Тесса

Мой телефон вибрирует на журнальном столике, и я чуть не спотыкаюсь, бросаясь к нему. Прошёл день с тех пор, как я ушла от Кольта, и я боролась с желанием написать ему первой. Воспоминания о его руках на мне, его голосе в моём ухе, прокручивались в голове на повторе.

Я хватаю телефон, сердце колотится, когда вижу его имя на экране.

Кольт: Как ты себя сегодня чувствуешь?

Просто. Прямо. Так идеально в стиле Кольта. Я сворачиваюсь на диване, подтягивая ноги под себя, пока печатаю ответ.

Тесса: Хорошо. Немного болит в интересных местах.

Его ответ приходит быстро.

Кольт: Я рад. Я хочу, чтобы ты чувствовала меня сегодня.

Жар распространяется по мне от его слов. Я собираюсь ответить, когда появляется ещё одно сообщение.

Кольт: Я хочу увидеть тебя снова.

Не вопрос. Утверждение о намерении, от которого мой пульс учащается.

Тесса: И я бы хотела. Когда?

Кольт: Сегодня вечером. У тебя.

Я осматриваю свою квартиру. Она достаточно чистая, но внезапно я хочу убедиться, что всё идеально. Для него.

Тесса: С нетерпением жду.

Я нажимаю «отправить», затем добавляю ещё одно сообщение с моим адресом.

Кольт: И я тоже, красотка.

Эти два слова вызывают дрожь по спине. Я провожу следующие несколько часов в состоянии нервного предвкушения, дважды меняя наряд, прежде чем остановиться на удобных леггинсах и большом свитере, который спадает с одного плеча. Повседневно, но не небрежно.

Когда звонит дверной звонок, моё сердце подпрыгивает к горлу. Я делаю глубокий вдох, прежде чем открыть дверь.

Кольт стоит там, высокий и внушительный, в тёмных джинсах и сером хенли, который обтягивает его широкие плечи. Его глаза темнеют, когда он осматривает меня. Он держит в руке небольшой подарочный пакет, из которого торчит папиросная бумага.

— Привет, — удаётся мне выдавить, внезапно чувствуя робость, несмотря на всё, что мы сделали.

— Привет, Тесса, — он входит внутрь, привнося с собой своё присутствие. Моя квартира кажется меньше, когда он в ней, как будто он занимает больше места, чем его физическое тело. Он ставит пакет рядом с дверью и подходит ближе ко мне.

— Могу ли я принести тебе что-нибудь выпить? — спрашиваю я, прибегая к обычной вежливости, чтобы скрыть свою нервозность.

— Воды достаточно, — он следует за мной на кухню, наблюдая, как я наполняю два стакана. — Как ты на самом деле себя чувствуешь? Был спад?

Вопрос застаёт меня врасплох своей прямотой и заботой.

— Спада не было. Я чувствую себя хорошо. На самом деле, очень хорошо.

Он кивает, удовлетворённый.

— Хорошо. Я думал о тебе.

— Да? — Я протягиваю ему стакан, наши пальцы соприкасаются.

— Постоянно, — его взгляд интенсивный, непоколебимый. — Я хочу продолжать тебя видеть, Тесс.

Прямота его заявления заставляет моё дыхание перехватить.

— Я тоже этого хочу.

— Для меня это не просто сцены, — продолжает он, ставя свой стакан. — Я не занимаюсь случайными отношениями.

— Я тоже, — признаюсь я. — Я тоже хочу продолжать тебя видеть.

Мы стоим на моей кухне, воздух между нами заряжен возможностью. Не просто сексуальным напряжением, хотя его там много, но чем-то более глубоким, осознанием того, что ты нашёл кого-то, кто понимает твои самые тёмные желания и не вздрагивает.

— Хорошо, — говорит он наконец. — Потому что я принёс тебе кое-что.

Он возвращается к двери, берёт подарочный пакет и протягивает его мне.

— Открой, — мягко командует он.

С слегка дрожащими пальцами я вытаскиваю папиросную бумагу из пакета и залезаю внутрь. Кожаная лопатка. Поверхность гладкая и отполированная, с маленькими вырезами в форме сердца, которые оставят свой след на коже.

Я задерживаю дыхание, мгновенно возбуждённая этим намёком.

— Это прекрасно, — шепчу я, проводя пальцами по коже.

— Я думал о тебе, когда увидел это, — говорит Кольт, его голос становится ниже. — Как эти маленькие сердца будут смотреться на твоей заднице. Как ты будешь чувствовать их с каждым шагом потом.

Мои щёки краснеют, но я не отвожу взгляд от его.

— Мне бы это понравилось.

Его рука поднимается, чтобы обхватить моё лицо, большой палец касается нижней губы.

— Я знаю, что понравилось бы, красотка. Вот почему ты идеальна для меня.

Лопатка лежит между нами, обещание боли и удовольствия, которое должно наступить. Я никогда в жизни не хотела чего-то больше.

Глаза Кольта скользят к двери моей спальни.

