На работу я пришла с великолепным настроением — тело всё ещё гудело от воспоминаний о вчерашнем поцелуе, а сердце порхало, как бабочка в солнечном саду. Зайдя в лифт, я не успела нажать кнопку вверх, как в него забежал Кристиан. Его улыбка расплылась сразу при виде меня — тёплая, искренняя, с лёгким блеском в глазах, который заставил мой пульс ускориться.

— Доброе утро, Лэйн, — произнёс он нежным, бархатным голосом, от которого внутри всё затрепетало.

Двери лифта закрылись, отрезая нас от мира, и пространство вдруг стало интимным, как тайная комната.

— Доброе утро, Кристиан, — ответила я взаимностью, чувствуя, как мои щёки теплеют от его близости.

Он подошёл ближе — его аромат, мускусный и свежий, обволок меня, — взял за подбородок нежно, но уверенно, приподнимая моё лицо, и поцеловал: губы мягкие, тёплые, с лёгким нажимом, который заставил меня растаять. Это было как искра, разжигающая огонь внутри, чтобы день стал ещё лучше. Потом он отстранился и встал ровно, будто ничего не было, но его глаза выдавали — в них тлел тот же голод, что и во мне.

Я покраснела от этого действия, жар разлился по шее и груди, но ничего не сказала — просто стояла, чувствуя, как тело отзывается: соски напряглись под блузкой, а внизу живота потянуло сладкой болью. Мы вышли из лифта молча, он — уверенной походкой к своему кабинету, я — на рабочее место, но внутри я кипела: "Неужели всё взаправду? Боже, он не оттолкнул меня, а сам проявил инициативу... Хочется кричать от счастья!" — шла я так же уверенно, улыбаясь своим мыслям.

Не успела сесть за стол, только поставив сумку, как сзади раздалось цоканье каблуков — они приближались всё быстрее, и тёплые руки вцепились в меня, оттаскивая в сторону.

— Мы сейчас берём два кофе в буфете, и ты мне всё рассказываешь, — заявила Стэлла с азартным блеском в глазах.

Я ничего не успела возразить — она потащила меня за собой, её хватка была игривой, но настойчивой.

Стоя у кофе-машины, ждя, пока она заурчит и нальёт ароматный напиток, подруга начала свои манипуляции: крутила руками в воздухе, как будто читала ауру.

— Так, хочу сама понять, — произнесла она, помахав рукой. — Чую мужскую энергию, — я закатила глаза от очевидного, но внутри хихикнула. — Вы что, спали? — она открыла глаза шире и посмотрела на меня с огромным, любопытным взглядом.

— Ты что так кричишь? Нет, конечно! У нас была... некая встреча, — схватила её за руку, чтобы она не издавала громких звуков, чувствуя, как щёки снова горят.

— И как всё прошло? — она смотрела жадно, ожидая всех подробностей, её глаза сияли от предвкушения.

Я подумала, как ответить, и сказала: — Всё прошло хорошо. Одно скажу: у нас есть притяжение, — кофе-машина произвела финальный звук, и я забрала чашки, чувствуя, как внутри теплеет от воспоминаний о его губах, руках.

— Ну наконец-то, — выдохнула она с облегчением.

— Пожалуйста, давай это останется между нами. Я тебя прошу, — посмотрела я на подругу серьёзно, с ноткой уязвимости.

— Хорошо, — она показала жестом, как будто запирает рот на замок, и мы рассмеялись тихо.

Хотела ей признаться ещё о кое-ком — о Дэвиде, чьи пошлые сообщения всё ещё жгли в телефоне, заставляя тело реагировать предательски, — но решила умолчать: всё же на работе, и стены имеют уши.

День прошёл спокойно — задачи решались легко, отчёты печатались с лёгкостью, но внутри я витала в облаках, то и дело ловя взгляды Кристиана через стекло. Когда все ушли, я осталась одна в офисе, допечатывая последние отчёты. Как раз Кристиан выключил свет в своём кабинете и вышел ко мне — его силуэт в полумраке был таким притягательным, что сердце ёкнуло.

— Я тебя довезу, — сказал он, забирая мою сумку со стола с лёгкой улыбкой.

В ответ я улыбнулась, убралась на столе и выключила всё. Выйдя из офиса, мы направились к машине, и воздух между нами искрил — его рука на миг коснулась моей спины, посылая мурашки.

— Ничего выпить не хочешь? — спросил он настолько спокойным голосом, что в момент я даже не узнала его — в нём сквозила забота, смешанная с намёком.

— Я очень устала, хотелось бы принять душ и отдохнуть, — ответила я, но внутри подумала: "А если бы не усталость? Его руки на мне, раздевающие, ласкающие... Нет, Лэйн, не торопи".

Всю дорогу он крепко сжимал мою руку, лаская пальцы большим пальцем — круговыми движениями, нежными, но настойчивыми, от которых я покрывалась мурашками по всему телу, а внизу живота разгорелся огонь. "Как же мне хочется, чтобы его прикосновения не только на руке закончились... Его губы на шее, руки ниже, на бёдрах, внутри..." — мысли кружились, заставляя тело ныть от желания, но я сдерживалась, наслаждаясь этой сладкой мукой.

Доехав до моего дома, Кристиан сказал:

— Лэйн, меня до воскресенья не будет — уезжаю в командировку, надо закрыть пару сделок и забрать подарок для матери, — он повернулся ко мне, взял за подбородок нежно, его глаза горели в полумраке салона. — Будь умницей, я приеду, и мы отдохнём, — прошептал он, поцеловав меня нежно, при этом поглаживая большим пальцем мою щёку, оставляя след тепла и обещания.

