— Так нельзя, Лика… Не положено… Ты зачем к Таиру побежала? Да еще босиком. Стыд-то какой!

— доносятся до меня увещевания Тамары.

Торможу. Надо бы спуститься вниз. Мы с Анжеликой нарушили все мыслимые и немыслимые табу и

законы.

Отнес ее наверх, в спальню. Передал родственницам. И теперь надо спуститься вниз. Уйти.

Уехать из дома на час. Дать жене время подготовиться. И только потом вернуться, подняться к

себе. Предъявить права.

Но ноги сами прилипают к полу.

Прислушиваюсь к бабьему трепу. Хотя что там я надеюсь услышать?

— Любит она его… Вот и побежала! — звонко восклицает Надежда. А Лика моя молчит.

— Правда, любишь? — уточняет Луиза.

Все-то ей надо! Я и спросить боюсь. Не надеюсь пока ни на что.

А в ответ тишина. Моя жена не произносит ни слова. Раздумывает? Или говорит что-то еле

слышно?

— Таир? — окликает меня Ильяс снизу лестницы.

Мотаю головой, заставляя заткнуться.

А фиг вам. Меня теперь и с места не сдвинешь.

«Ну же, Анжелика, скажи», — замираю как мальчишка. Превращаюсь в слух, пытаясь разобрать, о

чем говорят у нас в апартаментах.

— Наверное, — негромко восклицает моя молодая жена.

Наверное! Твою ж мать…

По башке бьет, словно бейсбольной битой приложили.

Круто разворачиваюсь, иду назад.

— Таир, — взбегает следом Ильяс. — Марсель Амирханов звонил… Хочет назначить встречу.

— На следующий вторник поставь, — роняю мимоходом. Сегодня пятница. Хочется пару дней

побыть с Ликой, а потом по любому надо будет вернуться к делам.

Сворачиваю к себе в апартаменты. Но стоит только сделать шаг, как в коридор выглядывает

Луиза.

— Таир… Ты почему здесь? — смотрит на меня с превосходством, как когда-то в детстве.

— А где мне быть? Я у себя дома, — пожимаю плечами.

Луиза тушуется, но все так же смотрит на меня с изумленным возмущением.

— Хочу забрать Лику, — словно куклу, отодвигаю младшую тетку в сторону.

— Как забрать? — охают бабульки. — Куда?

— В ночь, — улыбаюсь я. И не могу отвести взгляда от жены. Без платка, с распущенными

волосами, лежащими на груди распустившимися локонами, без кафтана, в одном платье она

выглядит растерянной и смущенной.

Красивая моя девочка.

— Ты поедешь со мной? — подхожу почти вплотную.

— Куда? Зачем? — охают Надя с Томой. Останавливаю паникую строгим взглядом и выставленной

вперед ладонью.

Минутку!

— Поеду, — тихо и серьезно кивает мне Анжелика. А у меня от восторга дух захватывает.

«Стопэ. Притормози. Так нельзя!» — стучит в сердце барабанной дробью. Но меня накрывает.

Просто не могу сдержаться. Да и не хочу.

Мне нужно быть рядом с женой. Чувствовать ее. Слышать ее дыхание. А домыслы и запреты я

вертел…

— Тогда собирайся, — отдаю приказание и поворачиваюсь к нашим родственницам, возмущенным до

предела. — Всем спасибо, все свободны, — смотрю в упор.

Первой из комнаты выходит Надя, за ней тянется Тома. А вот Луиза, настырная моя тетка,

уперев руки в боки, выдыхает нетерпеливо.

— Я не понимаю.

— А я должен что-то объяснять? — приподнимаю вверх бровь.

И Луиза под напором сдается. Фыркает недовольно, как злая кошка. Круто развернувшись,

выходит за дверь. Бурчит себе что-то под нос, как старая бабка.

Но мне пофиг. Сейчас все остальное идет лесом. Только Анжелика — главное!

— Куда мы едем, Таир? — охает сзади жена. — Нас потом родственники еще долго ругать будут.

— Плевать. Ты моя жена. Никто не посмеет, — снова оказываюсь почти вплотную. Боюсь

испугать. Нарушить то шаткое равновесие между нами боюсь. Легонько обнимаю Лику, хотя

хочется изо всех сил притянуть ее к себе. Зарываюсь пальцами в шелковистые волосы.

Прижимаюсь лбом к ее лбу. Всего лишь на несколько секунд.

Слышу, как бьется сердечко жены. А рядом мой мотор ухает.

— Поедем, на лошадях покатаемся, — отстранившись, выдыхаю хрипло.

— Я… Я не умею, — поднимает на меня васильковые глаза. Точно такие же, как у Алекса.

— Тогда на моей поедем, — решаю я и перевожу взгляд на босые ступни. В голубых замшевых

туфельках далеко не уедешь. Но другого выхода нет.

Завтра с утра полетим в Москву, а там все купим. Анжелика должна выглядеть подобающе. Жена

— визитная карточка мужа.

— Едем, — накидываю ей на плечи свой пиджак. А сам надеваю черную кожаную косуху. Звоню на

конюшню, отдаю приказания.

И взяв жену за руку, через черный ход веду к лошадкам.

— А куда мы поедем? — тихо шепчет Анжелика. Кутается в мой пиджак. Но идет рядом, чуть

сбиваясь с шага.

— По округе покатаемся и вернемся.

«Глядишь, родственники наши к тому времени из нашего дома свалят. Зае… Задрали, то есть. То

не так… Это не положено», — хмуро кошусь на распахнутые окна гостиной, откуда доносятся

голоса моей матери, Жоры, Нади и еще хрен кого пойми.

Заеб*ли… Но напрямую я никогда никому даже намеком не дам понять. У нас это недопустимо.

Мама, дед, Луиза, Белла с Аминой. У каждого из них свой дом. Но свадьба же. Теперь будут

толочься у меня до китайской пасхи…

Сначала надо будет обучить Лику вести хозяйство, потом она забеременеет, ей понадобится

помощь. А родится ребенок, дубиной не выгонишь.

А я даже намекнуть не смогу.

Гоню прочь крамольные мысли. Гостеприимство у нас в крови. Только меня бесят родственники,

снующие по моему дому. Привык жить один, вот сейчас крышу и сносит. Мне бы с Ликой вдвоем

остаться…

— Таир, — поджидает меня около конюшни Ильяс. — Мне бы по Амирханову перетереть.

— В понедельник, — мотаю головой. — Мы как раз из Москвы вернемся…

— Из Москвы? — поднимает на меня изумленный взгляд Лика.

— Ты же хотела, — улыбаюсь ей. Распахиваю дверь конюшни. Киваю парням, ухаживающим за моими

лошадьми. И веду жену к самому спокойному. — Знакомься, Лика, это Цезарь.