В зале играет живая музыка. На сцене певица в длинном платье выводит чувственные ноты. Наэль притягивает меня в центр танцпола, обнимает за талию.

— Я не танцую, — предупреждаю я.

— Не умеешь или не хочешь? — усмехается он.

И то, и другое, но признаваться не хочется.

— Это просто. Следуй за мной.

Я позволяю ему вести. Мы покачиваемся в ритме, и это... приятно. Его руки на моей голой спине, его дыхание на моей щеке. Я почти забываю, где мы.

Почти.

Потому что краем глаза я замечаю их. Женщины в ошейниках. На поводках. Стоят на коленях рядом со своими хозяевами. Моё тело напрягается.

— Что случилось? — шепчет Наэль.

— Там женщины в ошейниках, — цежу я сквозь зубы. — На коленях. Это ужасно.

Он открывает рот, чтобы ответить, но тут появляется тот тип — Габриэль, с которым он ушёл в клубе в тот вечер. С самодовольной улыбкой.

— Наэль, рад, что вы пришли. Прости, что прерываю ваш танец, но нам нужно кое-что обсудить. Наедине.

Наэль смотрит на меня.

— Что происходит? — спрашиваю я тихо, предчувствуя что-то неладное.

— Обещаю, всё объясню, когда вернусь. — Он целует меня в лоб.

— Объяснишь? Что объяснишь?

— Просто не уходи, ладно? — В его глазах мольба.

Я вздыхаю.

— Ладно.

Он уходит с этим типом. А я остаюсь одна в этом гадюшнике.

Проходит десять минут. Двадцать. Я хожу вокруг столов с закусками, которые богатые называют едой, но ничего не лезет в горло. Только растёт злость.

— Боже, ты прекрасна.

Оборачиваюсь. Габриэль. Стоит слишком близко, пожирает глазами.

— Где Наэль? — мой голос ледяной.

— О, подписывает кое-какие документы. — Он скалится. — Не могу поверить, что он уговорил тебя прийти. Хотя, с другой стороны, это же Наэль.

— Прости? — я сверлю его взглядом.

— Он тебе не сказал? — Габриэль чешет затылок, изображая неловкость. — Неловко вышло.

— Что не сказал? — внутри всё холодеет.

— Про наше пари.

— Пари?

— Наверное, не стоит говорить. Не хочу, чтобы этот разговор до него дошёл.

— Не дойдёт. — Я скрещиваю руки на груди. — Обещаю.

Он смотрит на меня, оценивая.

— Ну, ты выглядишь надёжной. В общем, мы с Наэлем заключили пари о компании, которую он хочет. Она по счастливой случайности оказалась у меня. Так как я понятия не имею, как управлять компанией, я решил, как хороший друг, отдать её Наэлю. Но, сама понимаешь, всё в этом мире имеет цену.

Я слушаю, и с каждым словом внутри холодеет.

— То, что я хотел, нельзя было купить... ну, или не совсем так. Мне не нужны были деньги, машины, материальное. Мне хотелось чего-то... горяченького, молоденького, сексуального. — Он делает шаг ближе и убирает прядь волос мне за ухо. Я сжимаю кулаки, но заставляю себя стоять ровно. — Я хотел тебя.

Меня подташнивает.

— Я сказал Наэлю: если сможешь привести её на это БДСМ-мероприятие и ты останешься, компания его. Если нет... ты моя. Я и не думал, что у него получится. Ты же вся против этого.

Он сделал на меня ставку. Наэль заключил пари на меня.

Всё это — его ухаживания, его нежность в лифте, его чёртовы поцелуи — всё было ради компании? Я была разменной монетой в его игре?