— Отведи меня туда, — говорит он, голос переходит в тот властный тон, от которого мои внутренности тают.

Я веду его через квартиру, внезапно смущённая своей обычной спальней с разномастной мебелью и неубранной кроватью. Это совсем не похоже на комнату, которую он арендовал в «Desire». Но когда я оглядываюсь на него, он смотрит не на мой декор, он смотрит на меня с интенсивностью, от которой моя кожа краснеет.

— Разденься для меня, — говорит он, как только мы входим внутрь. Слова не суровые, но нет сомнений в команде. Это не тот нежный Кольт, который держал меня в ванной или кормил шоколадом. Это мой Дом, и моё тело мгновенно реагирует на перемену.

— Да, Сэр, — говорю я, мои пальцы уже тянутся к подолу свитера.

Я медленно стягиваю его через голову, наблюдая за его лицом. Его выражение остаётся контролируемым, но глаза темнеют, когда я дюйм за дюймом обнажаю свою кожу. На мне нет бюстгальтера, и мои соски мгновенно твердеют под его взглядом.

— Красиво, — бормочет он, но не двигается, чтобы коснуться меня.

Я цепляю большие пальцы за пояс леггинсов, стягивая их с бёдер вместе с нижним бельём. Прохладный воздух вызывает мурашки по моей коже, когда я стою обнажённая перед ним, борясь с желанием прикрыться.

— Повернись, — приказывает он. — Медленно.

Я поворачиваюсь медленным кругом, чувствуя его взгляд как физическое прикосновение на каждом сантиметре моей обнажённой кожи. Когда я снова поворачиваюсь к нему, он держит лопатку, проводя большим пальцем по гладкой кожаной поверхности.

— Иди сюда, — говорит он.

Я подхожу, пока не оказываюсь прямо перед ним. Он всё ещё полностью одет, и этот контраст заставляет меня чувствовать себя ещё более уязвимой, более открытой. Более его.

Он протягивает свободную руку, проводя линию от ключицы вниз между грудей, по животу, останавливаясь чуть выше того места, где я хочу его больше всего. Моё дыхание перехватывает, когда он наклоняется, его губы близко к моему уху.

— Ты такая отзывчивая, — бормочет он. — Так жаждешь угодить.

— Только для тебя, — шепчу я в ответ, удивляя саму себя правдивостью этих слов.

Он берёт лопатку и медленно проводит ею по моей коже — по плечам, вниз по рукам, по изгибу бедра. Кожа прохладная и гладкая, тихий намёк на то, что должно произойти. Он обходит меня сзади, позволяя лопатке скользить по моим ягодицам, слегка постукивая по каждой.

— Ты будешь чувствовать это днями, — говорит он, его голос — низкий рокот, который вибрирует во мне. — Каждый раз, когда будешь садиться, ты будешь вспоминать, кому ты принадлежишь.

Дрожь пробегает по моей спине от его слов.

— Да, Сэр.

Его свободная рука поднимается, чтобы схватить мои волосы, мягко, но твёрдо оттягивая мою голову назад, пока моя спина не выгибается.

— Наклонись над краем кровати, — командует он. — Задницу вверх.

Я двигаюсь, чтобы подчиниться, позиционируя себя у изножья своей кровати. Я сгибаюсь в талии, упираясь верхней частью тела в матрас, ноги всё ещё на полу. Поза оставляет меня полностью обнажённой, уязвимой таким образом, что должно пугать меня, но вместо этого вызывает прилив жара между ног.

Я чувствую, как он движется позади меня, его присутствие как физическая тяжесть, ещё до того, как он касается меня. Лопатка описывает ленивые круги на моей коже, наращивая предвкушение, пока я не начинаю дрожать от него.

— Помнишь свои стоп-слова? — спрашивает он.

— Красный — стоп, жёлтый — замедлиться, зелёный — вперёд, — произношу я, мой голос приглушён одеялом.

— Хорошая девочка, — его похвала накрывает меня, как тёплый мёд. — И твой цвет сейчас?

Я делаю вдох, центрируя себя в этом моменте, в своём теле, в своём желании.

— Зелёный, Сэр. Очень зелёный.

Я слышу улыбку в его голосе, когда он отвечает.

— Это моя хорошая девочка.

Лопатка отрывается от моей кожи, и я задерживаю дыхание, ожидая. Первый удар приземляется с резким хлопком, который эхом разносится по тихой комнате. Жжение расцветает по правой ягодице, шокирующее, но не ошеломляющее.

— Один, — автоматически считаю я. — Спасибо, Сэр.

Его свободная рука успокаивает место, по которому он только что ударил, его прикосновение нежное к разгорячённой коже.

— Так идеально, — бормочет он. — Так готова принять то, что я тебе даю.

Лопатка снова поднимается, и я готовлюсь к следующему удару. Но вместо удара Кольт продолжает проводить ею по моей коже, наращивая предвкушение, заставляя меня ждать. Мои мышцы напрягаются от ожидания, затем постепенно расслабляются, когда удара не происходит.

