НАЭЛЬ

* * *

Бар «Медуза» встречает меня привычным полумраком и запахом дорогого алкоголя. Здесь всегда приглушённый свет, чтобы никто не видел чужих лиц слишком хорошо, и тихая музыка, чтобы не мешала разговорам, которые не предназначены для чужих ушей.

У стойки сидят несколько человек — потягивают, судя по виду, хорошо приготовленные коктейли. Другие самозабвенно тискаются у стен, сплетаясь в страстном танце. Когда я прохожу дальше, женщины пялятся и хлопают ресницами. Одна даже проводит рукой по моей груди, но я даже не смотрю в её сторону.

Меня бесит, что я здесь. Я мог бы сейчас быть у Вики. Лежать в её фиолетовой спальне, вдыхать запах лаванды, слушать её дыхание. Но она меня выгнала.

Эта мысль заставляет улыбнуться. У девчонки есть характер. Я и так это знал, но каждый раз, когда она бросает мне вызов, это забавляет. В ней столько новизны и свежести, и я не хочу, чтобы это прекращалось. Хотя с кляпом во рту она выглядела прелестно — злая, беспомощная, но всё равно готовая убить меня взглядом. Ей, конечно, не понравилось. Но мне понравилось всё.

Замечаю Габриэля в дальнем углу и мрачно направляюсь к нему. Он сидит за столиком, попивая виски, и смотрит на меня с предвкушением.

Габриэль — жадный маленький ублюдок. Он мой друг, но если честно, я бы предпочёл не иметь с ним дел. Он никогда не говорит правду, всегда ищет выгоду, и от него вечно пахнет гнильцой, как от просроченного мяса.

Он поднимает взгляд от своего стакана и расплывается в самодовольной ухмылке. Придурок.

Подхожу к стойке, заказываю бурбон у барменши. Та хлопает ресницами, закладывая светлую прядь за ухо — кокетливый жест, который должен, видимо, меня заинтересовать. Я игнорирую это и сажусь на соседний стул рядом с Габриэлем.

— Ну, как день прошёл? — ухмыляется он, поднося стакан к губам.

— Кончай эту херню. — Я даже не пытаюсь скрыть раздражение. — Что тебе надо?

Он допивает остатки виски и с грохотом ставит стакан на стойку. Театрально, как в дешёвом спектакле. Барменша ставит передо мной мой стакан, но я даже не смотрю на неё.

— Ну, если честно, я ищу обмена.

Мне хочется рассмеяться ему в лицо. У него нет ничего, что мне нужно.

— Обмена чего?

— Я хочу Вику.

Что?

Я сжимаю кулаки под стойкой так, что костяшки хрустят. Ни за что. Ни за что он её не получит. У него ещё наглости хватило спросить.

Она моя. Вся, целиком моя. Она, может, так не считает, но после сегодняшней ночи её тело принадлежит мне. Её стоны, её крики, её оргазм — всё это было для меня. Только для меня.

Перед глазами проносятся картинки: она на моей кухонной стойке, она подо мной на кровати, она выгибается, когда я вхожу в неё. Я понимаю: только из-за неё я не вырубаю его прямо сейчас. Ну и ещё потому, что потом пришлось бы оплачивать здесь всё, что разнесу. Не то чтобы он не мог дать отпор — он может, — но не мне.

Наконец отпиваю глоток бурбона, сверля его зловещим взглядом. Вкуса почти не чувствую — всё тело сосредоточено на том, чтобы сдержаться и не врезать ему по этой самодовольной роже.

— И с чего бы мне отдавать её тебе? — решаю подыграть этой дурацкой игре. Надо понять, что у него на уме.

— Я знаю, что последние два года ты пытался получить права на застройку компании Бомона и Беллами. — Он довольно улыбается. — А я наконец-то уговорил старого хрыча передать их мне.

Твою ж мать!

Мне нужны эти права. Иначе все усилия и деньги, вложенные в этот проект, пойдут прахом. Не может быть, чтобы он их получил. Они хотели выкупа за пять миллионов, я не готов был столько отдать — оно столько не стоит. Но когда я получу эту компанию и разберу на части, продавая по кускам, она будет стоить в три раза больше.

— И как тебе это удалось? — стараюсь выглядеть безразличным, но внутри всё кипит.

— Его дочь — одна из моих бывших саб. — Он откидывается на стуле, наслаждаясь моментом. — А папочка сделает всё, чтобы его малышка была счастлива. Она уговорила его подписать бумаги на меня.

Гад. Мерзкий, скользкий гад.

Мне нужны эти права. Но отдать ему Вику?

Я не уверен, что смогу.