Тесса

Кольт подходит ближе, его дыхание тёплое у моего уха.

— Прежде чем мы пойдём дальше, нам нужно установить стоп-слово.

Вибратор мягко пульсирует внутри меня, постоянно напоминая о моей уязвимости.

— Стоп-слово? — Я знаю, что такое стоп-слово. Я слышала о нём в фильмах и в кинковых историях, которые читала, но что-то в том, чтобы установить его прямо сейчас, заставляет всё это казаться реальным.

— Мы будем использовать цвета светофора, — его голос твёрдый, успокаивающий. — Красный означает немедленно всё остановить. Ты больше не можешь, и нам нужно сделать перерыв или закончить вечер. Жёлтый означает замедлиться. Возможно, тебе нужна минутка, или ты достигаешь своего предела. — Его глаза встречаются с моими, убеждаясь, что я слежу. — Зелёный означает «вперёд». Всё хорошо.

Моё горло сжимается от предвкушения.

— Хорошо.

— В любой момент я могу спросить твой цвет. Ты честно скажешь мне, как ты себя чувствуешь, — команда в его голосе не оставляет места для переговоров. — Красный, жёлтый или зелёный. Просто. Нет никакого стыда в том, чтобы попросить остановиться или сделать перерыв. Хорошо? — Он пристально смотрит на меня, ожидая ответа.

Я киваю, ощущая тяжесть этой новой ответственности.

— Используй слова, Тесс, — его тон слегка обостряется. — Мне нужно услышать это от тебя.

— Я понимаю, — мне удаётся произнести это, голос звучит более твёрдо, чем я ожидала. — Красный — стоп, жёлтый — замедлиться, зелёный — вперёд.

— Хорошо, — его одобрение накрывает меня, как тёплая вода. — А если ты произнесёшь стоп-слово, что произойдёт?

Я колеблюсь. Мне не нравится идея, что придётся использовать стоп-слово, чтобы закончить вечер.

— Ничего плохого, — уточняет он, выражение его лица немного смягчается. — Это не означает неудачу. Это означает, что ты знаешь свои пределы, и я их уважаю. Всегда.

Что-то расслабляется у меня в груди от его слов.

— Я понимаю.

— Какой цвет сейчас? — спрашивает он, большой палец зависает над пультом.

Вибратор ровно гудит внутри, не подавляя, но и не позволяя игнорировать себя. Моё тело чувствует себя под напряжением, балансируя между нервозностью и желанием.

— Зелёный, — говорю я ему.

Его улыбка медленная и опасная.

— Идеально, — он увеличивает интенсивность небрежным движением пальца, и мои колени едва не подгибаются, когда вибрация усиливается. — Помни, тебе нельзя кончать без разрешения.

— А что, если я...

— Тогда будут последствия, — его глаза темнеют. — Но что-то подсказывает мне, что они тебе тоже понравятся.

Он берёт меня за руку, ведя к многолюдному центру комнаты. Игрушка пульсирует внутри меня с каждым шагом, и я изо всех сил стараюсь сохранить нейтральное выражение лица, когда мы подходим к группе людей.

— Посмотрим, насколько хорошо ты умеешь вести беседу, — бормочет он, его рука собственнически лежит на пояснице.

Кольт ведёт меня к барной стойке, его рука ни на мгновение не покидает моей спины. Давление ощущается как якорь — постоянное напоминание о том, что я принадлежу ему на эту ночь. Каждый шаг посылает во мне маленькие толчки, поскольку вибратор немного сдвигается внутри.

— Что вам принести? — спрашивает бармен, глядя сначала на Кольта.

— Виски, чистый, — говорит он, затем поворачивается ко мне с выжидающим взглядом.

— А вам?

Я открываю рот, чтобы сделать заказ, как вдруг вибратор резко переключается на более высокую настройку. Вместо слов у меня вырывается резкий вздох, когда удовольствие рикошетом проносится сквозь меня.

— Прошу прощения, что вы сказали? — спрашивает бармен, наклоняясь ближе.

— Она никак не может решить, — мягко говорит Кольт, его большой палец крутит пульт управления в кармане. — Не так ли, красотка?

Я делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.

— Мне, пожалуйста... — Вибрации снова усиливаются, и я вцепляюсь в край барной стойки, костяшки пальцев белеют. — Водка с с-содовой.

— С лаймом? — спрашивает бармен.

Вибратор пульсирует сильнее, и мои бёдра непроизвольно дёргаются.

— Да, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

Кольт наклоняется, его губы касаются моего уха.

— Посмотри на себя, как усердно ты пытаешься вести себя нормально, пока твоя киска сжимает мой вибропулю, — его слова заставляют меня сжаться вокруг игрушки. — Все здесь точно знают, что с тобой сейчас происходит.

Бармен ставит наши напитки на стойку и отходит. Я тянусь за своим стаканом дрожащими пальцами.

— Ты так хорошо держишься, — бормочет Кольт, увеличивая интенсивность ещё на одно деление. — Но мне интересно, как долго ты сможешь продержаться, прежде чем начнёшь умолять меня позволить тебе кончить.

Я делаю глоток своего напитка, отчаянно ища, на чём сосредоточиться, кроме нарастающего давления между ног. Холодная жидкость никак не охлаждает жар, распространяющийся по мне.

— Скажи мне, что ты чувствуешь, — приказывает он, его голос низкий, но твёрдый.

— Я не могу... — заикаюсь я, когда вибрации меняются на пульсирующий ритм, от которого мои бёдра дрожат. — Все услышат.

