Я смотрю на него. На его самодовольное лицо, на эту ухмылку, которую хочется стереть кулаком. И думаю о Вике. О её глазах, о её запахе, о том, как она стонала моё имя.

Просто соглашайся, Наэль. Мне нужен этот прорыв. Я слишком много работал, чтобы вот так всё бросить. К тому же я никогда не отступал перед вызовом. И ни одна женщина не заставит меня начать это делать сейчас.

— Договорились.

Он протягивает руку. Я пожимаю её, чувствуя, как мерзкое, выворачивающее ощущение поднимается от пальцев вверх по руке.

Я вырываю руку и выхожу из бара, не оглядываясь.

Ночной воздух обжигает лёгкие. Я стою на тротуаре, смотрю на редкие машины, проезжающие по бульвару, и пытаюсь успокоить дыхание.

Что я только что наделал?

Даже если я уговорю её пойти — а это уже почти невозможно, — она ни за что не останется. Там же будут пары, сабы на поводках, демонстрации. Она не только не даст надеть на себя поводок, но и сбежит, как только увидит их. Или, что ещё хуже, врежет кому-нибудь.

Чёрт!

И что мне теперь делать?

Телефонный звонок вырывает меня из раздумий. Я смотрю на экран — Пьер. Опять проблемы.

— Что, Пьер? — рявкаю я в трубку.

— В клубе драка между двумя Домами и их сабами. — Голос у него взволнованный. — Их разняли, но всё серьёзно, шеф. Вы нужны здесь.

— Буду.

Отлично. Может, ещё что-нибудь упадёт на мою и без того испорченную голову? Может, пожар? Или потоп? Или все мои сабы решат уйти в монастырь?

Сажусь за руль и лечу в клуб, стараясь не думать о том, что только что поставил на кон.