Белое бархатное платье, расшитое золотой тесьмой, кажется мне самым прекрасным на свете.

— Носи на здоровье, — улыбается бабушка Тома. Национальный костюм в наших краях — вещь не

одного дня, а инвестиция. Особенно такое дорогое. Один пояс чего стоит. Бабушка

рассказывала, что его заказывали в Эмиратах. И он, действительно, золотой.

— Приступим, — командует бабушка Надя. Кивает Маре, застывшей около зеркала.

— Что стоим? Кого ждем? Мужчины уже махр обговорили. Мулла едет, — заявляет она, прочитав

сообщение в телефоне. Не иначе как дед Жора дал команду.

Мара словно отмирает. Начинает хлопотать. Достает нижние юбки. Шелковые. Невесомые.

Помогает надеть их. Затем точно такой же шелковый топ.

Гляжу на себя в зеркало и не узнаю. Неужели все происходит со мной? Это меня обряжают на

свадьбу. Хлопочут. А я стою как истукан и не могу собрать в кучу мысли.

Таир. Как я буду с ним жить? Всего сутки в его доме, а я уже успела и с ним поругаться, и с

его сестрой. Ну какая из меня жена горца? Я хоть и воспитана в здешних традициях, но

характером и цветом волос в Надю уродилась, наверное.

А будь я тихой и покладистой, точно бы пропала на Курловской вписке. Или бы замуж вышла в

грязном поношенном платье.

Комната постепенно наполняется родственницами Таира. Входит его тетка Луиза, молодая

красивая женщина. Лет на пять старше самого Адербиева. Две ее дочки-двойняшки. Статные,

нежные и улыбчивые.

Алия и Галия.

Выглядываю сумасшедшую Жаннет и не нахожу. Видимо, Таир ее отстранил от свадебных

приготовлений.

Бабушка и Луиза тихо переговариваются. Обсуждают выходку Жаннет. Качают головами.

— Говорят, Таир забрал у нее… — дальше не могу расслышать, на меня Мара надевает тяжелое

платье. Напевает что-то тихонечко.

Что забрал? Что?

Прислушиваюсь, но ничего не слышу.

Мара застегивает сзади длинную потайную змейку, и я во все глаза смотрю на себя. Как

принцесса. Честное слово.

Пытаюсь прислушаться, но бесполезно.

— Сидит идеально. Будто на Лику шили! — торжественно возвещает Мара. Разговоры стихают.

Кумушки перестают обсуждать последние новости и поворачиваются ко мне.

— О, Аллах, какая красота! — цокает языком Луиза. — Помню Сабрину в таком же платье, –

вздыхает она, поднимая глаза к потолку.

— А Зарина свое так и не надела ни разу, — горько замечает бабушка Тома.

— Для Анжелики нашей приберегла, — обнимает ее за плечи Луиза и восклицает громко. –

Подождите, а туфли? Эти же никуда не годятся! — кивает на мою обычную обувку.

— Других нет, и под платьем не видно, — всплескивает руками бабушка Тома. А я самой себе

напоминаю ростовую куклу. Одели, раздели, переодели. Меня никто ни о чем не спрашивает.

Просто крутят, как маникен.

— У меня есть голубые замшевые туфли. Новые. Взяла для торжественного выхода невесты. Но

кто там на меня будет смотреть? У тебя какой размер, Анжелика? — лезет она в сумку и достает

туфельки небесного цвета. Шикарные. С бантиками.

— Т-тридцать седьмой, — произношу задыхаясь.

— Тогда подойдут. Примерь-ка, девочка, — ставит передо мной туфельки. И бабушка Надя

кивает.

— На невесте должно быть что-то строгое, что-то взятое в долг и что-то голубое, — смеется

она.

— Туфли я дарю! Лика, носи на здоровье! — обнимает меня Луиза. А Альма снимает с шеи свой

кулончик, доставшийся от родителей.

— Держи. Взаймы вещица, — шепчет она заговорщицки.

— Спасибо, спасибо! — целую Луизу и Альму. И в ужасе смотрю на красную бархатную шапочку,

расшитую золотом, в руках у Мары.

Не шапка, а купол какой-то! Я точно не надену. У меня шея не выдержит. Сломается.

— Стой, Мара. Не надо эту шапку Мономаха! — перехватив мой испуганный взгляд, командует

бабушка Надя. — У нас же все-таки свадьба, а не вечер песни и пляски в местном доме

культуры…

— Да, — соглашается с ней Тамара. — Невесте на свадьбе всегда приходится долго стоять. В

шапочке тяжело будет.

— Шифоновой шалью голову покроем, и достаточно, — поддерживает их Луиза. Наблюдает, как

бабушка Тома надевает на меня золотой пояс, и шепчет тихо-тихо.

— Лика, девочка моя, когда мы тебя к свекрови поведем, на середине пути танцы начнутся.

Таир самый лучший ансамбль области позвал. Будут плясать долго и от души. Ты глаза закрой.

Голову чуть назад отклони и стой спокойно. Тебе так легче будет. Ну и мы поддержим, –

сжимает мою холодную ладошку. Стискиваю теплую руку будущей родственницы. Бормочу спасибо,

смаргивая слезы.

Сердце бьется как сумасшедшее от ужаса и от осознания простого факта. Все будут на меня

смотреть. Как иду, как стою, как обнимаю свекровь. И Таира, моего заступника, во дворе не

будет. Не положено. Наверняка из окна второго этажа он будет наблюдать за обрядом. Как и

положено мужчине.

А мне страшно. Очень страшно. Я бы предпочла выйти замуж как обычно. Чтобы фата и белое

платье, муж рядом. И лицо открыто, на не занавешено шторками блэк-аут. Но никуда не деться.

Здесь распоряжается Таир.

Бабушки покрывают мне голову тонкой белой шалью, а сверху опускают квадратное покрывало,

расшитое мелким замысловатым узором.

— Пойдем, пойдем, — подхватывают меня под руки Луиза и Алия. Осторожно ведут к выходу. А

сзади Альма и Галия поправляют подол платья.