— Я спросил не об этом, — его глаза темнеют, его доминантная сторона выходит поиграть. — Скажи мне, что ты чувствуешь. Сейчас.

— Это слишком, — шепчу я, моё дыхание поверхностно. — Я чувствую, что вот-вот...

— Вот-вот что? — Он снова увеличивает интенсивность, и мне приходится прикусить губу, чтобы не застонать. — Скажи это.

— Вот-вот кончу, — признаюсь я, слова едва слышны.

Его улыбка хищная, пока он наблюдает за моей борьбой.

— И разве я давал тебе разрешение?

— Нет.

Он усмехается, довольный своей властью надо мной. Он молчит мгновение, пока я сжимаю бёдра и изо всех сил стараюсь не застонать в этой переполненной комнате, а затем он произносит кое-что, что посылает во мне разряд жара.

— Умоляй меня.

Это унизительно. Мысль о мольбе позволить мне кончить в этом публичном месте. Но моя киска гудит, удовольствие скрутилось тугим узлом в животе, и я чувствую, что могу взорваться, если он не позволит мне кончить. Поэтому я делаю, как он говорит. Я умоляю.

— Пожалуйста, — шепчу я, мой голос срывается. — Пожалуйста, позволь мне кончить.

— Это не мольба, — говорит Кольт, его голос — опасный рокот. — Это вежливая просьба.

Вибрации снова усиливаются, и мои колени едва не подгибаются. Я сжимаю стойку бара сильнее, ногти впиваются в полированное дерево.

— Пожалуйста, мне нужно это, — задыхаюсь я, уже не заботясь о том, кто услышит. — Я не могу... я больше не могу сдерживаться.

Кольт наклоняется ближе, его дыхание обжигает моё ухо.

— Скажи мне, кто ты.

Я вспоминаю, что написала в своём профиле. Что я хотела быть игрушкой. Использованной для чужого удовольствия. Этот намёк на стыд снова покрывает мою кожу, но он приносит с собой ещё больше жара. Я так сильно возбуждена, что уверена, должно быть, течёт по бёдрам. Я так сильно хочу кончить, что эти слова даже не кажутся трудными для произнесения.

— Я твоя игрушка, — скулю я, когда вибрации пульсируют в ритме, от которого дрожат мои бёдра. — Твоя хорошенькая игрушка, чтобы использовать, как ты захочешь.

— А что делают игрушки? — Его палец проводит по моему позвоночнику, лёгкий, как пёрышко.

— Они... они доставляют удовольствие своим хозяевам, — заикаюсь я, отчаяние делает меня смелой. — Пожалуйста, позволь мне кончить для тебя. Я сделаю что угодно, клянусь. Мне это так сильно нужно, что я не могу ясно мыслить.

Его глаза темнеют от удовлетворения.

— Посмотри на себя, умоляешь кончить в комнате, полной незнакомцев. Какая же ты отчаянная маленькая шлюха.

Унизительные слова толкают меня ближе к краю.

— Да, — выдыхаю я. — Я такая. Я отчаявшаяся. Пожалуйста, Кольт. Пожалуйста.

Как раз когда давление нарастает до невыносимого пика, как раз когда я балансирую на грани разрядки, вибрации полностью прекращаются. Внезапное отсутствие почти так же шокирует, как и их присутствие.

Мои колени дрожат, и я думаю, что могу упасть на пол, но Кольт ловит меня, обхватив рукой за талию, и поддерживает.

— Ещё нет, — говорит он, небрежно отпивая свой виски, пока я пытаюсь вспомнить, как дышать. — Ты не кончишь, пока я не решу, что ты это заслужила.

Я сжимаю бёдра, отчаянно желая трения, облегчения.

— Не надо, — предупреждает он, заметив движение. — Твоё удовольствие принадлежит мне сегодня вечером. Каждая. Последняя. Капля.

Обещание в его словах, уверенность в том, что это только начало, посылает по мне новую волну возбуждения.

— А теперь выпей свой коктейль, — говорит он, как будто мы ведём совершенно обычный разговор. — У нас впереди долгая ночь.

Я делаю дрожащий глоток напитка, стараясь игнорировать пульсирующую пустоту между ног, где только что были вибрации. Моё тело похоже на оголённый провод — заряженное, отчаявшееся и полностью во власти Кольта.

— Я не могу поверить, что я только что это сделала, — шепчу я, оглядываясь, чтобы увидеть, заметил ли кто-нибудь мой недавний срыв. Клуб продолжает жить своей жизнью вокруг нас, кажется, не обращая внимания на моё личное унижение.

— Сделала что? — Голос Кольта небрежен, но его глаза — отнюдь. — Умоляла кончить на публике? Или призналась, кто ты на самом деле?

Жар заливает моё лицо.

— И то, и другое.

Он делает ещё один глоток своего виски, наблюдая за мной поверх края стакана.

— Это даже не было близко к твоему пределу, Тесс.

— Откуда тебе знать? — вызывающе спрашиваю я, хотя моему голосу не хватает убеждённости.

— Потому что ты всё ещё огрызаешься, — его улыбка медленная и опасная. — Когда я найду твой настоящий предел, ты не сможешь составлять предложения.

Обещание в его словах пронизывает меня дрожью. Я крепче сжимаю стакан, пытаясь обрести почву под ногами.

— Допивай свой напиток, — мягко приказывает он. — Потом я хочу тебе кое-что показать.