Я отталкиваю его, спрыгиваю со стойки на холодный пол и направляюсь в коридор. Стоять на ногах жуть как тяжело. Хочется упасть на диван и не встать.

— А если я откажусь от этого? — его голос останавливает меня у двери.

Я останавливаюсь. Неужели он сказал это только что?

Медленно оборачиваюсь.

— Я бы не позволила тебе отказаться от этого.

— Почему?

— Потому что ты любишь то, что делаешь. — Я смотрю на него — растерянного, почти уязвимого в своей наготе. — Так же, как я люблю бокс. И никто не сможет у меня это отнять. Иначе я завяну. И я не собираюсь отнимать это у тебя. Я не хочу, чтобы ты завял.

— Вика...

— О, ради бога, давай просто забудем. — Я почти рычу от разочарования в себе и в нём.

Я понимаю, что стою перед ним голая, в одной задранной ночнушке, и это унизительно. Теперь унизительно.

— Я не забуду, — говорит он тихо.

— Тогда ты застрянешь на том же самом месте, когда я уже перерасту.

Я не хочу этого делать. И не буду.

— Значит, ты ненавидишь меня за то, что я только что сделал? — Он встаёт, подходит ближе. — Если я правильно помню, тебе понравилось.

— Я тебя не ненавижу. — Я отступаю на шаг, сохраняя дистанцию. — Ты просто не понимаешь. Я пытаюсь тебе объяснить. Я просто не хочу такого образа жизни.

— Ты просто не понимаешь его. Пока.

— Я не хочу его понимать, Наэль! — Мой голос повышается. — Как можно оправдывать подобное?

У меня появляется идея. Если он ответит «да» — я буду спорить. Если скажет «нет» — значит, знает, что я права.

Я подхожу к нему вплотную, останавливаясь прямо напротив. Всё ещё почти голая, всё ещё дрожащая, но впервые он смотрит мне в глаза, а не на тело, которое пожирал минутами раньше.

— Посмотри мне в глаза. — Я жду, пока он поднимет взгляд. — И скажи: если бы ты увидел, как меня связанную наказывает другой мужчина, зная, что мне больно, ты бы находил это приятным?

Он напрягается. Каждая мышца в его теле каменеет.

— Вика... — голос хриплый, низкий, предупреждающий.

— Просто ответь на вопрос. — Я не отступаю. — Ты смог бы смотреть, как кто-то пытает меня, а потом пытается сказать мне, что это нормально, потому что я что-то сделала не так?

— Нет. — Вырывается у него мгновенно, без колебаний.

— Тогда почему ты думаешь, что это нормально, когда это делаешь ты? — Я делаю шаг назад, давая ему время подумать. — Если бы я связала тебя и наказала, тебе бы понравилось?

— Нет. Наказание не должно нравиться. И я не сабмиссив.

— Я тоже.

— Я знаю.

— Уверен? — Я вскидываю бровь. — Потому что всё это время ты только и пытался, что заставить меня подчиниться.

— Конечно, я хочу контроля. Контроля над своим окружением и теми, кто рядом. Я хочу контролировать твоё тело и твоё удовольствие. И причина проста: я мужчина и мне это нравится. У меня нет травмированного детства или страшной истории, почему я такой. Я просто знаю, что мне нравится. — Он делает шаг ко мне. — И мне бы хотелось, чтобы ты попробовала.

— Сколько раз ты меня просил?

— Два или три.

— И сколько раз я сказала «нет»?

Он молчит, сжимая челюсти.

— Столько же. Ну вот, это четвёртый.

Я наклоняюсь, поправляя подол ночнушки. Разворачиваюсь, чтобы уйти из кухни.

— Можешь не подвозить меня. Я сейчас вызову такси.

У двери останавливаюсь и оборачиваюсь.

— Надеюсь, через пару лет, когда мы случайно столкнёмся, ты уже переживёшь это. И у тебя будет новая саба, готовая выполнять любые твои прихоти. С твоей непомерной настойчивостью ты этого точно заслуживаешь. Удачи!

Я усмехаюсь и выхожу в коридор, оставляя его одного на кухне.

— Я точно не заслуживаю тебя, — слышу я его шёпот уже уходя.

Но я делаю вид, что не слышу.