Я вышла из машины, он открыл окно:

— Будь на связи.

— Хорошо, — ответила я, отправив воздушный поцелуй, и поспешила домой, чувствуя, как тело пульсирует от его близости, а мысли полны предвкушения: "Это начало, Лэйн... Но без него эти дни будут пыткой".

Думала я так, пока шла до своей квартиры, но тут раздалось уведомление — резкое, как укол желания, заставившее тело вздрогнуть. Зайдя домой и захлопнув дверь, я поспешно начала рыться в сумке, выуживая телефон дрожащими пальцами, сердце колотилось в предвкушении и страхе.

Увидев, от кого сообщение, я прикусила губу до боли, чувствуя, как жар разливается по щекам: "Ведьмочка, так соскучился по твоим стонам. Я скоро приеду и заберу тебя. Ожидай." Сердце ушло в пятки, я облокотилась на стенку, закрыв глаза, и почувствовала, как воспоминания о его языке, пальцах, о том, как он доводил меня до экстаза, нахлынули волной — тело предательски отозвалось, киска сжалась в спазме, а соки начали сочиться.

— Просто откажись, Лэйн. Ты добилась всего, что хотела с Кристианом, зачем тебе этот хаос в виде него? — прошептала я себе, но понимала, какое предвкушение ждёт от этого парня: дикий кайф, который он дарит, разрывая на части, заставляя стонать как шлюху. Не слушая себя, пальцы сами набрали ответ: "Собираюсь". Я ненавидела себя в этот момент — и в то же время жаждала ощутить его внутри.

Начала быстро собираться, приняв душ: горячая вода стекала по телу, смывая следы Кристиана, но разжигая огонь внутри — я провела рукой по мокрым губкам, чувствуя, как они набухают от мыслей о Дэвиде. Привела себя в порядок, подошла к гардеробу: из белья у меня были только тонкие трусики, кружевные. Надела джинсовую юбку — короткую, облегающую бёдра, и белый кроп-топ, который обнажал живот и подчёркивал торчащие соски под тканью. На ноги — белые гольфы, обхватывающие икры, и кеды, делая образ невинно-похотливым.

Посмотрев на себя в зеркало, я произнесла: — Какая ты коварная, Лэйн, — закусила губу, чувствуя, как глаза горят от желания. — Но так хочется... — отвела взгляд от самой себя, но внутри всё пульсировало: "Ты изменяешь Кристиану мыслями, а скоро — телом. Но Дэвид... он как наркотик, от которого тело корчится в оргазме".

Через минут двадцать Дэвид написал, что ждёт меня. Взяла сумку, закрыла квартиру и выбежала, адреналин кипел в венах.

— Боже, вот это богиня, — подойдя ко мне, он запустил руки в мои волосы, грубо, но страстно сжал их в кулак и прильнул к моим губам — поцелуй был яростным, его язык вторгся в рот, сплетаясь с моим, как будто трахая уже здесь, на улице. Его запах духов — мускусный, животный — поднял мурашки в миллисекунду, а возбуждение вспыхнуло во мне мгновенно, и я почувствовала, как трусики намокают.

Я ответила ему взаимностью, черт, так он был хорош — искусный дьявол, знающий, как разжечь огонь одним касанием. Он отстранился, посмотрев на меня, зажав руками моё лицо — его пальцы впились в щёки, глаза горели похотью.

— Лэйн, ты так сильно во мне разжигаешь возбуждение, я бы уже тебя с здесь раздел и трахнул, — подмигнул он, а я покраснела в мгновение, чувствуя, как жар заливает лицо, а тело дёргается от желания: "Сделай это, Дэвид, возьми меня прямо здесь…"

— Хочешь в кино, ведьмочка? — посмотрел на меня сверху вниз, но его взгляд искрился огнём, обещая совсем не фильм.

— Что будем смотреть? — подняла я бровь, глядя вопросительно на него, но внутри всё кипело.

— Ужастики, — он повёл меня к машине — чёрному Dodge Demon, рычащему монстру с адским двигателем, который выглядел как воплощение его похоти.

Сев в неё, мотор зарычал — низкий, вибрирующий рёв, от которого тело задрожало, — он дал газу, и вся улица услышала этот рев, как мой стон под ним. Мой адреналин разливался внутри, а желание в трёхкратном размере расходилось по уголкам тела: соски торчали, киска пульсировала, требуя заполнения.

Дэвид во время вождения положил свою руку тёплую и сильную, на мою ногу — и потихоньку подбирался всё ближе к моему лону, задрав юбку, он начал нежно массировать мой клитор через ткань, круговыми движениями, надавливая ровно настолько, чтобы волны удовольствия прокатывались по мне, заставляя стонать тихо, часто дышать, выгибаться на сиденье.

— Я знаю, как ты соскучилась по мне, — взглянул он на меня в моменте, его глаза — как у хищника, готового сожрать.

Успела только простонать его имя:

— Дэвид... — хрипло, умоляюще, как его пальцы отодвинули трусики и чуть-чуть вошли в меня — мокрую, сочащуюся киску, растягивая стенки, заставляя тело дёргаться.

