщины и дети — слабое звено. Они самые беззащитные. Их убивают в первую очередь.

Но на этот раз он пойдет за ними следом, чего бы ему это не стоило. Пусть даже придется идти пешком через все горы в округе. Он потерял здесь младшего брата, но потерять его семью он не имеет никакого морального права.