— Погоди, как это никого нет? — возмущенно выдыхаю в трубку. — Совсем никого? Ты адресом не

ошибся, Аким? — рявкаю на помощника. Даже из кресла подрываюсь. Хожу взад-вперед по

кабинету, круги нарезаю.

На нервяках.

Я то думал, все будет просто. Бриллианты — лучшие друзья девушек, а изумруды — подружки. Но

с моей ненаглядной ничего просто так не получается. Бег с препятствиями. Приходится брать

каждое с боем. А там глядишь и новое на подходе.

Но я и сам виноват. Накосячил…

— Нет, Таир, я же тебе говорю. Дом заперт. На сигнализации. На заборе вывеска: «Продается»,

— запальчиво объясняет мне Аким. — Вот я под ней стою. Хочешь пришлю фотку?

— Нет.

Но он все равно присылает. По белому каменному забору вьется виноград, а сверху как флаг о

капитуляции. На красном фоне черными буквами.

ПРОДАЕТСЯ!

Жора, сучий потрох, что же ты задумал? Ты же с такой любовью этот дом строил. Не мог ты его

просто так продать. Что-то здесь нечисто.

Так, минутку. А изумруды тогда куда делись? Я же Лике их в первый день после ее отъезда

отправил.

— А по первому подарку что? Есть информация? — мысленно хватаюсь за голову.

— Сейчас съезжу к Мустафе, — нерешительно тянет Аким. Но честно говоря, по голосу уже все

понятно.

Кто-то подзаработал нехило. Еще тут выяснять и карать. Забодался я. Мне бы к Лике сейчас.

Но пока не судьба. Дел и так навалилось немало. Сначала хоронили Зейна, земля ему

стекловатой. Затем я мотался в СИЗО к Курлову. Все пытался выяснить, что на него нашло.

Вроде бы приличный мужик. А тут по голове табуреткой.

Но мой бывший недруг только пожал плечами, буркнул что-то про старые долги и отказался от

моих адвокатов. Я даже вникать не стал. Как говорится, одной проблемой меньше.

Хоть на Лике можно целиком сосредоточиться. Жена уехала в Стамбул, но так оттуда не

позвонила ни разу. Ни мне, ни Давиду с Тамарой.

На Лику это не похоже. Для нее семья всегда на первом месте. Была.

И что же делать теперь? Лика исчезла, ювелир выставил меня на бабки. Хотя мы с ним много

лет знакомы. Бред какой-то!

— Мустафа, — звоню я ему сам. — Как там мой подарок? Доставили его? Я беспокоюсь.

— Да все нормально, брат, — радостно откликается тот. — Конечно, доставили. В тот же день.

— А кому вручили? Лично моей жене? — уточняю на всякий случай. А в душе уже поднимается

раздражение.

Лика. Ну что ты творишь? Даже спасибо не написала. Неужели так на меня обиделась?

Да я и сам бы обиделся, если честно. Но я искуплю. Жену верну по-любому.

— Нет, не жене, — вздыхает Мустафа. — Сейчас посмотрю в CRM.

— Давай, жду, — загребаю пятерней волосы.

Ну надо же, даже у ювелиров базы данных. Надо бы и мне внедрить.

— Таир, дорогой, вот нашел твой заказ, — пыхтит в трубку Мустафа. — Его получил хозяин

дома. Нестеров Георгий Сергеевич. Знаешь такого?

— Да, это дед моей жены, — киваю коротко.

— Тогда вопросов нет? — ласково интересуется Мустафа.

— Все нормально, брат. Спасибо. Храни тебя Аллах, — прощаюсь со старым знакомцем и звоню в

детективное агентство.

У меня были разборки в Стамбуле лет пять назад. Пришлось привлекать местных. Связи

остались. Такие махровые связи, которым отыскать человека в городе-миллионнике ничего не

стоит. А значит, сегодня-завтра они мне Лику найдут.

Но проходит день, за ним еще несколько, а даже малейшей зацепки нет. Вот она прилетела в

Стамбул. Вышла из здания аэропорта. Села вместе с бабкой в машину Нестеровых и пропала. Все.

Дальше след теряется.

Тру башку, не зная, что предпринять. Хожу по пустому дому из угла в угол. И выть хочется.

Стоп!

Даже сбиваюсь с шага. Ну кто-то же должен знать, куда они подевались? Те же Тома с Давидом.

Лика наверняка им звонила.

Набираю тестя. И опять зеро. Абонент не в сети.

Да что же это такое?

В ярости кидаю телефон в стену. Слышу, как со звоном бьются пузатые белые вазы, стоящие на

камине, как с хрустом ломается гипсокартон.

Что делать? Что?

Как мне найти Лику? Похоже, это не случайность, а хорошо спланированная акция.

— Мы нашли Азата, — в кабинет заглядывает Ильяс. — Что с ним делать?

— Сдайте куда-нибудь в рехаб. Выбери, где самые строгие правила, — морщусь недовольно. — По

второму пассажиру что? — сверлю помощника взглядом. — Нашли гниду, завалившую Леху?

— Нет, как сквозь землю провалился, — разводит руками.

— Ищите, — рычу раздраженно. — По консервному заводу что?

— Документы пришли с курьером. Завтра наши юристы в суд подадут на пересмотр долей, — важно

рапортует Ильяс. А у меня перед глазами только Анжелика. И в башке тоже она.

Так и свихнуться можно. Знаю, понимаю. Но ничего не могу поделать. Мне бы только жену

найти. Сказать ей, что люблю ее. Сообщить новости.

Родню я разогнал. Альму отправил в пансион. И теперь с ума схожу в пустом мрачном доме,

который собирался наполнить радостью и смехом, в котором собирался жить с женой и детьми.

Только сейчас дом больше напоминает склеп. В комнатах на окнах опущены ролл-ставни. Кроме

меня и охраны никого нет. И если я не найду Лику, то никого и не будет.

«Я даже не могу подать заявление в полицию и официально объявить в розыск. По закону мы

чужие люди. Нас только никах связывает. Я даже в ЗАГС не удосужился сходить», — доходит

запоздало. Сжимаю покрепче кулак. Смотрю на побелевшие костяшки и пытаюсь понять, с чего

начать поиски.

С какой стороны подойти? Стамбульские детективы так ничего и не накопали. Поэтому придется

подергать за веревочки здесь.

Снова звоню Давиду, и снова абонент не в сети.

Да что же это такое?

Сметаю бумаги со стола. Что делать, бл. дь? Ума не приложу. Аж зубы сводит от страшной боли.

Зубы? А вот это уже идея! Сейчас полечим.

— Ильяс, — оборачиваюсь на помощника, стоящего чуть в стороне. — К Сашке-зубнику едем. Дело

есть.

— Так он не при делах. Мы же его проверяли, — морщится тот. — Никуда не выходит кроме

клиники. Дома сидит как сыч. Приемы ведет, но редко. Ни с кем не созванивается. Мы на

контроле держим, Таир. Я бы доложил…

— Хочу с ним лично повидаться. Вопросики позадавать, — усмехаюсь криво. А самого уже черти

раздирают от предвкушения. Сашка должен знать. Они с Жорой близки по жизни.

Не может старший вот так просто исчезнуть со всей семьей, не сказав младшему. У него же

сердце слабое.

Случись что, Сашка же первым помрет от беспокойства.

Поэтому попробуем зайти через младшего Нестерова. Он мужик хлипкий. Пыжится и понтоваться

умеет. Ясен пень, Жора потом все порешает. Вот только сам ноль без палочки, и сдуется сразу

же. Надо только припугнуть хорошенько.