Путь к Зарову дался тяжело, в первую очередь потому что Рюнал и Калиса еще не до конца восстановились. Энкель отправился вместе с ними, чтобы помочь, если понадобится, снабженный отварами Видны. Сама же ведьма осталась в хижине — Энкель не позволил ей пойти с ними.
— Ты правильно сделал, что убедил ее остаться, — кивнул Рюнал, шагая по сугробам с явной болью — он постоянно морщился, хромал, держался за живот и останавливался.
Энкель кивнул. Он бы не смог поступить иначе.
Калиса тоже не далеко ушла — каждые пятнадцать доль она просила привал, пыталась зажечь костер, но так ни разу и не вышло. Кроме физического истощения, она была истощена и магически. Ганист не отзывался. И от этого Калиса нервничала еще больше: что, если она потеряла свои магические силы?
«Тогда ты решишь все свои проблемы», — усмехнулся голосок в голове, который она так давно не слышала.
Но сейчас проблемы невозможно было решить просто отказавшись от магии. Наоборот, сейчас она была жизненно необходима. Ведь даже если Форред мертв, это вовсе не значит, что повстанцы отступятся.
— Ты в порядке? — Энкель подошел неслышно, едва касаясь ее локтя ледяными пальцами. Все-таки конец Поры Ледяных Ветров не жалел путников.
Калиса вздрогнула и взглянула на него пустым взглядом, все еще в своих мыслях.
— Все нормально, — кивнула она, вновь опуская голову. Подняла руку, попыталась вызвать огонек. Бестолку.
— Эй, — Энкель взял ее за руку почти насильно, но она не стала вырывать ладонь. Слишком устала от всего, слишком привыкла к этой его непрошенной заботе. — Видна же сказала: магия вернется обязательно. Тебе нужно время, чтобы полностью восстановиться.
Калиса лишь покачала головой и бросила взгляд на брата, ковыляющего позади в паре шагов.
— А что, если этого времени у нас нет?
Она не могла знать, что сейчас происходит в Зарове — все-таки не ведунья. Но предчувствие чего-то темного, чего-то ужасного не оставляло.
Энкель ничего не ответил. Он и сам чувствовал наступающую бурю где-то на краю сознания, но предпочитал не обращать на это внимание. Хоть кто-то из них троих должен был быть оптимистом.
— Эй, кажется, мы на месте, — прохрипел Рюнал, догоняя своих спутников. И правда — впереди показались низкие домики. Оставалось найти здесь хоть какой-нибудь транспорт.
Энкель чуть ускорился, первым направившись к местным, что брели по улицам к своим домам. Солнце клонилось к горизонту все быстрее.
— Доброго солнца! — прокричал он, и женщина с огромным мешком остановилась, недовольно глядя на него. — Нам нужна повозка для Правителя. Где-то здесь есть возможность ее нанять?
Женщина насупилась, огляделась. Заметив Рюнала и разглядев его получше, тут же бухнула мешок на землю и склонилась в поклоне.
— Min heresk, добро пожаловать! — слишком уж радостно закричала она, но в движениях Калисе чудился страх.
Она переглянулась с Рюналом и нахмурилась, но тут же вернула нейтральное выражение лица.
— Так мы можем где-то нанять повозку? — переспросил Рюнал, чуть покачнувшись. Лицо искривилось от боли.
Женщина выпрямилась не до конца и, избегая смотреть Правителю в глаза, чуть попятилась.
— Б-боюсь, последняя повозка уехала утром... — голос ее дрожал настолько, что нельзя было списать на заикание. Калиса сильнее нахмурилась, наблюдая странную сцену. — Н-но у нас есть радюры! Забирайте всех, п-пожалуйста!
Рюнал вздохнул и открыл рот, чтобы согласиться, но Калиса тут же перебила его:
— Нет! Ты не сможешь ехать на радюре с раной.
Энкель согласно кивнул.
— У нас нет других вариантов, — отрезал Правитель и обратился к женщине: — Вы можете подняться. Пожалуйста, отведите нас к владельцу радюров. Нам понадобится трое самых крепких.
Пока они пересекали маленькую деревушку, Калиса отвела брата чуть подальше, так, чтобы их никто не слышал.
