Местной знаменитостью я становлюсь в первый же вечер на лайнере. Вместе с бабушкой и дедом

спускаюсь в ресторан по лестнице с подсветкой и чувствую себя кинозвездой на подиуме. Со

всех сторон мне улыбаются молодые красавчики, а бабушка Надя предупреждает.

— Смотри, осторожно. Это жиголо. Ищут себе богатых дамочек или наследниц. Ты в группе

риска, котенок, — сжимает мои пальцы.

— Ба, я вроде замужем, — улыбаюсь печально. — Мне бы в себя прийти. Подумать, как жить

дальше. Посмотреть, как поведет себя Таир…

— Этот бабуин? Я тебя умоляю, — закатывает глаза Надя. — Никак он себя не поведет. Скажет

трижды «талак». Пусть даже и на камеру. И будет дальше как дурак по району бегать, на

нормальных людей страх наводить… И что в нем только твой отец нашел? — подергивает плечами.

— Надя, — ласково предупреждает бабулю дед. Галантно пропускает нас в ресторан. Что-то

говорит администратору на входе, солидному шатену в безупречном костюме. Технично кладет ему

в карман десять долларов. И тот суетится, будто встречает самых важных гостей.

— Пойдемте, пойдемте, — спешит вперед.

Первым выступает Жора в синем пиджаке с золотыми пуговицами и синих брюках. А за ним идем

мы с бабулей. Правда, ее сейчас так сложно назвать. Нет, Надя моя никогда не просила звать

меня по имени. Но у меня язык не поворачивается назвать ослепительную блондинку в красном

платье бабушкой.

Перевожу взгляд на свой более скромный наряд. Платье цвета пудры в пол, минимум косметики,

уложенные Карлом волосы.

Если Жора с Надей — королевская чета, то я точно тяну на принцессу.

Видел бы меня Таир!

Равнодушным взглядом обвожу зал. Пенсионеры из Европы весело пьют пиво за столиком в углу,

около панорамного окна, за таким же столиком, как у нас, сидят холеные дамочки с молодыми

бойфрендами, дальше расположился мужчина в мятом пиджаке. Не вижу его лица. А в центре зала

— группа туристов, явно из наших. Толстые тетеньки с начесами, загорелые мужики в ковбойках.

Шесть человек. Сидят напряженно. Смотрят негодующе на снующих туда-сюда официантов. Но к ним

никто не подходит.

Как же так?

— Тут, наверное, плохое обслуживание, — кошусь на туристов.

— Обслуживание хорошее, детка, — усадив Надю, Жора выдвигает стул для меня. — Посмотри на

них внимательно. Что ты видишь? — стоит мне только усесться, шепчет на ухо.

Кошусь на раздраженных людей, перевожу взгляд на бескрайнее море за окном и пожимаю

плечами.

— Не знаю…

— А ты подумай, — заговорщицки подмигивает мне Надя.

— Это наши соотечественники. Наверняка путешествуют группой, — замечаю очевидное.

— Ты права, Ликуша. Что еще скажешь? — подначивает меня дед. Поднимает взгляд на официанта,

раскладывающего перед нами яркие картонки с меню.

— Аперитив? — интересуется тот услужливо.

— Мне виски, дамам белое сухое, — на автомате отвечает дед и морщится недовольно. — Рибай

готовят? Приличный?

— Самый лучший, — весело заверяет официант.

— Тогда три рибая, салат и вино, — делает заказ дед, отдает меню официанту.

— Погоди, Жорочка, — останавливает его бабуля. — Мы с Ликушей еще хотим десерт.

— Всегда пожалуйста, дорогие, — улыбается нам дед.

А у меня на душе кошки скребут. Сколько лет Надя с Жорой вместе? И все годы любят друг

друга. Не сломались после потери. И все так же держась за руки, идут по жизни.

Мне тоже так бы хотелось. Вот только мой муж оказался другим. Совершенно не приспособленным

к браку.

Таир.

Прикусываю губу, смаргиваю слезы. Только бы дед с бабушкой не заметили…

— Ты тирамису будешь? — легонько толкает меня Надежда. — Или потом в номер закажем?

— Да берите и сейчас, и в номер, — подзуживает дед.

И мы с Надей заказываем.

Гулять, так гулять.

«Если бы Таир был со мной», — думаю, любуясь закатом над морем. Большой огненный шар

опускается в воду. Сначала краешек, потом еще…

— Молодой человек, меню можно? — не выдерживают за соседним столом. Зовут официанта, а он

специально не подходит. Безобразие какое-то!