— Боже, какая ты мокрая, ведьмочка. Я настолько прекрасен? — прорычал он с ухмылкой, и мне хотелось его ударить, но от порывов желания думала только о том, как мне хорошо: пальцы внутри, трахающие медленно, размазывающие смазку, а клитор пульсирует, приближая к пику на этой чёртовой дороге. "Да, ты черт возьми прекрасен, демон."

Дэвид прервался, подтягивая к себе пальцы, которые только что были во мне — мокрые, скользкие от моих соков, — и облизал их медленно, жадно, его язык собрал каждую каплю, причмокивая с довольным рычанием, как будто пил нектар. Я была удивлена, насколько мы сблизились — ведь не каждый парень так сделает, это было интимно, грязно, возбуждающе, заставляя мою киску сжаться в новом спазме, а тело задрожать от смеси стыда и желания.

— Ты великолепна, — прорычал он, его голос низкий, хриплый от похоти, и он ещё поддал газу, машина рванула вперёд с рёвом, как его член во мне мог бы рвать, заставляя меня вжаться в сиденье, а адреналин смешиваться с возбуждением.

Мы приехали за город, в пригород Сан-Франциско — холмы с видом на залив, где современные поместья прятались за высокими заборами: это был ультрамодный особняк в стиле хай-тек, с огромными панорамными окнами, отражающими закатное небо, минималистичными линиями из стекла и бетона, зелёными террасами на крыше, где росли вертикальные сады, и солнечными панелями, интегрированными в дизайн, — символ роскоши Кремниевой долины, с приватным бассейном, подсвеченным LED-светом, и гаражом для коллекции машин. Парень взял пульт, лежавший в подстаканнике, и нажал кнопку — массивные ворота из кованого металла с умными сенсорами бесшумно открылись, приглашая в его логово.

Я осмотрела это поместье сквозь стекло, чувствуя, как внутри всё трепещет от любопытства и желания, вышла из машины и посмотрела на Дэвида — его фигура в лучах заходящего солнца казалась ещё более мощной, с той ухмылкой, которая обещала ночь без границ.

— Ведьмочка, не стесняйся, будь как дома, — подмигнул он мне с похотливым блеском в глазах, и я пошла вперёд.

— Это твой дом? — обернулась к нему и поймала момент: его глаза жадно пожирали мою попку под юбкой, но увидев, что я смотрю, он перевёл взгляд на моё лицо, не скрывая ухмылки.

— Да, он мой, — ответил он, его широкая улыбка была притягательной, как магнит, заставляя меня шагнуть ближе, несмотря на внутренний голос: "Твой? Богатый дьявол... Кристиан в командировке, и ты здесь, готовая трахаться с Дэвидом. Лэйн, остановись, пока не поздно".

— Проходи, — промурлыкал он, открывая входную дверь в дом — массивную, из тонированного стекла с биометрическим замком.

Внутри всё было гармонично и современно: открытая планировка с высокими потолками, где минимализм встречался с роскошью — белые стены с абстрактным искусством в стиле стрит-арт, огромный L-образный диван из итальянской кожи, окружающий камин с голографическим пламенем, кухня-остров из кварца с барной стойкой, где стояли бутылки виски и вина премиум-класса, панорамные окна от пола до потолка, открывающие вид на сад с джакузи, и умное освещение, которое подстраивалось под настроение, сейчас мерцающее тёплым, соблазнительным светом, создавая атмосферу, идеальную для греха. Воздух был пропитан лёгким ароматом его парфюма и свежести, а в углу — домашний кинотеатр с экраном во всю стену, намекая, что "ужастики" будут не единственным развлечением.

Дэвид закрыл дверь за нами с тихим щелчком, который отозвался во мне, как предвестник чего-то запретного, и направился в гостиную, чтобы включить домашний кинотеатр. Огромный экран ожил с мягким гудением, освещая комнату приглушённым сиянием.

— Так, смотри, кошечка. С тебя фильм, а с меня закуски и выпить, — промурлыкал он, проходя мимо меня так близко, что его тело едва не коснулось моего, и шлёпнул по заднице — лёгкий, но уверенный шлепок, от которого волна огня прокатилась по бёдрам, заставляя кожу гореть, а внутри всё сжаться в сладком спазме.

Я проводила его глазами на кухню, чувствуя, как взгляд прикипает к его широкой спине, и села на кожаный диван — мягкий, обволакивающий, в этом доме я чувствовала себя очень миниатюрной, как куколка в его огромном логове. В голову полезла не очень приличная мысль: если всё здесь такое громоздкое, то, скорее всего, там, в штанах, не сильно много... Я хихикнула себе под нос, но внутри кольнуло: "Надеюсь, это не так" — после этой мысли свела ноги, чтобы удержать в себе приливающую волну желания, которая уже разливалась теплом, заставляя трусики намокать от одного воображения.

Взяв пульт, открыла Netflix и начала листать список ужасов — мрачные постеры мелькали, вызывая лёгкий озноб. Я задумалась, почему именно этот жанр — он же не возбуждает, а пугает... А потом решила: может, у него какие-то наклонности, где страх смешивается с похотью, заставляя тело реагировать острее. Долго себя не терзая, я подошла к парню на кухню, чувствуя, как бёдра трутся друг о друга при каждом шаге, усиливая томление внутри.