— Тебе не показалась странной ее реакция? — шепотом уточнила она.
Рюнал глянул на женщину, мелкими шагами семенившую впереди, и пожал плечами.
— Да нет, простое уважение Правителя, — он говорил так спокойно, что Калиса даже не сомневалась, что он верит в свои слова.
Но она никак не могла унять тревогу, что камнем залегла в груди.
— Но она же боялась! — громче, чем следовало, возразила принцесса. Энкель обернулся, глянув на нее удивленно, поправил мешок на плече и отвернулся. Калиса закусила губу в надежде, что тот ничего не понял.
— Ты сгущаешь краски, — невозмутимо ответил Рюнал. Казалось, боль его уже не терзала, но сквозь маску Калиса все-таки заметила, как он поморщился. Всего на мгновение. А затем снова вернулся стойкий Правитель Северных земель.
«Почему я не могу быть такой же сильной, как он? Почему не могу верить в свой народ?» — вздохнула она в мыслях, отворачиваясь.
Вокруг царило странное, неестественное спокойствие. Домики почти разваливались, дороги утопали в ямах и мусоре, а люди так непринужденно шагали мимо, словно все это их не беспокоило.
Мимо прошла юная девушка с ребенком на руках. Можно было подумать, что это ее брат, если бы она не кормила его грудью на всеобщее обозрение. Калиса пригляделась: и мать, и ребенок были одеты так легко, что казалось, лучше уж и без одежды. Какие-то грязные лохмотья едва закрывали ноги девушки, а грязная пеленка в пятнах чего-то не скрывала малыша.
«Может, это просто ей так не повезло?» — подумала Калиса, чувствуя, как камень в груди начинает разрастаться.
Но нет, по пути им встретилось еще несколько местных, и большинство было одето так же.
— Энкель! — позвала Калиса. Руки дрожали от непонимания. Нужно было срочно выяснить правду.
Он остановился и подождал, пока она догонит. Мешок на плече держался так легко, словно весил меньше пера, и Калиса в очередной раз удивилась, насколько силен Энкель. Внутри немного потеплело. Но ненадолго.
— Скажи, а почему здесь все ходят в каких-то лохмотьях?
Она вгляделась в его зеленые глаза, надеясь увидеть там хоть намек на шутку, на розыгрыш. Может быть, это представление? Но Энкель смотрел на нее серьезно.
— Эта деревня голодает, — ответил он тихо. И отвел взгляд. Почему? — В этом году у них выродился скот и совсем не взошли посевы.
Калиса поежилась и сжала кулаки.
— Тогда это будет первым, что мы решим, вернувшись в замок, — заявила она воинственно. На удар сердца показалось, что в глазах Энкеля промелькнуло что-то вроде сочувствия, но в следующий уже пропало.
«Показалось, просто показалось», — убеждала себя принцесса.
— Это отличная идея, min unge. — Энкель ласково улыбнулся и свободной рукой потрепал Калису по макушке.
Та вырвалась, смущенная и раздраженная одновременно. Почему он обращается с ней, как с ребенком?
Камень тревоги в груди должен был треснуть, рассыпаться в крошку, но вместо этого он стал только больше.
На радюрах долго ехать все-таки не получилось. Рана Рюнала давала о себе знать, да и Калиса не могла сидеть в седле дольше пары свечей, так что, как только взошла Луна, пришлось остановиться на ночлег в ближайшем городке. Здесь уже все казалось более чистым и крепким, да и домиков было побольше, встречались даже двухэтажные, как в Зарове. Калиса украдкой выдохнула. Тревога немного отпустила.
В трактире, одном из двух на весь городок, они сняли три комнаты и заказали хороший ужин.
— Сейчас же подам за вон тот дальний столик, — кивнула тощая трактирщица, которой впору было в школу ходить, а не гратан разносить. Поклонившись в пятый раз за разговор, она быстро скрылась за стенкой, отделяющей общее пространство от кухни, и странная компания направилась за указанный стол.
Он оказался самым большим и самым удобным из всех в трактире: с трех сторон отделенный стенами, он казался приватной зоной. Рюнал откинулся на мягкий подголовник диванчика, Калиса устроилась рядом, вытянув уставшие ноги на табурет напротив. Энкель облокотился на стену и о чем-то задумался.
