Утром стало известно, что Виталик собрал вещи и уехал. Перед отъездом он зашел к Бойченко и рассказал о том, что местные и Влад избили его, и он намерен по приезде в город написать заявление в милицию. Все это сообщил Алине Тимур Петрович. Что касается Бойкота, он отговаривал Лебедина писать заявление, потому что это бросит тень на лагерь, и его могут попросту закрыть. Комсомольские лагеря и так на плохом счету, а тут такое. Скажут, что директор не смог обеспечить безопасность персонала и все такое прочее.

Неизвестно, что на это ответил Виталий. Он просто взял и уехал. После его бегства, а иначе не скажешь, неожиданно проснулась и взяла управление в свои руки Наиля Флюсовна. Первым делом она вызвала к себе музыкального руководителя. Так получилось, что в это же время в штабе оказалась и Алина, но девочка не успела войти к замначлагу, Тимур ее опередил. Но двери кабинетов были открыты нараспашку ввиду сильной жары, и Аля все прекрасно расслышала.

— Послезавтра я буду в райкоме комсомола, — объявила Исаеву женщина. — Поставлю вопрос ребром о моральном облике Лебедина. Но нам надо как-то избежать упоминания о его любовных похождениях.

— Каких любовных похождениях? — пробасил Тимур Петрович.

— Вот только не надо притворяться, что ничего не понимаете! У вас у всех, что, крышу от жары сорвало? Я ведь раньше за Виталиком подобного не замечала! Но ладно Лебедин, он молодой, кровь горячая, а вы-то куда лезете?

— А куда я лезу?

— Мне сообщили, что у вас какие-то романтические отношения с одной из девочек. Тимур Петрович, давайте пресечем это на корню. Иначе вкупе с Лебединым я поставлю вопрос о целесообразности и вашего нахождения в лагере.

— О чем вообще идет речь?

— Ой, давайте, не будем! Если вы не в курсе, то Виталик попользовал тут двух красавиц, спортсменок и комсомолок. Я уже с ними провела беседу. К счастью, они меня поняли, и будут держать язык за зубами.

— Погодите, — шумнул стулом Тимур. — Вы хотите поднять вопрос о Лебедине в райкоме партии, но в то же время предлагаете девочкам помалкивать. Как это понимать?

— Вы все верно поняли, — осталась невозмутимой Флюсовна. — В нашем лагере нет никакого разврата. А Виталий Юрьевич будет отстранен от комсомольской работы вот по этой самой причине. Смотрите.

Альке ужасно захотелось узнать, что там такого показала Наиля музруку, что тот лишь тяжко вздохнул. Впрочем, вскоре все прояснилось.

— Это ведь хуже любого разврата, Тимур Петрович, вы не согласны? Фотография советского комсомольского вожака в югославском молодежном журнале! Вы в курсе, что у нас весьма натянутые отношения с Югославией? Эта федеративная республика ведет двойственную политику, заигрывая с Западом и в то же время получая финансовую помощь через СЭВ! От братских социалистических стран! А вы поглядите на обложку этого журнала! Как вам эта разнузданная красотка в чулочках в сеточку?

— Неплохо, — усмехнулся музрук.

— Вы для начала призадумайтесь, что она рекламирует!

— Пишущую машинку?

— Нет, дорогой! Это американский компьютер. Вот до чего докатилась эта Югославия, до торговли американской шпионской техникой. Говорят, что теперь на Западе все создают не люди, а компьютеры! Картины, музыку, книги, даже стихи!

— Как фотография Лебедина оказалась в югославском журнале?

— Он же у нас ходит в компьютерный кружок, а вы не знали? Мне тут товарищи из идеологического отдела перевели суть его цитаты в журнале. Мол, советские компьютеры «Электроника» — это вчерашний день в сравнении с американскими компьютерами. Не понимаю, что этот человек забыл в комсомоле, и в частности в нашем лагере.

— Об этом еще кто-нибудь знает? Ну, о публикации?

— Только я. Теперь еще и вы.

— И вы серьезно хотите дать этому ход? Много голов полетит, Наиля Флюсовна.

— Это моя козырная карта, если так позволительно выразиться. Начну я не с этого, а с морального облика Лебедина в целом.

Тут Але надоело стоять в коридоре и напряженно вслушиваться в разговор, и она специально громко хлопнула входной дверью и протопала прямо в кабинет.

— А вот и наша Алина, — притворно заулыбалась замначлаг. — Красавица, спортсменка, комсомолка и отличница! Чего изволите, дорогая?

— Да так, — Аля включила дурочку и потянулась к журналу. — Ой, а что это у вас такое яркое, красивое… Дайте посмотреть!

— Нет! — женщина вырвала крамольное издание из Алиных рук и зашвырнула в металлический шкаф. После чего закрыла неряшливо выкрашенную дверь шкафа на ключ. — Это не вашего ума дела. Говорите быстро, чего хотели, и дайте нам с Тимуром Петровичем пообщаться, как педагогу с педагогом.

— Я все слышала, — призналась Алина. — Я стояла в коридоре и все слышала. Значит, вы приказали Лиде и Вале помалкивать?

