«Любовь океана» встречает меня переливающимися огнями, громкой музыкой и смехом. Тут кипит
своя жизнь, и мне точно тут не место.
— Одну минутку, — суетливый стюард уже вытаскивает из багажного отделения два моих
пижонских чемодана. Сам бы я точно такие не купил. Из натуральной коричневой кожи. На
колесиках. Спасибо, что золотые вензеля не прилепили, как предлагал Валера. А то бы точно
смотрелся как дурак.
Халиф на час, мать его…
— У вас каюта люкс на верхней палубе, — вкрадчиво объясняет мне администратор на ресепшене.
С изумлением оглядываю стены, отделанные мрамором, бронзовые светильники и огромную люстру
посреди холла. И это все на корабле!
— Портье вас проводит в каюту, — с легким поклоном поясняет администратор.
— Пусть отнесет туда багаж, — роняю с коротким кивком. — А я хотел бы пройти в ресторан.
— В какой? У нас их пять. Можем предложить…
— Где сейчас мои друзья Нестеровы? — технично отдаю парню за стойкой десять баксов. — Хочу
их повидать. Соскучился…
— Оу, наша прекрасная гостья Анжелика? — крутит головой парень, выражая самую высокую
степень восхищения. — Мы очень рады приветствовать на борту друзей Анжелики…
«Я вообще-то ее муж», — усмехаюсь про себя. Но вслух пока свои права не заявляю. Мне бы
осмотреться. Не вспугнуть никого раньше времени.
В груди уже трепыхается зарождающаяся ярость. Какого ты творишь, Лика? И почему тебя каждая
сволочь знает на этой сраной посудине?
— Адам, проводи господина Адербиева в морской ресторан, — просит администратор портье. — Он
друг нашей Анжелики. Представляешь? — добавляет радостно.
— Вау! Как же я рад, — улыбается мне портье. — Для меня большая честь сопровождать друга
Анжелики.
«Таких друзей за хер, и в музей», — проносится в голове. Ну какой я, на фиг, друг? Муж я! И
почему стоит только упомянуть Нестеровых, все как будто сходят с ума. Цокают языками и
говорят только об Анжелике.
Девочка моя… Что ты творишь?
Фантазия уже бежит куда-то в фильмы для взрослых. Представляю жену, пляшущую канкан на
столе. Или она на барной стойке стриптиз устроила?
Не похоже на мою ненаглядную. Но чего уж… Меня колпашит только от одной мысли.
Но когда я вхожу в ресторан, понимаю, в чем дело.
— У нее воистину ангельский голос! — восклицает восторженно портье. — Мы все ее фанаты.
Господин Адербиев, как же вам повезло. Вы лично знаете саму Анжелику…
— Да, повезло, — киваю на автомате, а сам во все глаза смотрю на жену.
В милом девичьем платье, усыпанном пайетками, моя милая поет со сцены. А у меня аж мурашки
по спине от бархатного и нежного голоса. И похоже, не только у меня. Вон народ, побросав
вилки в тарелки, слушает завороженно. Даже жевать перестал.
Нахожу взглядом столик, за которым важно восседают Жора с Надей. Смотрят с любовью на
внучку. Вот только у Жоры складка пролегла по лбу. Нехороший признак. И Надя губки бантиком
складывает.
Расстроило их что-то… Интересно что.
От двери ощупываю взглядом окружение. Нет, тут все без охраны. Только богатые и знаменитые
за соседними столиками. А вот стол Нестеровых накрыт на четыре персоны…
Я не понял!
Инстинктивно подрываюсь с места. Иду вроде спокойно. А внутри полыхает от ярости
— Привет, мои дорогие, — сажусь на свободное место напротив Жоры и Нади. А они улыбаются
радостно.
Ждали меня? Навряд ли!
Вон, и на карточке золотыми буквами другое имя выведено.
ЭДУАРД АСТАХОВ.
Что еще за хрень?
— Таир, сынок! Как же я счастлив тебя видеть! — подрывается с места Жора. — Тебя нам сам
Господь послал, — выдыхает, пожимая мне руку.
— Таирчик, — улыбается Надя. Целует в щеку как родного.
Обнимаю Ликину родню и ничего не понимаю. Мы вроде расстались не очень… Или что-то
случилось, и требуется моя помощь?
— Это что за хрень? — верчу в руках карточку с тесненными золотом буквами.
— Потом поговорим, — бодает головой воздух Жора. Смотрит на Лику. Песня закончилась. Народ
аплодирует. А какой-то хлыщ подает моей жене руку.
Вот только она уже видит меня и не обращает на него никакого внимания.