— Все-таки хорошо, что скоро мы будем дома, — улыбнулась Калиса, уже предвкушая ароматную ванну, которую обязательно устроит ей матушка Жорла, а еще самый вкусный в ее жизни ужин. Она помнила вкус лакса в медовом соусе — он таял на языке, оставляя после себя холодок исбарьны.
В голове тут же появилась картинка: малыши в оборванной грязной одежде жуют засохший плесневелый хлеб, истошно крича друг на друга. Она вряд ли когда-нибудь это забудет.
Стало вдруг ужасно стыдно. Она тут сидит, мечтает о деликатесах, а в той деревне люди голодают. Нет, Калиса просто обязана это исправить.
— Ваша похлебка, запеченое мясо снескина с кореньями и гратан. — Юная трактирщица поставила на стол заказ и мгновенно исчезла. Калиса лишь успела увидеть, как выступают кости на ее запястьях. Ужасно. Просто ужасно. Почему девушки даже младше нее должны работать вместо того, чтобы учиться и радоваться своей юной жизни?
Калиса задумчиво покрутила красное варево в кружке и сделала глоток. Алкоголь обжег горло, заставляя закашляться, но вместе с тем и приятно согрел внутренности. Даже хмурые мысли на мгновение отступили.
Но лишь на мгновение.
— Рюн, — позвала она брата. Тот со стоном отлепил голову от дивана и глянул на нее устало. — Когда вернемся в замок, займемся образованием. И обязательно отправим еду той деревне. Да?
Рюнал кивнул, особенно не вслушиваясь в слова сестры. Ему явно было не до правления сейчас. Но стоило сделать пару глотков горячего гратана, стало хоть немного легче. Боль немного отступила, и взгляд Правителя прояснился.
— Постараемся сделать все, что в наших силах, — наконец ответил он, словно снова был на слушаниях. Словно снова пустословил, как учил отец.
Энкель глянул на него холодно, почти со злостью. Но Рюнал отвел взгляд. Что еще он мог сказать? Только кажется, что все позади, а на самом деле — Правитель прекрасно это знал — все самое ужасное только начинается. Сейчас им нужно побыстрее добраться до Зарова, занять трон и решить проблему с повстанцами. Как бы Калисе ни хотелось решить все проблемы горожан, это подождет.
Кровать была непривычно жесткой, и Калиса не могла уснуть до полулуны*. Она ворочалась, искала удобную позу, но в конце концов встала и вышла в коридор. Из окна она могла видеть задний двор, покрытый тонким слоем грязного снега, да животных, толпящихся в небольшом загоне. Снежники**, пуховые лагры*** и грисы**** казались такими тощими, что и мяса с них особенно не наберешь. В замке же она видела только жирных, откормленных. Что-то неприятное кольнуло в груди. Кажется, камень стал еще больше.
Почему так происходило? Почему в замке она видела одну жизнь, а здесь — совсем другую?
«Мне все это мерещится, — решила Калиса. — Не надо было грат пить».
Голова, гудящая от выпитого грата и долгого дня, разболелась до жути. Сознание все еще немного плыло от алкоголя.
— Почему не спишь? — вдруг раздался громкий шепот совсем рядом. Калиса неловко пошатнулась, отскакивая, и врезалась в мужскую грудь. Руки Энкеля поймали ее и крепко сжали запястья.
Калиса подняла мутный взгляд на мужчину. Вгляделась в голубые глаза, замечая в них те же искры, что видела раньше. И закусила губу, не понимая, что ведет ею: алкоголь, отчаяние или истинные чувства к этому крепкому, такому теплому мужчине?
«Точно не последнее», — подумала Калиса и усмехнулась одним уголком губ.
— Все хорошо? — снова спросил он, склонившись к ней. Дыхание мазнуло по уху, и кожа принцессы покрылась мурашками.
— Ага, — кивнула она, не отводя взгляда. Впрочем, даже если в ней говорит первое или второе, плевать. Неужели она не имеет права пожить хоть немного? После стольких лет затворничества в замке?
Калиса потянулась к его лицу, и чем ближе были голубые глаза, тем отчетливее она видела перед собой не их. Голубой сменился на золотистый, а вместо лица Энкеля она видела перед собой лицо Форреда. Он манил ее, требовал впиться губами в давно желанные губы.
