Я смотрю на разбитое стекло на полу. Франция. Страна, где разбитое стекло почему-то всегда приносит удачу. Посмотрим.

Через двадцать минут Яна уже стоит в дверях моей комнаты, которая теперь больше похожа на поле боя после обыска. Я перерыла весь шкаф и поняла, что у меня есть: спортивные штаны, джинсы, еще джинсы, толстовки и боксерские шорты. Ничего женского.

— Ты не поедешь в клуб в джинсах, — заявляет Яна.

— Почему? Чтобы какой-то придурок, когда я надену юбку, пытался залезть мне под нее? — я киваю на её наряд. — …Это что ещё за ошейник на тебе?

На Яне кожаные шорты и черный топ, который едва прикрывает грудь. Но главное — на шее у неё темно-фиолетовый ошейник с черным сердечком.

— Я думаю, это круто, — она проводит пальцем по украшению. — Пожалуйста, надень платье.

— Нет.

— Но у тебя шикарная фигура. И может быть... туфли? Вместо ботинок?

— Я уже сказала «нет».

— Пожалуйста... ради меня? Я знаю, твое «нет» — это «нет», но если бы ты могла хоть раз... Я же никогда тебя ни о чем не прошу...

Я скрещиваю руки на груди. Она продолжает тараторить, перечисляя все случаи, когда она для меня что-то делала. Это может длиться вечность. Я сдаюсь.

— Хватит. Встретимся на улице. И больше не ной. Давай сюда свое платье.

— Ура! Люблю тебя, Вик! — кричит она, убегая за ключами от своей C3.

Проходит минут десять. Смотрю на себя в зеркало. Короткое черное платье. Серебристые туфли на каблуке, в которых я чувствую себя как на ходулях. Зачем женщины так мучаются? Чтобы понравиться мужчинам, которые чаще всего не стоят даже их мизинца?

Я дала себе слово три года назад, когда садилась в самолет до Парижа, что мужчина не станет моей необходимостью. Никогда.

Так и живу. И меня все устраивает.

* * *

Клуб называется «L'Insoumis». Непокоренный. Ирония судьбы.

Яна тащит меня под руку внутрь. По залу мечутся лазерные лучи, выхватывая из темноты тела, трущиеся друг о друга в такт тяжелому басу. У стен — клетки. В некоторых из них женщины.

Я закатываю глаза. Французская «свобода, равенство, братство», мать его. Для кого-то свобода — это право стоять раком в клетке, пока толпа пялится.

Куда катится этот демократический мир? Демон(кратический)… Ну разве что.

Яна затягивает меня вглубь зала. Там какое-то шоу. Высокая блондинка с огромной грудью стоит согнувшись, упираясь руками в колени. На ней только пояс для чулок и цепь на шее. Сзади стоит мужик в кожаных штанах.

Звонкий шлепок. Блондинка стонет, но в этом стоне я не слышу боли. Слышу театр. Толпа одобрительно гудит. Мужик берет в руки плетку.

— Я хочу домой, — говорю я Яне, перекрикивая музыку.

— Но мы только пришли!

— Я ухожу.

— Вик, ну побудь ещё немного. Прошу.

— Что это за место? Секс-клуб для извращенцев?

— Я все объясню позже. Обещаю. Потанцуй, выпей, расслабься. Сделай что-нибудь для себя!

Она смотрит куда-то поверх моего плеча. Я оборачиваюсь. У бара сидит парень. Темные волосы, хищный профиль. Он смотрит на Яну в упор. Между ними возникает такое напряжение, что воздух, кажется, потрескивает.

Он манит её пальцем. Яна, не оглядываясь, идет к нему. На полпути останавливается, поворачивается ко мне:

— Пожалуйста, не делай ничего, из-за чего у меня будут проблемы. Я тебя знаю.

И исчезает в толпе.

Отлично. Просто отлично. Я тоже пробираюсь к бару, плюхаюсь на высокий стул. Бармен подходит мгновенно. Его взгляд скользит по моему телу с профессиональной оценкой мясника, изучающего тушу. Останавливается на груди. Задерживается.

Я кашляю. Он поднимает глаза.

— Сабмиссив или госпожа? — спрашивает он с ухмылкой.