— Я поняла! — склоняюсь к деду. — Наши туристы не оставляют чаевых. И поэтому их игнорят.

По остаточному принципу.

— Совершенно верно, — накрывает он мою ладошку своей. — Но я с тобой совершенно согласен.

Так не годится.

— Тогда вы не станете возражать, — собрав в кучу меню, поднимаюсь из-за стола.

— Лика, так нельзя. Что ты творишь? — охает Надя.

Но Жора ее останавливает.

— Пускай.

— Добрый вечер, — подхожу к загрустившим туристам. — Официантам некогда. А мы уже

определились с заказом, — кладу на стол меню.

— Ой, девочка, спасибо тебе, — улыбаются тетки. — Этих только за смертью посылать, — кивают

на надменных официантов.

— Приятного вечера, — возвращаюсь к своему столику с прямой спиной. Вполне возможно, завтра

нас лишат прекрасного места около панорамного окна. Ну и пусть. Терпеть не могу, когда

кому-то приходит в голову делить людей на сорта. Это неправильно. Тем более на одном

лайнере.

— Ты им еще песню спой, — бросает кто-то мне в спину.

Оборачиваюсь на автомате. А там метрдотель стоит. Вальяжный и надутый. Как индюк.

— Что ж! — меряю его взглядом. — А теперь песня! — выхожу на середину зала и запеваю

«Катюшу».

Знай наших! Пусть все буржуи обломятся.

Не знаю, что на меня нашло. Но пою. Сначала в полной тишине, а потом мне начинают

подпевать. Первыми запевают бабушка с дедом, за ними туристы, а потом и дамочки с мажорами.

Лишь только европейские пенсионеры притихли. И мужик, сидящий под пальмой, смотрит на меня

внимательно. Что-то говорит официантам. Отдает указания.

Небось, решает, где меня ссадить. Прямо сейчас на лодке в Стамбул вернуть, или в первом же

порту выгнать взашей?

Сердце колотится как ненормальное. В груди все ликует от куража и азарта. Я сделала это.

Сделала! Во всеуслышание настояла на справедливости.

«В международном масштабе», — мысленно хватаюсь за голову. Краем глаза наблюдаю, как со

своего места поднимается дед мне на защиту. Вижу испуганные глаза бабы Нади и забываю

дышать.

Выходит, я их подвела. И себя заодно. Выпендрилась как дура.

— Добрый вечер, принцесса, — подходит ко мне тот самый мужчина из-под пальмы. — Спасибо вам

за чудесный вечер, — кланяется церемонно. Даже руку мне целует под обалдевшим взглядом деда.

— Кхмм… — откашливается Жора.

— Позвольте представиться, — спокойно и уверенно заявляет мужчина. В черной рубашке и

идеально наглаженных белых брюках. — Эдуард Астахов. Я — главный ивент-менеджер на этой

посудине. И предлагаю вам, девушка, контракт.

— Мы не нуждаемся, — берет меня под локоток Жора и ведет к нашему столику. — Если моя

внучка что-то нарушила, я заплачу штраф, — бросает мимоходом.

— Что вы! Что вы! — бежит за нами Эдуард. — Это я готов платить. Нормальную зарплату. Это

просто отвал башки, — заявляет он восхищенно.

— Моя внучка не привыкла надрываться на сцене, — мотает головой Жора. А мне почему-то

становится обидно. Опять за меня решает кто-то другой.

— Ни в коем случае, — поспешно заверяет нас Астахов. — У нас есть кому надрываться. Целый

ансамбль… Но всем уже все приелось. А ваша внучка… Простите, не знаю вашего имени…

— Анжелика, — ляпаю под укоризненный взгляд Жоры.

— Это вас к нам ангелы послали, — радостно улыбается Эдуард. — Но если вы согласны хотя бы

одной песней радовать нас за ужином, то я готов платить, — вытаскивает из кармана визитку и

ручку. Пишет число, от которого даже у Жоры приподнимается бровь. — Никакой обязаловки.

Подпишем контракт…

— Ты как, детка? — растерянно вздыхает Жора. Поверх моей головы смотрит на бабушку и,

поймав ее еле заметный кивок головой, соглашается неохотно. — На почту мне пришлите проект

договора…

— Обязательно, — радостно восклицает ивент-менеджер и добавляет смущаясь. — Пользуясь

случаем, я хотел бы поухаживать за вашей внучкой. У меня самые серьезные намерения, –

пытается взять меня за руку. Но меня воротит только от одной мысли, что сейчас ко мне

прикоснется чужой мужчина. Демонстративно убираю руку и заявляю бесстрастно.

— Извините, но я замужем.