И она позволила себе упасть в этот омут.
Их губы сомкнулись в пьянящем, горячем поцелуе лишь на удар сердца — но для Калисы он длился вечность. А затем Энкель отстранился и, тяжело дыша, в два широких шага отошел от нее.
Кожа, лишенная тепла его пальцев, снова покрылась мурашками — но теперь холода, отвержения. Калиса разочарованно вздохнула, но образ Форреда застыл перед глазами, не давая увидеть реальности. Она кинулась к нему, цепляясь за предплечья.
— Пожалуйста! — прошептала принцесса и поднялась на носочки, пытаясь дотянуться до его губ. — Пожалуйста...
— Ты пьяна, — ответил Энкель, снова отстраняясь.
— Нет! — возразила Калиса, цепляясь за его шею. От этого прикосновения мужчина остановился и уставился на нее горящими глазами. Конечно, больше всего на свете сейчас ему хотелось снова поцеловать ее! Но он не мог. Не мог воспользоваться ее слабостью.
— Я не могу, Калиса, прости...
Девушка шагнула к нему почти вплотную, прижалась грудью к его груди и заглянула в глаза. Энкель замер, не в силах сделать вдох.
— Пожалуйста, мне это нужно... — горячо прошептала она, заглядывая ему в глаза. И все еще видя перед собой вовсе не его.
И тогда Энкель сдался. Тоже отдал поводья алкоголю, что бродил в крови, и наклонился, встречаясь с пухлыми губами Калисы. Но не решился углублять поцелуй, лишь слегка проводя языком по губам.
Она обхватила его за шею обеими руками, прижалась так плотно, что Энкелю стало физически больно от этой близости. И он не сдержался — сжал ее талию крепко, почти оставляя отпечатки пальцев на нежной коже. Они целовались, стоя в лучах Луны...
— Форред... — вдруг простонала Калиса, и Энкель почти мгновенно протрезвел. Отстранившись, он пару ударов сердца смотрел в ее затуманенные глаза, а затем молча развернулся и скрылся в своей комнате. Сердце болезненно билось о ребра.
Калиса осталась одна в коридоре, совершенно разбитая и потерянная. Форред снова ушел. Почему? Почему опять?
Удар сердца. Еще один.
И она вдруг осознала.
— Г-грак... — пробормотала она срывающимся голосом и осела на пол. Дрожащие ноги перестали держать. — Энкель...
До Зарова оставалось всего несколько лётов*****, на радюрах они проедут их за пару свечей. А значит, пора готовиться хотя бы морально.
Только вот Калиса не могла даже собрать себя в кучу. Проснувшись раньше всех, она спустилась в трактир и там, за чашкой утреннего сбора, заменявшего здесь иноземный чай, она вспомнила всё, что произошло ночью.
Теперь она ехала подальше от Энкеля и в любую возможную долю старалась спрятаться за Рюналом. Лишь бы не смотреть ему в глаза. Лишь бы не вспоминать, какими на вкус были его губы, которые она считала губами Форреда.
Калиса постаралась переключиться на другое. Впереди их ждал замок, в котором она не была уже... сколько? Пору? Больше? За это время многое могло измениться. Казалось, прошло всего пару малых кругов******. Время летело быстрее, чем радюр несся по заснеженному полю.
Что их ждет там, в замке? Всем троим хотелось верить, что ничего не изменилось. Что Каров, которого Рюнал оставил вместо себя, встретит их с распростертыми объятиями. Что советники примут принцессу. Что повстанцы не успели еще добраться до Зарова.
Но каждый из них знал: так не будет. Энкель верил, что они успеют, но принцессу-дракона народ вряд ли сможет принять. Слишком хорошо он знал этих людей.
Рюнал знал, что Каров не предаст, но не был уверен, что повстанцы еще не в Зарове.
Калиса верила, что все будет по-старому. Только камень в груди рос с каждым ударом сердца.
Городские ворота оказались открыты. Они проскакали по пустнным улочкам, не встретив ни одного горожанина, и добрались до замковых ворот беспрепятственно.