Дэвид нарезал кубиками четыре разных сорта сыра — кремовый бри, острый чеддер, ароматный горгонзола и нежный камамбер, — на тарелке уже лежали хрустящие крекеры, золотистый мёд, гроздья спелого винограда и сочная клубника, манящая своим алым блеском. Я облокотилась на кухонный остров — прохладный кварц под локтями контрастировал с жаром в теле, — и поинтересовалась, глядя на парня:

— Почему ужастик?

Он поднял свои кошачьи глаза — голубые, с серой окантовкой, пронизывающие насквозь, — и сказал:

— Я не любитель слюнявых фильмов, а ужасы всегда интересно смотреть. От них просыпается аппетит к тёмной стороне, — подмигнул мне с лукавой ухмылкой, закончив с нарезкой, и его слова отозвались во мне эхом, заставляя представить, как страх смешивается с нашим желанием, делая всё острее.

С бара он достал вино — лёгкое, освежающее Sauvignon Blanc, идеально подходящее к сырной нарезке, с нотками цитруса и тропических фруктов, которое оттеняло кремовую текстуру сыров. Взял штопор и с лёгкостью открыл бутылку — пробка вышла с тихим хлопком, — элегантно снял с подставки два красивых бокала, висевших над баром, и налил вино, золотистое, искрящееся в свете ламп. Всё это время я смотрела на него как заворожённая: все его движения были плавные, но быстрые, как у хищника, готового к прыжку, и я чувствовала, как внутри нарастает напряжение, тело тянется к нему, несмотря на внутренний голос: "Лэйн, ты пришла за этим... Его руки, его губы — они разожгут тебя заново".

Я подошла чуть ближе, чтобы взять с тарелки, но Дэвид опередил: схватил мои руки своей — как в наручниках, крепко, но возбуждающе, — другой рукой взял клубнику и поднёс к моим губам. С удовольствием и желанием я откусила её — ягода была очень сочной и сладкой, сок брызнул на губы, стекая по подбородку, и я почувствовала, как его взгляд жадно следует за этим.

— Вкусно тебе? — спросил он, глядя на моё довольное лицо, его голос низкий, вибрирующий.

— Очень, — прошептала я, всё это время он держал мои руки, и я даже не хотела вырываться — его доминация мне очень нравилась, заставляя тело подчиняться, а внутри разливаться жидким теплом.

— Я так понимаю, ты нетерпеливая, ведьмочка, — промурлыкал он, съел надкусанную клубнику — его губы сомкнулись на ней, слизывая остатки сока, — и взял двумя руками мою талию, резко посадив меня на кухонный остров. Я не успела даже среагировать — холод поверхности под бёдрами контрастировал с жаром его ладоней, проникающим сквозь ткань. — Так будет проще, — сказал он, и я опустила голову чуть набок, сначала не поняв, но внутри уже вспыхнуло предвкушение.

Дэвид улыбнулся — резко, хищно — и пододвинул меня к себе, чтобы наши глаза смотрели друг в друга, его дыхание обжигало кожу. Он запустил пальцы в мои волосы и сжал их, тем самым притянув к своим губам мои — поцелуй был жадным, ненасытным, как будто у него вот-вот заберут меня: его язык вторгся в рот, сплетаясь с моим, исследуя каждый уголок, а губы надавливали, прикусывая слегка, заставляя стон вырваться тихо.

Вторая рука залезла под кроп-топ и поднялась вверх, трогая мои уже затвердевшие соски — пальцы крутили их нежно, но настойчиво, посылая вспышки удовольствия вниз, между ног, где снова началось наводнение, влага сочились, пропитывая трусики.

— Грудь просто идеального размера, — прошептал он, немного оторвавшись от моих губ, его дыхание сбивалось, глаза горели. — Ты вся такая идеальная? — я не смогла ему дать ответ, так как дыхание сбивалось, тело выгибалось навстречу, умоляя о большем.

Дэвид был одет сегодня в чёрную облегающую футболку, под которой чувствовалось его тело — атлетичное, рельефное, но не перекачанное: V-образный торс с чёткими линиями пресса, широкие плечи и узкая талия, как у спортсмена, который знает, как использовать силу. Я провела руками по его груди, слегка царапая ногтями сквозь ткань, оставляя следы мурашек, потянула футболку на себя — Дэвид понял и в миг снял её, обнажив торс, который манил прикоснуться, лизнуть каждый мускул.

Передо мной открылась очень красивая картина: тело Дэвида было прекрасным — гладкая, загорелая кожа, рельефный пресс с лёгкими кубиками, которые проступали при дыхании, широкая грудь с твёрдыми сосками, и татуировка на плече, добавляющая шарма, — всё это заставляло слюну скапливаться во рту, а желание разгореться ярче.

— Если я снял, значит, и твоя очередь, ведьмочка, — его взгляд был хитрым, полным обещаний.

— Тогда я сниму гольфы, — подразнила я, но парень закатил глаза, приблизился ещё ближе, его тело прижалось к моим бёдрам.

— Нет, так не пойдёт, — прорычал он тихо и сам проявил инициативу, сняв с меня топ одним движением — ткань скользнула вверх, обнажая грудь, и воздух коснулся разгорячённой кожи, заставляя соски торчать ещё сильнее.

Он закусил свою губу, посмотрел на меня без верхней одежды — его глаза пожирали каждый сантиметр, заставляя меня чувствовать себя желанной, обнажённой душой, — и начал целовать ключицы: губы горячие, влажные, спускались ниже, оставляя следы мурашек и лёгких укусов.

— Ты знала, что будет сегодня? — шептал он, целуя уже мою грудь, его язык кружил вокруг соска, посасывая нежно, заставляя тело выгибаться.

