Забираюсь на неё сверху, нависая. Она начинает что-то мычать сквозь кляп. Я показываю взглядом на него, она закатывает глаза и кивает. Вынимаю.

— Это сексуальное домогательство. Я вызову полицию, — хрипит она, но в голосе уже нет прежней уверенности.

— Это не домогательство, потому что ты хочешь меня. Но строишь из себя недотрогу.

— Тебе не приходило в голову, что я не строю? — огрызается она. — Слезь с меня!

— Не раньше, чем я заставлю тебя почувствовать то, что пытался заставить тебя почувствовать последние несколько дней.

— Я не собираюсь с тобой трахаться!

О, детка. Это я буду трахать тебя. Я усмехаюсь.

— Значит, ты хочешь заняться любовью?

Это звучит так странно из моих уст. Слово «любовь» вообще не в моём лексиконе. Хотя это даже не вариант — я всё равно спрашиваю. Она вглядывается в мои глаза, и на одно прекрасное мгновение я вижу её насквозь: страх, желание, одиночество, надежду. А потом её тёмно-синие глаза снова захлопываются, и она прожигает меня взглядом.

— Конечно, нет, свинья! Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Ты мне не нравишься.

— Правда? — Моя рука ложится ей на живот. — Потому что твои восхитительные трусики уже насквозь мокрые.

Я провожу пальцами по хлопку, касаясь бугорка. Она прикусывает губу, сдерживая стон. Чёрт! Какая же она мокрая! Насквозь, просто течёт. Я провожу рукой снова, сильнее надавливая, и слышу тихий, жалобный всхлип.

Когда она открывает глаза, в них горит похоть. Чистая, неприкрытая похоть.

Да!

— Ты доверяешь мне?

Это важно. Если нет — мне конец, и я уйду из её квартиры с самой болезненной эрекцией в мире.

— Ты врываешься ко мне, привязываешь к кровати и спрашиваешь, доверяю ли я тебе? — Она смеётся — зло, отрывисто. — Ты совсем охренел??

— Следи за языком. — Я наклоняюсь ближе. — Это мой последний шанс. Мне нужно твоё доверие, Вика. Я его заслужил?

Она молчит. Секунду, другую — кажется, обдумывает мои слова. Открывает рот и снова закрывает. О, что бы я сделал с этим ртом... Наши взгляды встречаются, и на одно ужасное мгновение мне кажется, что она смотрит прямо сквозь меня. Видит всё: моё одиночество, мою одержимость, мою... нежность? Чёрт.

Мне нечего скрывать. Кроме чувств, которые я, возможно, начинаю испытывать. Стоп.

— Ну? — В моём голосе надежда. Пожалуйста, скажи «да».

Она вздыхает. Закатывает глаза — в сотый раз за вечер.

— По какой-то необъяснимой причине... да.

Мне хочется заорать от радости. Я сдерживаюсь, но улыбку спрятать не могу.

— Тебе не нравится этот топ, да? — киваю на её футболку.

— Он старый. А что?

Я достаю из другого кармана ножницы. Её глаза расширяются, но она не протестует. Аккуратно разрезаю футболку по бокам, сдираю с неё. Она ахает — то ли от неожиданности, то ли от того, что холодный воздух касается её груди.

Розовые, набухшие, идеальные. Её тело достойно восхваления. Но только мной.

Мне хочется наброситься, целовать каждый сантиметр, но я знаю: если начну, не смогу остановиться. Слезаю с неё, кладу ножницы, достаю маску для глаз.