— Открывай! — приказал Рюнал, спешившись. Но никто не открыл. Он толкнул дверь — она поддалась легко.
В полной тишине они дошли до самого замка. Серцда стучали в едином тревожном ритме. Калиса, не удержавшись, переглянулась с Энкелем, и он ответил спокойным кивком. Сейчас дела сердечные были неважны.
Перед тяжелой металлической дверью все трое остановились.
— Рюнал, мне страшно... — пробормотала Калиса, протянув к брату руку. Он сжал ее крепко и тут же отпустил.
— Все будет хорошо.
Он и сам себе не верил.
Энкель смотрел на брата и сестру невидящим взглядом. Он уже знал, что произошло, но верить не хотелось.
Рюнал толкнул тяжелую дверь.
— Вас здесь больше не ждут, — раздался вдруг голос позади. Все трое обернулись одновременно и уставились на старика, что шел к ним от площади, пошатываясь.
— Объяснись, — тут же приказал Рюнал, смерив его холодным взглядом.
— Хограссы наконец-то свергнуты, — криво улыбнулся старик, обнажив ряд черных гнилых зубов. — На смену тирану пришел другой тиран. Но даже он лучше, чем вы.
Это наконец случилось. Народ получил свое. И сколько бы Энкель ни ненавидел Хограссов вместе с ним, он не мог ненавидеть Калису. И даже Рюнала. Сейчас он хотел быть на их стороне. И от этого сердце упало куда-то вниз. Он смотрел на старика — и видел себя. Видел простого горожанина, который наконец избавился от тирании Правителя. И Энкель не мог винить его за радость, но и радоваться вместе с ним не мог.
Рюнал непонимающе поднял брови.
— Что ты такое говоришь? Стража! — он огляделся, но ни одного вагата вокруг не было.
Старик хрипло рассмеялся. И от этого смеха Калису пробрал могильный холод. Она вдруг поняла, о чем он говорит. Голова разболелась с жуткой силой.
— Можете посмотреть сами, — старик протянул руку, указывая на замок. — Пойдите на аудиенцию к новому Правителю. Только, боюсь, обратно вы уже не вернетесь.
Калисе хотелось рассмеяться, закричать и заплакать одновременно.
— Повстанцы... — прошептала она дрожащими губами. Энкель и Рюнал уставились на нее. — Повстанцы уже здесь.
Примечания:
*полулуна — полночь в мире Хельгарда.
**снежники — коренастые, выносливые животные с густой белой или серой шерстью и большими изогнутыми рогами. Обитают в горах и предгорьях Северных земель. Дают жирное молоко, из которого делают сыры, хранящиеся годами. Шерсть идёт на тёплую одежду. Неприхотливы в еде — питаются лишайниками и сухой травой, которые другие животные не едят. В деревнях снежники — основа выживания: их держат в небольших загонах, утеплённых на зиму.
***пуховые лагры — небольшие животные, похожие на овец, но с более длинной, мягкой шерстью, напоминающей пух. Их шерсть — самая тёплая в Северных землях. Из неё прядут нити для одежды, особенно для детей и стариков. Стригут дважды в год. Мясо жёсткое, едят только когда животное уже состарится. В деревнях лагров держат по 5–10 голов, они требуют тёплых загонов и хорошего корма.
****грисы — северные свиньи с густой щетиной и плотным подшёрстком, защищающим от мороза. Выведены из диких вепрей, но меньше и менее агрессивны. Дают много сала, которое не портится в холоде, и жёсткое, но питательное мясо. Кожа идёт на ремни, обувь и упряжь. В деревнях грисов держат в тёплых хлевах, кормят кореньями, отходами и сухой травой. Сало — один из главных продуктов в долгую зиму.
*****лёт — мера расстояния, равная примерно одному километру. Восходит к древнему обычаю измерять путь по тому, как далеко улетает стрела или как далеко можно докричаться в тихую погоду. Используется в быту, на дорогах и в военных картах.
******малый круг — мера времени, равная одной неделе. Восходит к древнему календарю, где время делилось на «круги» — полные циклы Луны (лунный месяц, около 28 дней). «Малый круг» — четвёртая часть этого цикла, семь дней, которые можно отследить по фазам Луны. Используется в быту: «через малый круг», «в течение малого круга».