— Н...ет, — воздуха не хватало, чтобы сказать полное слово, волны удовольствия накатывали, заставляя бёдра раздвигаться шире.

— Значит, сама решила, что мне сегодня отдашься, — прошептал он, прикусив сосок — не больно, а ровно настолько, чтобы вспышка экстаза пронзила меня, и я издала лёгкий стон, пальцы вцепились в его волосы, прижимая ближе, умоляя не останавливаться. "Да, отдамся, Дэвид...Ты сводишь меня с ума. Лэйн, ты потеряна в этом пламени..."

Продолжая ласкать мою грудь — его пальцы кружили вокруг сосков, то нежно пощипывая, то надавливая сильнее, заставляя их торчать от возбуждения, — он рукой скользнул под мою юбку и отодвинул трусики, которые уже давно были мокрыми, пропитанными моими соками. Он вошёл в меня двумя пальцами, моя узкая, пульсирующая дырочка обхватила их плотно, как в тисках, и Дэвид начал массирующими движениями нажимать на мою точку G — каждый толчок отзывался вспышкой блаженства, и стон раздался по всей кухне, эхом отражаясь от стен, заставляя тело выгибаться.

— Можешь стонать громче, мне нравится твой голос, — сказал он игриво, переходя к моей шее, его губы прижались к коже, посасывая и целуя.

Его зубы впивались в мою кожу — не больно, а ровно настолько, чтобы оставить следы мурашек по всему телу, пробегающих от шеи вниз, к бёдрам, усиливая жар внутри. Отстранившись от шеи, он медленно вытащил пальцы из моей сочащейся киски, размазывая влагу по губкам, и я почувствовала пустоту, которая только усилила желание — тело ныло, умоляя о заполнении.

— Иди сюда, — прошептал он хрипло, стянув с меня юбку одним движением, и следом последовали трусики — соскользнувшие по бёдрам. Я осталась в одних гольфах и кедах, сидя на столешнице, обнажённая и уязвимая, но готовая ко всему.

— Лэйн, ты божественна, — от этих слов я покраснела, жар залил щёки.

Снова жадно поцеловав меня — его язык танцевал с моим, сплетаясь в ритме, полном голода, — я услышала, как расстёгивается его ремень одной рукой, звук, который отозвался эхом в моём теле. Мне хотелось ощутить его плоть — твёрдую, горячую, — я полезла помогать, не отрываясь от нашего страстного и дикого поцелуя, пальцы дрожали от нетерпения. Когда я расстегнула чёрные джинсы, моя рука проникла в его трусы, и какое было моё удивление, когда я почувствовала его твёрдый, длинный член — толстый, пульсирующий в ладони, — я схватила его крепко рукой и начала нежно ласкать, водя вверх-вниз, чувствуя, как он набухает ещё сильнее, и парень издал тихий стон, низкий и довольный, который только разжёг огонь во мне.

Оторвавшись от меня, он спустился вниз к моему лону — его дыхание обожгло кожу, — раздвинув мои ноги шире, он облизнул мой клитор и губки: язык скользнул по набухшим складкам, собирая соки, посасывая нежно, но настойчиво, заставляя тело дёргаться от муки. Снова выпрямившись, он спустил свои джинсы, освобождая член — твёрдый, с набухшими венами, готовый, — и плавно вошёл в меня: головка раздвинула стенки, заполняя целиком, растягивая мою тесную, сочащуюся дырочку. Я не смогла сдержать удовольствие и застонала во весь голос, выгибаясь в спине, когти вонзились в его плечи, а тело содрогнулось от первого толчка — он был глубоким, медленным, но полным силы, заставляя волны экстаза прокатываться по мне, как цунами.

Дэвид замер на миг внутри меня, позволяя моему телу привыкнуть к его размеру — он заполнял меня полностью, растягивая стенки, заставляя каждую клеточку пульсировать от этого сладкого давления, а моя смазка обильно стекали по его члену, смачивая бёдра и столешницу подо мной. Его глаза горели, как раскалённые угли, впившиеся в мои, и он начал двигаться — медленно сначала, выходя почти полностью, чтобы головка дразнила вход, а потом входя глубже, с лёгким нажимом, каждый толчок отзывался вспышкой экстаза, заставляя мою киску сжиматься вокруг него в спазмах, выталкивая новые потоки влаги.

Я сильнее впилась ногтями в его плечи, оставляя красные следы на коже, и застонала громче — голос эхом разнёсся по кухне, полный отчаянного голода:

— Дэвид... глубже...

Его руки сжали мои бёдра, раздвигая их шире, чтобы войти под другим углом, натирая ту самую точку внутри, которая заставляла тело корчиться, как в агонии блаженства. С каждым толчком влага хлюпала — мокрые, липкие звуки, наполнявшие воздух, — и я чувствовала, как они стекает по моим ягодицам, делая всё скользким и горячим.

Он ускорил темп, его дыхание стало прерывистым, рычащим у моего уха:

— Ты такая тесная, ведьмочка... Твоя киска соскучилась по мне, да? Смотри, как она течёт... — его губы впились в мою шею, посасывая кожу, оставляя синяки, которые завтра будут напоминать о этой ночи, одна рука спустилась вниз, большой палец нашёл клитор — набухший, чувствительный — и начал круговые движения, надавливая ровно настолько, чтобы волны удовольствия накатывали одна за другой, заставляя меня извиваться под ним, стонать без остановки, тело дрожало от приближающегося оргазма.

