Саша на своем Лексусе выжимает предельную скорость. Не обращая внимания на правила

дорожного движения, гонит по встречке и на красный.

— Время еще есть. Мы успеваем, — повторяет как мантру. — Хвоста вроде нет, — смотрит в

зеркала. И неожиданно резко сворачивает на многоэтажную парковку торгового центра. По узкому

серпантину поднимается на третий этаж.

— Жорка все предусмотрел. Голова. Вот только надо было тебя давным-давно забрать от Давида.

Я говорил, — бурчит недовольно. — И про Таира этого… тоже говорил… Лешке… А он не послушал

меня. Верил не пойми кому…

Таир. Неужели он и моего отца предал? Не может быть…

«Но он и об тебя вытер ноги сразу после никаха», — напоминает мне внутренний голос. Чего

только не обещал. И Москву, и любовь. А сам…

Сердце сжимается от невыносимой утраты. Я же поверила, как дура последняя.

— Выходим, пересаживаемся, — командует Саша, выбегая из машины.

Маленький, толстый, очках, с модно повязанным шарфиком, он смотрится комично, если бы не

четкие и быстрые движения и полное хладнокровие. Мой дед Жора такой же. Каждая деталь

выверена до последнего миллиметра.

— Давай, сюда! — Саша хватает с заднего сиденья мою сумку. Бежит куда-то вглубь парковки,

где стоят запыленные, годами не выезжавшие дорогие иномарки и, как бельмо на глазу, чисто

вымытый черный Гелендваген.

Саша щелкает брелоком. Машина подмигивает фарами.

— Садись сзади, Лика, — грубовато велит двоюродный дед. И сам прыгает за руль. — Ну вот, –

заводит двигатель. — Теперь уже точно не отследят, и в аэропорт успеем.

— Ой, а как же… — охаю, устраиваясь на заднем диване.

— Ну как? — разводит руками Саша.

Выезжает с парковки. Только уже не гонит. Едет спокойно.

— Мы же как узнали о твоей свадьбе, — вздыхает он, выезжая на трассу, ведущую к аэропорту,

— так стали кумекать. Жора, конечно, расстроился. Начал придумывать варианты для твоего

отступления. Ясное дело, твой брак с Таиром — это нонсенс какой-то! Ну и у нашей семьи к

нему старые счеты. За Лешку… За твою маму… Слишком много в той истории так и осталось

нераскрыто. Ну и сам Таир… Отхватил готовый бизнес. Только выиграл от потери компаньона и

его семьи. Сейчас еще бы тебя к рукам прибрал… — ворчит он.

А мне хочется кричать в голос.

Нет! Таир не такой! Вы ошибаетесь!

Но на самом деле дед Саша прав. Мой муж получил все, о чем и мечтать не мог, после гибели

моих родителей. И до сих пор непонятно, как умер мой отец. Вот просто лег спать и не

проснулся? Здоровый крепкий мужик? Так бывает?

— Ну вот, приехали, — выдыхает Саша, въезжая на территорию аэропорта. Мимо мелькают

дорожные знаки, огромные парковки машин, ангары и нарядные клумбы, засаженные осенними

цветами.

Оглядываюсь по сторонам. Никогда здесь не была. Никуда не летала, не ездила, никого не

встречала. До совершеннолетия меня из страны не выпускали, хоть старшие Нестеровы просили

неоднократно. Но дедушка Давид, мой главный опекун, был неумолим. Нельзя, и все.

Так и общались. Благо Жора с Надей, перебравшись в Стамбул, так и не продали свой дом в

Агдальске.

Но сразу, как только мне исполнилось восемнадцать, бабушка Надя настояла на загранпаспорте.

Сама со мной ходила по инстанциям. И когда мне выдали документ, забрала его к себе.

— Твои колхозаны у тебя сразу заберут паспорт. А у меня будет надежнее, — заявила тогда. –

Все равно, в первый раз полетишь с нами. А то украдут тебя, — рассмеялась громко. — Такая ты

красивая у нас выросла, Лика. Вся в меня.

А я согласилась, хотя и представить не могла, при каких обстоятельствах сбегу из дома.

— Да, Жора, подъезжаем уже. Выходи встречать, — ворчит в трубку Саша. Тормозит на небольшой

парковке около зала вылетов и поворачивается ко мне. — Ну, вот и все, детка! Будь счастлива.

— Спасибо! Спасибо вам! — тянусь к нему. Кладу голову на плечо. Жму предплечье.

— Все хорошо, золотая моя. Беги. Вон Надя ждет тебя, — рука деда опускается мне на макушку.

Всего на одну минуту.

Пора!

Оглядываюсь на здание аэропорта, на стеклянные двери под надписью «Зал вылетов. Вход» и

вижу, как на противоходе на улицу выходит моя Надя. В черном спортивном костюме, велюровой

курточке с опушкой и черном платке с красными розами, накинутом поверх куртки.

— Спасибо! — целую Сашу в морщинистую щеку и выскакиваю навстречу бабушке.

— Ну, наконец-то! — обнимает она меня. Машет рукой Саше. Тот сигналит и уезжает. А мы с

Надей входим в зал вылетов. — Пойдем, нужно быстро пройти регистрацию. Там Жора наш над

стойкой словно коршун висит. Попросил девочек дождаться тебя. Еще бы минут десять, и не

успели бы… — тараторит она и тянет за руку среди людского потока. — Так, ты без багажа, –

кивает на мою сумочку. — Ну и правильно, дома все купим… Жора, когда дом строил, отдельную

комнату тебе сразу выделил. Идем, идем…

И я иду. Еле поспеваю за своей прыткой бабушкой.

— Привет, — бросаюсь в объятия к деду.

— Вот внучка моя, — подталкивает он меня к стойке регистрации. — Лика, паспорт где? — рычит

глухо.

Трясущимися руками достаю из сумочки паспорт, протягиваю его девушке в голубой пилотке и

получаю посадочный талон.

— Ну, вот и все, — тормошит меня Надя. А рядом Жора стоит и улыбается.

— Идемте, девочки. Сейчас пройдем контроль и в ресторане зависнем. Лика с нами. Это событие

надо отметить.

— Да, конечно, — берет меня под ручку Надя. — Как же я рада, — порывисто целует в щеку.

Отвечаю ей тем же. Оглядываюсь по сторонам. Сколько времени прошло, как я сбежала? Меня

хватились? Доложили Таиру?

Если да, то лучше не маячить в общем зале, а пройти паспортный и таможенный контроль. Туда

точно никакой Адербиев не доберется.