— Привет, жена, — в два шага оказываюсь рядом.
— Здравствуй, муж, — улыбается мне Лика. Обхватив за талию, снимаю ее со сцены. Кружу
радостно. Легонько целую в губы.
— Ты вообще кто? Откуда тут взялся? — дергает меня за плечо ухажер.
— Свали, пока я добрый, — огрызаюсь тихо.
Беру жену за руку, веду к деду и к бабке.
— Рассказывайте, что тут у вас происходит? — усадив Лику за стол, спрашиваю родственников.
— Ой, такие дела, Таирушка, — качает головой Надя. А Жора смотрит мне за спину. Видимо, там
опасность…
— Вы сели на мое место, уважаемый, — кладет мне руку на плечо хлыщ. — Покиньте зал, или я
вызову охрану.
— Да я на своем месте, чувак. Анжелика — моя жена, — поднимаюсь в полный рост. Нависаю над
Эдуардом и понимаю главное. Драка неизбежна. Но надо будет обойтись малой кровью. И охрану я
не взял. А тут вон… Упыри в форме. Уже входят в зал.
— Она не замужем. Я узнавал, — скалится недоносок.
— Да ну? Про никах слышал? — давлю взглядом. — Давай, вальсируй отсюда. Дай мне с
родственниками пообщаться.
— Да пошел ты со своим никахом, — ощерившись, бросает придурок. — Она подписала контракт. И
пусть выполняет все пункты…
— Неси, я почитаю, — роняю совершенно спокойно. А у самого в груди колпашит от злости.
Жора. Старый пень. Ты-то куда смотрел?
— Ладно. Я не обломаюсь. Принесу, — усмехается хлыщ. И уходит. А я лихорадочно думаю.
Может, удастся вернуть вертолет?
Или мы уже далеко уплыли?
— Что происходит? — обвожу взглядом родственников. — Лика. Я тебя спрашиваю…
— Я подписала документ, не прочитав… Вернее, мы с дедушкой читали проект договора. И я
думала, что подписываю его. А там другие условия… — всхлипывает, опустив голову.
Ну здрасьте, приехали! Документы и моя девочка. Понятия совершенно несовместимые.
— Какие? — спрашиваю в ужасе.
— Я должна в течение пяти лет петь на этой проклятой посудине, — тихо шепчет она. Держит
лицо, хотя в глазах стоят слезы.
Нормальный поворот. Так… А кому это корыто принадлежит?
— Ильяс, — звоню помощнику. — Кто собственник лайнера? Узнай быстро.
— Да я уже пробил. На всякий случай… Ты сейчас обхохочешься, брат, — ржет в трубку друг.
Вот только мне не до смеха.
— Давай без прелюдий, — рычу я, наблюдая, как ко мне вертлявой походкой спешит Эдуард. Мать
его.
Ильяс называет имя, и я улыбаюсь. Ну что? Можно и в морду дать Эдуарду. Раз такой шанс
обломился. Ему полезно…
— Вот. Читайте, — кладет он передо мной прошитый контракт с печатями. — А ты, марш на
сцену! — приказывает Лике. Она дергается.
— Останься со мной, милая, — удерживаю за запястье. — Побудь рядом, — шепчу еле слышно.
А сам хватаю наглеца за галстук. Притягиваю к себе.
— Ты как с моей женщиной разговариваешь? — тяну ниже, заставляя засранца присесть на
колени.
— Да ты! Ты не знаешь, с кем связался! — кричит в голос Астахов. — Охрана!
И когда к нам подлетают два здоровых лба, прошу негромко.
— Позовите капитана и позвоните шейху Али, — прошу с улыбкой.
— Как вас представить? — замирает рядом один из охранников.
— Таир Адербиев. Шейх меня знает лично, — бросаю лениво. А пока дайте нам поесть спокойно.
— Уберите это, — словно собаку за поводок, передаю охраннику за галстук Эдуарда. И он сам
смотрит на меня настороженно.
Не ожидал, хорек. Не ожидал.
Скажи спасибо, что без драки обошлось.
— Я возьму, — подобострастно тянет руки к контракту.
— Нет, — припечатываю сшив ладонью. — Я должен ознакомиться и понять, что мне с тобой
дальше делать, долбоящер.
— Конечно, конечно. Все хорошо, — причитает стоящий сбоку метрдотель. — Сейчас вас
обслужат. В первую очередь.
— Спасибо, — киваю я. И как только вся толпа отходит куда подальше от нашего столика,
бросаю порывисто. — Ну, рассказывайте, как дошли до жизни такой?