Я запустила пальцы в его волосы, сжимая их в кулак, притягивая ближе, и мои бёдра обвили его талию, прижимая глубже — каждый толчок теперь был жгучим, страстным, его член входил с хлюпаньем, размазывая соки по нам обоим, а внутри всё горело, как в лихорадке.

— Да... вот так... не останавливайся... — вырвалось у меня хрипло, и он ответил стоном, его тело напряглось, мускулы проступили под кожей, пот блестел на груди, смешиваясь с моим. Он наклонился, захватывая губами сосок — посасывая, покусывая нежно, — и это стало последней каплей: оргазм накрыл меня волной, тело содрогнулось в конвульсиях, киска сжалась вокруг его члена, выталкивая потоки влаги, которые стекали по его бёдрам, заставляя его рычать от удовольствия.

Но он не остановился — продолжал толчки, теперь быстрее, глубже, его руки сжимали мою талию, прижимая к себе, пока я не почувствовала, как он набухает внутри, готовый взорваться.

— Кончи для меня, ведьмочка... Я хочу почувствовать, как ты снова течёшь... — прошептал он, и снова его палец был на клиторе, ускоряя ритм, доводя меня до второго пика, ещё ярче, мокрее — тело билось в экстазе, стоны сливались с его рычанием, а кухня наполнилась ароматом нашего желания, липким и пьянящим.

— Какая умница, — голос был очень хриплый, возбужденный.

Дэвид не замедлился ни на секунду, даже когда мой оргазм всё ещё эхом отдавался в теле — волны спазмов сжимали его член внутри меня, выжимая новые потоки смазки, который стекали по нашим бёдрам, делая всё скользким и горячим, как расплавленный воск. Его толчки стали ритмичными, настойчивыми, каждый вход заставлял мою киску хлюпать от обилия влаги, а его дыхание — тяжелое, прерывистое — обжигало мою шею, где он прижался губами, прикусывая кожу и оставляя следы поцелуев, как метки владения.

— Ты такая мокрая для меня, ведьмочка... Чувствую, как ты течёшь, обволакиваешь меня полностью, — прошептал он хрипло, его голос вибрировал на моей коже, заставляя мурашки пробегать по спине, а тело выгибаться навстречу, умоляя о большем.

Его руки сжимали мои бёдра с такой силой, что пальцы оставляли следы, но это только усиливало огонь. Я стонала без остановки, голос срывался в хрипы, а он отвечал рычанием, его глаза потемнели от желания, зрачки расширились, впитывая каждый мой вздох.

— Не могу... больше... ты сводишь меня с ума, — выдохнул он, его толчки ускорились, стали жёстче, глубже. Член набухал внутри меня, пульсируя в ритме с моим сердцем, и я почувствовала, как он приближается к краю, его мускулы напряглись, пресс проступил рельефом под моими руками. Я сжала его внутри себя, намеренно, заставляя стенки обхватить плотнее, и это стало последней каплей — он зарычал низко, гортанно, его тело содрогнулось, и он кончил внутри меня: горячие, мощные струи заполнили меня, смешиваясь с моими, переполняя, заставляя вытекать по бёдрам в липком, мокром потоке. Волны его оргазма прокатились по нему, заставляя толкаться ещё раз, два, выжимая последние капли, и я почувствовала, как это подтолкнуло меня к новому пику — тело сжалось в конвульсиях, киска пульсировала вокруг него, выталкивая смесь наших жидкостей, которые стекали вниз, пачкая всё вокруг, оставляя нас в луже страсти.

Он замер, тяжело дыша, его лоб прижался к моему, пот смешивался, а тела всё ещё дрожали от послевкусия — внутри меня он оставался, пульсируя слабо, и я чувствовала каждую каплю, каждое движение, как эхо нашего безумия.

— Ты... невероятна, — прошептал он, наконец медленно отстраняясь, и когда он вышел, поток смазки и его семени хлынул наружу, стекая по моим бёдрам, заставляя меня вздрогнуть от остаточного удовольствия. Я легка на холодную столешницу, Дэвид облокотился на нее и завис надо мной. Мы мокрые, измотанные, но полные жара, и воздух кухни был пропитан ароматом нашего желания — солоноватым, пьянящим, обещающим, что это только начало.

Он помог мне слезть с поверхности — его сильные руки обхватили мою талию, скользнув по вспотевшей коже, и поставил на пол, где ноги всё ещё дрожали от эха оргазма, а между бёдер ощущалась липкая, теплая влага. Подал мне мои вещи — юбку и топ, пропитанные нашим потом и ароматом страсти, — и прошептал:

— Ванная наверху слева, — его дыхание было неровным, грудь вздымалась, но улыбка не сходила с лица, хищная и довольная, как у победителя. — Приводи себя в порядок и спускайся, — подмигнул он мне с лукавым блеском в глазах, заставляя внутри вспыхнуть новую искру желания, несмотря на изнеможение.

Я улыбнулась краешком губ, чувствуя, как тело гудит от его близости, развернулась и пошла на второй этаж по винтовой лестнице — грациозно, как кошка, виляя бёдрами, очень счастливая в этот момент. Поднявшись на второй этаж, сразу нашла нужную комнату — ванную, очень просторную, с большими окнами, пропускающими лунный свет, и огромной душевой кабиной из стекла, где вода могла бы ласкать тело, как его пальцы.

