Время до утра тянется медленно. Ворочаюсь с бока на бок в постели, никак не могу уснуть.
Всему виной Таир. Он лежит на другой стороне кровати. Раскинув руки и ноги звездой, дышит
размеренно и спокойно.
Спит?
Не знаю. И знать не хочу. Свернувшись клубком на своей половине, обхватываю коленки руками.
Пытаюсь мыслить связно. Но не получается. Даже дышать не могу. Сердце останавливается, стоит
только подумать.
Таир — мой муж… Никогда о нем не мечтала.
Не представляла его рядом. А вот он лежит на расстоянии вытянутой руки от меня. Напрягает.
«Ну, хоть не за чужого незнакомого мужика выдали!» — думаю, сглатывая слезы. Таир для меня
не чужой. Отец моей Альмы. Хотя бы представляю, чего ожидать, какие требования он выдвинет и
что предоставит взамен.
Естественно, Адербиев меня всем обеспечит. Наших детей и внуков тоже. И даже правнуков.
Только какую цену я заплачу за эту золотую клетку? Смогу ли полюбить Таира и детей, которых
он мне подарит?
А как жить с нелюбимым? Даже не представляю.
Родители любили друг друга. Я помню, как обнимались и целовались при мне. Как смеялись над
какими-то своими шутками. Подкалывали. Могли смотреть друг на друга не отрываясь. Деды у
меня суровые. Что Давид, что Жора. Но я точно знаю, бабушки любят их. Надя еще может
фыркнуть на Жору.
Дескать, ты хоть подумал, когда делал?
Но в глазах все равно любовь светится.
А мои дорогие Давид и Тамара!
Они бы точно не выжили без любви. По нашим обычаям нельзя проявлять чувства прилюдно,
нельзя обсуждать своего мужчину, нельзя возражать ему. Но я все равно знаю, как они любят
друг друга. Воздух вокруг них словно имеет другую плотность и пронизан искрами. Слабенькими,
мягкими. Но я чувствую.
А тут…
Вздрагиваю, когда подо мной прогибается матрас. Таир, словно могучий богатырь из сказки,
переворачивает на другой бок. Спиной ко мне. И я выдыхаю.
Спит! Точно спит.
Осторожно поворачиваюсь на спину. Потом на другой бок. Бездумно пялюсь на бритый затылок,
накачанную шею, широкие мускулистые плечи, на загорелую кожу, в свете ночника она кажется
оливковой. И прикрываю глаза.
Сколько девушек мечтает оказаться на моем месте? Отцы и матери уважаемых семейств спят и
видят своим зятем Таира. А он женится на мне. Прикусываю губу.
Деньги. Всему виной деньги. Тот самый бизнес, основанный моим отцом и расцветший при Таире.
Другой бы выплатил минимальную компенсацию и послал бы нахлебников куда-нибудь далеко. Но
Таир не смог. Не посмел. Слишком переплелись наши жизни. И вполне возможно, брак — это
единственный шанс сохранить бизнес цельным.
Вот только я — пешка в игре Адербиева. Никакая не королева.
Прикрываю глаза, смаргиваю слезы. Подавляю тихий всхлип. Плакать при Таире я больше никогда
не буду. Он все истолкует по-своему и обязательно из любой ситуации получит выгоду. А я…
Действительно, пешка! Что уж говорить.
В звенящей ночной тишине слышится пение птиц. Нежное и заливистое. Улыбаюсь сквозь слезы.
Вслушиваюсь в трели и неожиданно проваливаюсь в сон.
Выныриваю почти сразу же. Сажусь на постели, оглядываюсь по сторонам.
Но Таира в комнате уже нет. В изножье кровати валяется футболка, в которой он спал. Ночник
выключен, а в комнату пробивается яркий солнечный свет.
«Вот и хорошо!» — падаю обратно на подушки. Вставать не хочется. Но никто не врывается в
комнату, не требует немедленно приниматься за дела.
Снизу доносятся голоса мужчин. Затем слышится звонкий мальчишеский голос. Убеждает кого-то.
Различаю имена. Таир. Ильяс…
Сгорая от любопытства, поднимаюсь с постели. Ударенная вчера нога ноет противно, напоминая
о Курлове и моих ночных приключениях.
«Наверное, у моей сказки все-таки счастливый конец?» — прикусывая губу, подхожу к окну.
Бездумно распахиваю серые шторы. Выглядываю вниз. И тут же натыкаюсь на взгляд Таира. Он
борется с мальчишкой лет тринадцати.
Заглядевшись, Адербиев пропускает удар. Но тут же молниеносно реагирует, не позволяяпротивнику нанести следующий. И повалив соперника на лопатки, снова поднимает взгляд к
окну нашей спальни.
Не знаю, как реагировать. Чувствую себя самозванкой, оказавшейся на чужом месте. Наверное,
надо открыть окно, тряхнув волосами, очаровательно улыбнуться окружающим. Помахать своему
мужчине-победителю.
Но, во-первых, победа сомнительна. Парень явно не равный соперник Таиру, а во-вторых, я не
привыкла быть центром внимания. Привлекать внимание мужчин не умею и не хочу.
Вот и сейчас кто-то смотрит… Но я не различаю лиц. Щеки вспыхивают мгновенно, словно сухой
хворост, в груди поднимается раздражение, и я отступаю. Делаю шаг назад. Потом еще один.
Натыкаюсь голенью на кровать.
И падаю на постель, раскинув руки. Бездумно пялюсь в потолок, стараясь собрать себя в кучу.
Но в душеподнимается паника.
Я не могу! Не хочу! Не буду!
Однако внутри уже вскидывает голову здоровый авантюризм, доставшийся мне от отца.
«Попробуй, детка. Все получится», — слышится его голос.
— Я постараюсь, — шепчу, давая волю слезам. Обняв подушку обеими руками, утыкаюсь в нее
носом. И не сразу понимаю, что ошиблась и взяла подушку Таира.
Нос щекочет слабый запах парфюма и чистого мужского тела. Странный маскулинный аромат,
заставляющий вспомнить поцелуй Таира и мою реакцию на него. Вздрагиваю от накативших чувств.
И тут же беру себя в руки.
Отбрасываю прочь подушку. Встаю с постели, надеваю халат. Бесцельно брожу по апартаментам.
Разглядываю безделушки, стоящие на полках. Перебираю пальцами листики чахлых фикусов,
стоящих в углу в больших керамических кадках.
Усилием воли заставляю себя пойти в ванную. Умываюсь, причесываюсь и даже не слышу, как в
апартаменты вваливается Таир.
— Я думал, ты давно собралась, — заполняет он дверной проем. Большой потный мужчина с
мокрыми волосами, в грязной майке, разводы на которой напоминают очертания континентов на
контурной карте. Вглядываюсь в раскрасневшееся довольное лицо. Так и хочется подойти ближе.
Стереть капельки пота с лица.
Но я не смею. Просто стою и смотрю.
— Кыш отсюда, — насмешливо велит Таир. Зачесывает назад слипшиеся от пота волосы. Замечаю
сбитые костяшки, царапины. И торможу.
Ссадины обработать надо.
Но Таир воспринимает мою медлительность по-другому.
— Хочешь остаться, Анжелика? — рывком стягивает с себя грязную футболку. — Давай. Я не
против. Вместе душ примем.
Последняя фраза действует как спусковой крючок. Под смех Таира выскакиваю из ванной как
пробка.
И только в спальне перевожу дух.
Ужасный человек. Просто ужасный.
А я — дура набитая. Вечно смотрю на него, как кролик на удава.