Адербиев смотрит на меня обалдело. Слушает, не перебивает. А меня несет. Знаю, что нельзя

так с мужчиной разговаривать. А с главой рода тем более, но не могу остановиться.

Выплескиваю все, что накопилось в душе за долгие годы.

— Кто тебе вообще дал право распоряжаться людьми? Их судьбами? Почему, по какому праву? Ты

запретил мне видеться с родственниками отца. Что за прихоть такая? Заблажилось? — наступаю я

на него и тут же оказываюсь в крепком захвате.

Таир, словно хищник, подскакивает из кресла, притягивает меня к себе почти вплотную. Слышу,

как на вздохе поднимается его грудная клетка, обтянутая черным трикотажем, чувствую, как

бьется сердце.

В унисон с моим? Да как бы не так!

Дергаюсь машинально. Не могу я находиться рядом с ним. Просто не могу!

— Лучше б я на вписку с Курловым поехала, — в сердцах бросаю, не подумав.

— Нет, Лика, ты сделала все правильно. Вовремя сбежала. А твои подруги — нет… — отпускает

меня Таир. Трет лицо, смотрит устало.

— Подруги? — застываю на месте.

— Не знаю я, Лика, — сжимает пальцы в кулак. А на лбу у Адербиева залегают морщины. — Не

следовало тебе говорить… Но раз у нас с тобой сегодня ночь откровений, то, наверное, и я

должен поделиться с тобой информацией. Мы накрыли притон Курлова. Одна девушка отделалась

синяками и сорванной психикой, а вот второй повезло меньше… Если она выживет, до конца жизни

будет лечиться…

— Я понятия не имею, — заламываю руки. — К-какие девушки? К-как зовут?

— Одна Варя, другая, кажется, Янина. Варе сегодня не повезло…

— Погоди, — словно получив удар под дых, стискиваю руки под грудью. Медленно опускаюсь на

диван. Сгибаюсь в три погибели. — Я, кажется, их знаю. Из соседней группы девочки. Тоже на

дизайне учатся.

— Учились, — добивает меня Таир. Мог бы и не уточнять. И так все понятно.

— Это ужасно, — утираю слезы.

— Ты сделала все правильно, — садится рядом Адербиев. Обнимает меня за плечи. Притягивает к

себе. — Не хотел тебе говорить…

— Значит, у нас в универе орудует банда, — прикрываю глаза. Без сил приникаю к Таиру.

Чувствую его защиту и силу. Он мне точно не навредит.

— Теперь ты со мной, — тихо увещевает меня. — Сразу после свадьбы надо будет поменять

фамилию. Ни один гад даже близко не подойдет, — талдычит свое и совершенно не слушает меня.

И я замолкаю. Бесполезно что-то говорить.

— Погоди, были еще эпизоды? Девушки пропадали? Это не впервые? — спохватывается Таир.

— Слухи разные ходили. Со мной особо не откровенничали. Подруг у меня в университете мало.

Я обычно с охраной хожу.

— А вчера почему одна была? — вскидывается Таир.

— Мне немного облегчили режим содержания, — хихикаю нервно. — Разрешили в универ и обратно

домой ходить самой.

— Ну, японял, — кивает он коротко и подскакивает на ноги. — А скажи мне, панические

атаки ты тоже симулировала?

— Да ничего я не симулировала! — кричу, подлетая следом. — Мне надоело так жить! Ходить по

струнке. Общаться с теми, с кем скажешь ты! Везде ездить с охраной. Я живая! У меня вся

жизнь впереди, а я тут в клетке сижу! Ты не имеешь никакого права.

— Теперь имею, — усмехается печально Таир. Снова обнимает меня и предлагает совершенно

спокойно. — Пойдем спать, Лика. Нам предстоит трудный день.

— Давай отменим никах, — бьюсь в его руках, как пойманная птица. — Пожалуйста. Умоляю… Мне

страшно.

— Если отменим, будет еще страшнее, — пропускает сквозь пальцы прядку моих волос. — Все

знают, что ты провела ночь в моем доме. В моих апартаментах. Я прикасался к тебе… Твой дед

меня первым пристрелит. А у других резко развяжутся языки и руки. Поэтому, свадьбе быть.

Перестань брыкаться. Ты же не овца…

«А ты баран», — огрызаюсь про себя.

— Если хочешь, — продолжает Таир, прижимая меня к своей груди, — позовем Нестеровых. Жора с

Надей как раз в городе. Только без капризов и фокусов. Договорились, Лика? — заглядывает мне

в лицо. В черных глазах Таира плещется темный огонь.

Одно ясно, Адербиев меня так просто не отпустит. Вот это я попала!

— Хорошо. Я буду рада увидеться с дедушкой и бабушкой, — с вызовом вздергиваю подбородок.

— У Давида с Тамарой другое мнение, — усмехается горько Таир. — Ты же знаешь, они и при

жизни твоих родителей не общались.

— Они тоже меня любят, — привожу последний довод. Не напоминаю Адербиеву о судебных тяжбах

и семейных скандалах. Он лучше знает, как меня родственники несколько лет делили. Победил

Давид. Но Жора вытребовал по суду беспрепятственное общение раз в три месяца в течение года.

И ни разу не пропустил наши встречи.

— Хорошо, — соглашается медленно Таир. — Что ты еще хочешь? — кладет руку мне на шею.

По-хозяйски ведет вниз по позвоночнику. А у меня по телу бегут мурашки. Противные. Колючие.

Ледяные.

Вздрагиваю, как от холода.

— Лика… — будто сквозь вату слышу голос Таира.

— Мне надо подумать, — мотаю головой. — Наверное, нужно платье. Новое. Красивое. Мамино или

Зарины я точно не надену.

— Платья, платки… Ерунда, детка, — улыбается он. — У Жаннет, моей сестры, магазин.

Выберешь, что пожелаешь. Я ей утром скажу. Она все к нам домой привезет, — мягкий голос

обволакивает, лишает бдительности.

— Все так просто, — бросаю я с горечью.

— Со шмотками — да. Вообще не вопрос. Это не основное в жизни, Лика, — кладет мне ладонь на

затылок. Убирает с лица лишние прядки. — В главном, что ты хочешь?

— Любви, наверное. Любящего мужа, детей. Семью нормальную, — замираю в его руках.

— У тебя будет все, — проводит Таир большим пальцем по моей щеке. — Дом, дети,

безопасность. Махр в случае развода позволит тебе безбедно жить год, а не три месяца. Но я

не собираюсь с тобой разводиться, Лика. Ты мне подходишь…

— А меня ты спросил? — поднимаю заплаканные глаза. Натыкаюсь на взгляд черных глаз и

вздрагиваю.

— Ну, ты же сама ко мне пришла, — усмехается печально Таир. — Под кайфом… в порванных

колготках… Я думал, будешь благодарить, а ты мне тут устроила, — притягивает меня к себе.

Затыкает рот поцелуем.

Пытаюсь вырваться, но обмякаю в руках опытного мужчины. Низ живота ноет от желания,

пальчики на ногах поджимаются, и в голове нет ни одной мысли.

Таир прав. Мне выбирать не приходится.