Взяв полотенце из стопки — мягкое, пушистое, как облако, — я залезла в душ, включив горячую воду, которая обрушилась на меня потоками, смывая нашу страсть: пот, соки, его семя, которые остались на бёдрах. Тело отзывалось на каждое моё прикосновение — там, где минуты назад были прикосновения Дэвида, кожа горела, соски напряглись под струями, а пальцы невольно скользнули по клитору, всё ещё чувствительному, заставляя тело вздрогнуть от воспоминания о его твердом члене внутри. Я закрыла глаза и блаженно улыбнулась, позволяя воде ласкать каждый изгиб: "Это было так мокро, так жгуче..."

Выйдя из душа, вытерлась очень мягким полотенцем — ткань скользила по влажной коже, как шёлк, оставляя след мурашек, — и посмотрела в зеркало. Мой взгляд упал на следы на шее, груди — красные засосы, укусы, которые пульсировали, напоминая о его зубах, губах. Я вздёрнула брови, понимая, что эти метки не так быстро пройдут, и мысль кольнула: "Если это увидит Кристиан по приезду... Боже..." — мысленно я начала себя карать, глядя в зеркало себе в глаза, "Какая ты грязная, Лэйн, изменяешь ему с этим похотливым ублюдком, и ещё кончаешь от него, как в порно". Но что-то в глазах внутри сверкнуло темной искрой — той самой, которая шептала: "Это было так хорошо... Его член внутри, толчки…".

Снова надев свою одежду — топ прилип к ещё влажной груди, юбка обняла бёдра, напоминая о его руках, — я спустилась вниз, чувствуя, как тело всё ещё гудит, а между ног тянет от послевкусия. Дэвид уже ждал в зале, раскинувшись расслабленно на кожаном диване — ноги раздвинуты, обнаженный торс, блистал от воды.

— Давай сюда скорее, — поманил он вином в бокале, его голос низкий, манящий.

Я спокойно обошла диван, и он показал, чтобы я легла к нему между ног — прижаться спиной к его груди, чувствуя тепло его тела, его дыхание на шее. Парень подал мне мой бокал — вино искрилось, обещая разжечь огонь заново. И включил фильм: "Синистер" — тёмный ужастик с сверхъестественными тенями и пугающими шёпотами, идеально подходящий, чтобы страх смешался с нашим желанием, заставляя прижиматься ближе в темноте.

— Интересный выбор, — подняла я голову к нему, чувствуя, как его рука скользит по моему бедру.

Он поднял бровь, приблизился — его губы коснулись моих, закусил нижнюю губу нежно, но с нажимом, и жадно поцеловал, язык сплёлся с моим в ритме, полном остаточного голода. Слегка отстранился:

— Что ты делаешь со мной, — прошептал он, облокотившись на спинку дивана и переведя взгляд на экран, но его рука осталась на моей талии, поглаживая кожу под топом.

Я так и не поняла, что он имел в виду этими словами — то ли мою власть над ним, то ли нашу химию, которая жгла нас обоих, но внутри всё трепетало: "Он прав, Лэйн... Ты делаешь с ним то же, что и он с тобой — разжигаешь пламя, которое не погасить. Но Кристиан... Что, если он узнает?"

Фильм стёр все мысли — в напряжённых сценах я вжималась в Дэвида сильнее, чувствуя спиной нарастающее напряжение в его штанах, его член твёрдый, упирающийся в меня, заставляя тело откликнуться теплом. Его руки нежно ласкали мою кожу — пальцы скользили по животу, поднимаясь к груди, задевая соски сквозь ткань, и я вкушала каждое движение, внутри всё снова стягивалось от желания, киска пульсировала, вспоминая его внутри. Его горячее дыхание обжигало мою кожу, от чего мурашки проскользнули по шее вниз, к бёдрам, усиливая томление.

Вино дало какую-то смелось, разожгло огонь внутри, и я перевернулась к нему, уперевшись руками в диван — мои глаза встретились с его, полными голода.

— Что такое, кошечка? — его лицо оторвалось от экрана, на нём была демоническая ухмылка, обещающая грех.

Без слов я вцепилась в его губы — поцелуй был яростным, мой язык сплёлся с его, — и села на него верхом, чувствуя его твёрдость под собой, трущуюся о мою мокрую плоть через ткань. Дэвид не растерялся, положил руки на мою талию, сжимая ее, прижимая ближе.

— Да ты ненасытная... Посмотрим, выдержишь ли ты такой напор, — его улыбка была двоякой, полной вызова и желания.

После этих слов мы вошли в экстаз на всю ночь: стоны стояли на весь дом, мы сливались в страсти до изнеможения — он трахал меня на диване, на полу, в разных позах, его член входил глубоко, растягивая меня, заставляя кончать раз за разом, смазка текла ручьями, пачкая всё вокруг. Я впадала в такие удовольствия, что никогда не ощущала до этого: парень был искусным любовником, зная, как мне нравится — то жёстко, то нежно, от чего сам получал удовольствие, рычал и стонал, его мускулы напрягались под моими руками, тела слипались от пота и влаги. Где-то уже под утро мы остановились на лестнице второго этажа — он взял меня там, прижав к ступенькам, толкаясь глубоко, пока мы не кончили в унисон, и просто без сил лежали на полу второго этажа, тела переплетены, дыхание сбивчивое, воздух пропитан нашим ароматом.

