— Чего? Я, конечно, рада, что ты наконец заметил, что у меня есть лицо. Но, может, обслужишь меня без странных вопросов? — мой французский безупречен, а тон не оставляет сомнений, что в карман за словом я не полезу.

Бармен на секунду теряется, но быстро берет себя в руки.

— Ты не сабмиссив… Слишком много яда. И не госпожа, иначе бы так не бесилась.

— Я никто. Будь добр, пиво. Темное.

Он протягивает бутылку.

— Совет: придержи язык. Здесь с таким далеко не уедешь.

— Я не просила совета.

Я отворачиваюсь. Пью пиво, наблюдая за этим цирком. Женщины на коленях. Мужчины с поводками в руках. Кто-то сидит на кожаных диванах, наблюдая за происходящим с видом знатоков на вернисаже.

Пиво заканчивается быстро. Теперь мне надо в уборную. Но нужно пересечь танцпол, пройти через этот серпентарий.

Я сползаю со стула и ныряю в толпу. Тела липнут ко мне. Чьи-то руки скользят по талии, по бедрам. Я отталкиваю их, не глядя. Протискиваюсь мимо клеток, мимо диванов.

Вижу табличку «Toilettes». До цели метров пять.

И тут меня хватают за талию. Две огромные руки смыкаются на моей талии, разворачивая к себе. Высокий блондин. Красивый, наверное, если такие типы вообще могут быть красивыми с такими манерами. Светлые волосы зализаны назад, глаза маслянисто блестят.

— Не в настроении, — рявкаю я, пытаясь высвободиться.

— Что? — он смотрит озадаченно.

— Я. Не. В. Настроении. — чеканю я, как для слабослышащего.

— Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь?

— Мне плевать.

— Тебе нужно наказание за такой язык, шлюха.

Мой кулак впечатывается в его нос раньше, чем я успеваю подумать. Хруст. Кровь. Он отшатывается, зажимая лицо руками, и по его белоснежной рубашке расползается алое пятно.

— Ты сломала мне нос, сука!

Я разворачиваюсь, но он хватает меня за волосы, швыряет к стене, прижимая всем телом. От него разит перегаром.

— Я заставлю тебя пожалеть об этом, — его рука сжимает мое горло. Другая скользит по бедру, задирая платье.

Я знала. Знала, что джинсы были бы лучше.

— Отвали!

Хватка на шее усиливается. Я теряю воздух. Но рука свободна. Хватаю его за сломанный нос и выкручиваю. Он орет, как резаный боров, отпуская меня. Мой кулак снова встречается с его лицом.

— ДОВОЛЬНО!

Голос низкий, раскатистый, как гром. Музыка обрывается. Свет загорается ярче. Вокруг нас образуется круг.