— Но я… Я не… — запинаюсь от волнения. — У меня не было мужчины, Таир. Я просто попала в
неприятную историю. Ты меня спас. Спасибо большое… А теперь я хочу уехать. Бабушка
волнуется.
— Они знают, что ты здесь, — еще раз повторяет он и добавляет сухо. — Ты скомпрометировала
семью. Навлекла позор на наши головы…
— Да ладно! Порванные колготки — это харрам? Так, что ли? — подрываюсь с места, и тут же
крепкая рука Таира возвращает меня на место.
Пальцы больно сдавливают подбородок. Даже дышать перестаю.
— Что ты делаешь? Что ты хочешь? — пытаюсь вырваться. Но Таир, словно грозовое облако,
нависает надо мной.
— Заткнись! — хрипит он грозно. — И слушай меня…
— Что? — смотрю на него в упор. Не собираюсь я мириться с его замашками. Утром уеду домой к
деду. И пусть только попробует запретить мне видеться с Альмой.
— К деду и бабушке ты больше не вернешься, — устало повторяет Таир, поднявшись на ноги.
Прислоняется одним плечом к стене, словно пытается справиться с волнением. — Ты останешься в
моем доме, Лика.
— В каком качестве? — вскрикиваю в панике. Прижимаю к себе одеяло и даже думать боюсь о
последствиях.
— Завтра узнаем, — холодно кивает Таир. — Если ты сказала правду, и до сих пор сохранила
невинность, мы поженимся. Нет — станешь моей любовницей, а потом я подыщу тебе мужа, –
усмехается он горько. — Мы с твоим дедом договорились. Я хотел забрать тебя еще летом, но он
просил подождать… Вот и дождались, — роняет он, не скрывая отвращения.
— Но я не хочу за тебя замуж, — мотаю головой. — Ты старый для меня, Таир, — впиваюсь
ногтями в ладошку.
Разбудите меня! Я сплю! И этот кошмар мне снится.
— Да ну? — улыбается мой опекун. — Тебе девятнадцать, мне тридцать четыре. Пятнадцать лет
разницы. Ничего страшного…
— Но я тебя не люблю! — выдыхаю в голос. — И никогда не полюблю, слышишь?
— Да кому нужна любовь, Лика? Не смеши. Речь идет о деньгах, которые должны остаться в
семье. Ты — наследница состояния. Неужели думаешь, что можешь сама выбрать себе мужа?
— А почему нет? — подскакиваю на постели и тут же натыкаюсь на насмешливый взгляд.
— Прикройся.
— Кто раздевал меня? Кто меня мыл? — шепчу негодуя. Кто-то касался меня, переворачивал как
куклу. А я даже не почувствовала…
По щекам бегут слезы, в душе все замирает от отчаяния и боли. От полной безнадеги и
бессилия. Если Таир что-то решил, никто не в праве спорить. У нас одно право — выполнять.
— Аиша и Мара, — пожимает плечами. И я выдыхаю. Обеих знаю. Мара — экономка в доме Таира, а
Аиша — горничная. Хорошие добрые женщины.
— Но я на тебя посмотрел, — глумится он и добавляет задумчиво. — Ты красивая, Лика. Копия
моей Сабрины.
— Да пошел ты! — швыряю в него подушкой. — Отпусти меня! Слышишь?
— Завтра приедет доктор и осмотрит тебя, — заявляет Таир, как ни в чем не бывало. — И тогда
я приму решение. Но если ты продолжишь свое выступление, могу и передумать. Ильяс или за
Андрюха с удовольствием на тебе женятся.
— Неет! Я не хочу! — кричу в голос. — Я тебе не кукла. Ты не имеешь права выдавать меня за
каких-то левых незнакомых мужиков!
— Ильяса ты знаешь. Андрея тоже, — Таир слегка касается кожи под глазом. — Андрей вчера
тебя спас. Вот и будет ему благодарность. Со мной породнится, — усмехается Таир.
— Ты не посмеешь, — шепчу я в ужасе. Утыкаюсь носом в подушку и слышу тихий голос
Адербиева.
— Здесь распоряжаюсь только я. Привыкай, Лика. Я буду в соседней комнате. А завтра приду к
тебе. Отдыхай.
— Ненавижу тебя! Как же я тебя ненавижу! — всхлипываю горько.
— Тебе придется поменять свое мнение, — выходит из спальни Таир. — И не вздумай сбежать. Не
усугубляй свое и так шаткое положение.
— А в туалет мне можно сходить? — спрашиваю с вызовом.
Гостевой был расположен почти у самой двери. Только бы добраться до нее. Выскочить.
Сбежать…
— Да, конечно, — распахивает дверь мой мучитель. — Вон дверь, — кивает куда-то в проем. –
Иди. Там задвижки нет. Но тебя никто не побеспокоит. Мы с тобой тут одни, — улыбается он и
уходит прочь.
А я, с трудом поднявшись, тяжело припадаю на ногу. Выхожу в большой светлый кабинет. Мажу
взглядом по огромному письменному столу, заваленному бумагами, по двум мониторам, стоящим на
столе. И только сейчас понимаю, куда попала. В святая святых империи Таира Адербиева, где
каждая бумажка на миллион.
— Ты — редкий урод, — заявляю, входя в туалет. Захлопываю за собой дверь.
— Придется поучить тебя хорошим манерам, драная кошка, — несется вслед.
— Ты бы себя поучил, — бурчу себе под нос. Подхожу к раковине. Смотрюсь в огромное зеркало,
вмонтированное в белоснежный мрамор. И только сейчас до меня доходит.
Мой любимый дедушка отдал меня Таиру. И теперь у меня нет ни дома, ни семьи. Только клетка.