Дэвид прошептал:

— Я отвезу тебя переодеться, и мы заскочим позавтракать. Иди в душ, я тоже помоюсь и переоденусь, — помогая мне встать, его руки скользнули по моей спине, оставляя мурашки, и он ушёл в комнату, оставляя меня в блаженной слабости.

Сев в машину, от парня пахло новыми духами — Creed Aventus, смешанными с нотками морского бриза, ананаса и чёрной смородины, свежими и мужественными, которые будили желание вдохнуть глубже. Он был одет в клетчатую красную рубашку, три нижние пуговицы расстёгнуты, обнажая загорелую грудь, рукава подкатаны, подчёркивая мускулистые предплечья, на нём были чёрные узкие джинсы, облегающие бёдра, и белые высокие кроссовки Nike Air Force, добавляющие образ кэжуэл шарма.

— Мне сегодня на работу, — посмотрела я на него, чувствуя, как его взгляд скользит по моим ногам.

Он завёл машину, надел на себя чёрные очки и улыбнулся мне — ослепительно, с намёком.

— Не волнуйся, будешь вовремя, — промурлыкал он, открыл ворота, и мы уехали, ветер в окнах смешивался с его ароматом, заставляя тело вспоминать ночь.

До моего дома мы добрались очень быстро, он заглушил машину и вышел вместе со мной — его движения уверенные, как будто он владелец не только машины, но и меня.

— А ты куда? — удивлённо спросила я.

— С тобой, — улыбнулся он, притягивая к себе за талию, его тело прижалось, заставляя почувствовать его тепло.

— Мы так ничего не успеем... Тебе не хватило ночи? — хитро посмотрела на него, но внутри вспыхнуло желание.

— Так я ничего не планирую, — ответил он, сняв очки, его взгляд говорил обратное, и я закатила глаза театрально, мы пошли ко мне.

Забежав в комнату, я сняла с себя всю вчерашнюю одежду — ткань соскользнула, оставляя тело обнажённым, ещё гудящим от его ласк, — нанесла на себя спрей для тела, свежий и фруктовый, открыла комод с бельём и нашла белое кружевное — трусики скользнули по бёдрам, лифчик обнял грудь. Впопыхах я не заметила, как Дэвид подошёл сзади — его дыхание обожгло шею.

— Давай помогу, — перехватил он инициативу и застегнул мне лифчик, его пальцы скользнули по спине, оставляя мурашки. — Красивое бельё, мне так нравится твой вкус, — прошептал он, понюхав мои волосы, его нос коснулся кожи.

— Благодарю, — прошептала я, закатив глаза от его дыхания, тело откликнулось теплом.

Парень сел на кровать и рассматривал меня, как какую-то картину — его взгляд жёг, скользил по каждому изгибу, заставляя все внутри напрячься.

Не отвлекаясь на него, я накрасила глаза ярко, подчёркивая их глубину smoky-тенями, в шкафу нашла кожаную чёрную юбку — облегающую, короткую, белую блузку, чёрный кожаный галстук и кожаную жилетку, на ноги — чёрные острые высокие туфли на ремешке, добавляющие образ грации и соблазна.

Всё это время Дэвид не сводил с меня глаз:

— Чертовски хорошо... Я бы отодрал тебя в этом наряде, — каждое подобное слово его вызывало желание накинуться на него, тело ныло от возбуждения.

Стараясь отвлечься, я нанесла на себя строгие, но очень элегантные духи — Chanel Coco Mademoiselle, с нотками апельсина, розы и пачули, манящими и загадочными, -

взяв черную сумку, мы вышли из квартиры и уехали завтракать.

После кафе, Дэвид привез меня к офису.

В машине парень приблизился:

— Это было прекрасно, я бы дальше продолжал тебя ублажать, — его рука погладила мою ногу, скользнув вверх по бедру, заставляя вздрогнуть.

Я поцеловала его, прикусив губу:

— Это у нас ты ненасытный, — прошептала ему в губы, язык скользнул по его.

— Иди, пока не сорвался, ведьмочка, — сказал он, посмотрев на меня маняще, глаза горели.

Я вышла из машины, улыбаясь от нашей совместной ночи, пока не увидела, что на меня смотрит вдалеке Стэлла — её глаза расширились от удивления. Закусила губу от волнения, придётся как-то объясниться, и пока не понимала как.

Подождала её, пока она дойдёт до меня, и мы зашли вместе в здание.

— Теперь мне ооочень интересно послушать эту историю, — лицо у неё было максимально заинтересованное.

Мы зашли в лифт.

Я пообещала Стэлле, что вечером всё расскажу, — всё, без утайки, но не сейчас. Пока кабина поднималась вверх, мы болтали о чём-то непринуждённом, стараясь не касаться “того самого”.

Но стоило дверям лифта открыться — и всё внутри оборвалось.

Передо мной стоял Кристиан.

В груди что-то сжалось, дыхание сбилось.

Его взгляд скользнул по мне — быстрый, но внимательный, как будто он чувствовал, что что-то не так.

Я почти физически ощущала, как от меня ещё может исходить запах мужского парфюма, и ладонью машинально провела по шее, будто могла стереть следы ночи.

Сердце колотилось в висках: “Он надеюсь не заметил? Чёрт…”

Я выпрямилась, стараясь улыбнуться, — слишком спокойно, слишком искусственно.

Он кивнул в знак приветствия, и этот взгляд, холодный и тёплый одновременно, прожёг изнутри.