— А подслушивать нехорошо, — Наиля прошла к креслу начальника и с важным видом уселась. — Ну, раз вы все слышали, значит, знаете и мое мнение о вашем повышенном внимании к нашему музыкальному руководителю. Знаете, Аля, это все ваш противный, любопытный, курносый возраст! Вечно вы лезете, куда не надо. Вам, что, недостаточно внимания мальчиков вашего возраста?

— Я, пожалуй, пойду, — пожелал малодушно ретироваться Тимур Петрович.

— Нет, сядьте, я вас не отпускала. Куда вы мчитесь, когда речь идет о вас? Дорогие мои, за пределами лагеря вы можете даже ходить за ручку в кино, если наглости хватит. Но здесь ваше общение должно быть ограничено определенными моральными правилами.

— Позавчера я все видела, — не выдержала Аля. — Как Лебедин… и Валя Шкаликова… Потом вы… И как он вас душил, я тоже видела…

— Душил? — деланно засмеялась Наиля Флюсовна. — Виталик меня душил? Надо же, до чего может дойти детская фантазия! Да этот Лебедин боится меня как огня!

— И поэтому он пригрозил вас убить, если вы проболтаетесь.

— Ох, дорогая, хорошо, что сезон уже кончился. Иначе все эти бредни определенно вылезли бы вам боком. Я слышала, что вы хотите приехать вожатой в третьем сезоне? Так вот, этому не бывать. Ни в этом году, ни в следующем. И скорее всего никогда. Зарубите это себе на носу.

— Очень надо мне! — фыркнула Алина. — Я жду не дождусь, как бы мне скорее уехать отсюда! Во что вы превратили лагерь? Каждый ходит и собирает на другого компромат, стучит, жалуется, а в это время, такие как Виталик, делают свои грязные делишки, и все им сходит с рук!

— Все сказала? — презрительно сморщила лицо замначлаг. — Теперь свободна! Собирай свои вещички и можешь позвонить родителям, чтобы за тобой приехали.

Аля резко развернулась, смерила взглядом растерянного Тимура и вышла. На улице она уселась на скамейку и впервые в жизни пожалела, что в ее кармане нет пачки сигарет.

Исаев появился через полчаса.

— Почему это я должна уезжать раньше? — возмутилась вслух девочка. — Может быть, я хочу остаться на последнюю дискотеку? Имею я право?

— Дискотеки не будет. Это приказ начальник лагеря. Они боятся повторения ЧП.

— Какого ЧП?

— Ну, вдруг что-нибудь произойдет с девочками. Или заявятся местные и устроят тут драку.

— Бред. Самый главный возмутитель спокойствия уже смылся. Нагадил и сбежал. Еще и успел всех обвинить. Вы же в курсе?

— В курсе чего?

— Того, что Виталик изнасиловал двух девочек из нашего отряда? Лиду и Валю?

— Я только знаю, что обе девочки написали заявление, что никаких происшествий с ними не случилось. Мне Флюсовна лично показала эти бумажки. А вот Влад и его приятели могут иметь серьезные неприятности, если Виталий на них заявит.

— Это мы еще посмотрим! А вы, Тимур Петрович, трусишка. Это в вашей воле — провести дискотеку или нет. Весь лагерь ведь ждет, никто не уезжает.

— Да некоторые районы уже увезли своих. После завтрака тут два автобуса стояли, битком набитых. К вечеру половина лагеря разъедется. Даже если бы не было приказа Бойченко, все равно смысла крутить танцы нет.

— Нет так нет, — встала со скамейки девочка. — Значит, я могу позвонить родителям и попросить прислать машину. Гудбай, ариведерчи, Тимур Петрович, мы больше не увидимся.

— Ну, мир тесен, Алина. Может, еще и увидимся.

— Это штаны у вас тесные, Тимур Петрович, а мир большой. Кто знал, что Саманта Смит к нам прилетит? Из самой Америки! И вероятность того, что мы увидимся, равна нулю. Да вы и не хотите! Это вы просто болтаете. Нужна я вам, как корове седло!

— Нет, ну почему же?..

— Не надо меня утешать. Я хоть и в курносом возрасте, а хорошо понимаю, когда врут. Да еще так нагло! Завтра вы меня забудете, потому что общались только из-за скуки! Хотите совет? Вам нужна взрослая женщина. Она родит вам сына, будет варить вам борщи. А мне еще расти и расти, учиться и учиться, как сказал Ленин. Так что, счастливо оставаться!

На последнем слове голос предательски дрогнул, и Аля поспешила отвернуться и пойти к спальным корпусам, чтобы Тимур не увидел ее слез. Да и не из-за него она плакала. Просто не удался ее отдых, ее первый сезон в комсомольском лагере, куда она ехала с такими надеждами на любовь и счастье.

Она уговаривала себя не оборачиваться, чтобы не увидеть его растерянного взгляда, его сдвинутых густых бровей. Он наверняка стоит возле скамейки, и по привычке закатывает рукава своей фирменной олимпийки. Думает, чтобы еще такого наврать этой маленькой, наивной девчонке.

— Алина, подожди! — Тимур Петрович подбежал и схватил ее за руку. Слезы, стоявшие в глазах, предательски брызнули, и девочка всхлипнула и дала им волю. Вот так они стояли, глядя друг на друга. Тимур смотрел, как Аля рыдает, а она, сквозь пелену радужных слез, глядела на его растерянное лицо и ждала, что такого он может ей пообещать.