Как только я начинаю привыкать к ощущению, лопатка снова приземляется, на этот раз сильнее, по левой ягодице. Я ахаю, мои пальцы вцепляются в покрывало.

— Два, — выдаю я. — Спасибо, Сэр.

Его рука возвращается, чтобы успокоить жжение, и я подаюсь назад навстречу его прикосновению, жаждая большего контакта. Кожа продолжает свой дразнящий путь по моей коже, и я закрываю глаза, сдаваясь двойным ощущениям удовольствия и боли.

Третий удар приземляется с громким хлопком, заставляя меня вскрикнуть. Отметки в форме сердца, должно быть, формируются сейчас, маленькие клейма собственности по моей коже.

— Три. Спасибо, Сэр, — задыхаюсь я, мой голос дрожит.

— Хорошая девочка, — бормочет Кольт, его рука успокаивает жжение. — Ещё два.

Четвёртый удар попадает туда, где моё бедро соединяется с ягодицей, и я взвизгиваю, не готовая к интенсивности в этом чувствительном месте.

— Четыре. Спасибо, Сэр, — слёзы колят уголки глаз, но это не от боли — это от всепоглощающего ощущения капитуляции.

Финальный удар самый сильный, приземляется по обеим ягодицам с силой, которая перехватывает моё дыхание.

— Пять! Спасибо, Сэр, — выдаю я, мой голос срывается.

— Идеальна, — говорит Кольт, и я слышу, как лопатка отброшена в сторону. — Так идеальна для меня.

Я слышу характерный звук разрыва упаковки презерватива, и мгновение спустя его руки хватают мои бёдра, и я чувствую, как он пристраивается позади меня. Головка его члена прижимается к моему входу, и я понимаю, как я мокра — пропитана от порки, от того, что меня отметили как его.

— Посмотри, какая ты мокрая, — рычит он, легко входя в меня одним мощным толчком. — Порка превращает тебя в такую грязную маленькую шлюху.

— Да, — стону я, подаваясь назад навстречу ему, принимая его глубже. — Твою шлюху.

Его рука запутывается в моих волосах, оттягивая мою голову назад, пока он устанавливает наказывающий ритм. Каждый толчок толкает меня дальше по кровати, и мне приходится упираться в матрас.

— Скажи мне, — требует он, его голос хриплый от желания. — Скажи мне, кто ты.

— Я грязная шлюха, — задыхаюсь я, когда он попадает в то идеальное место внутри меня. — Твоя грязная шлюха, которая становится мокрой от порки.

— Верно, — рычит он, его свободная рука тянется вперёд, чтобы найти мой клитор. Его пальцы описывают круги с изводящей точностью. — Моя грязная маленькая игрушка, которая любит, когда её используют.

Его слова посылают жар, пронизывающий меня, и я сжимаюсь вокруг него, уже близко к краю. Двойные ощущения — полноты его внутри меня и вибраций на моём клиторе — ошеломляют.

— Тебе это нравится, не так ли? — требует он, подчёркивая каждое слово толчком. — Когда тебя наклоняют и трахают после того, как я отметил эту хорошенькую задницу.

— Да, — рыдаю я, мне уже всё равно, как отчаянно я звучу. — Мне нравится. Мне нравится быть твоей игрушкой.

Его пальцы быстрее работают на моём клиторе, и я чувствую, как нарастает давление, приливная волна, которую я не могу сдержать.

— Кончай для меня, — командует он. — Кончай сейчас, пока я трахаю тебя, как грязную шлюху, которой ты являешься.

Его слова толкают меня за край. Я ломаюсь вокруг него, крича его имя, когда волны удовольствия обрушиваются на меня. Моя киска сжимается вокруг его члена, втягивая его глубже, пока мой оргазм, кажется, длится вечно.

— Чёрт, — стонет он, его ритм прерывается, когда моё тело сжимает его. — Так хороша для меня.

Он вбивается в меня ещё несколько раз, прежде чем напрягается, низкий рык вырывается из него, когда он кончает.

На мгновение мы замираем в этой позе — я наклонена над кроватью; он похоронен внутри меня. Затем он мягко выходит, и я чувствую пустоту в его отсутствии.

— Не двигайся, — говорит он, его голос теперь мягче, но всё ещё властный.

Я чувствую, как он выходит из меня, оставляя меня ноющей и опустошённой. Мой разум всё ещё затуманен удовольствием, моё тело обмякло на матрасе. Я слышу, как резина стягивается с его члена, и он завязывает конец, отбрасывая её. Я ожидаю, что он уберёт за нами обоими, начнёт нежный уход, который я стала жаждать не меньше, чем интенсивность, предшествующую ему.

Вместо этого я чувствую, как его пальцы скользят между бёдрами, я слышу его стон, когда он обнаруживает, как я мокра.

— Что ты... — начинаю я, но мои слова растворяются в выдохе, когда он снова засовывает свои пальцы внутрь меня, втирая свою сперму глубже в мою киску.

— Ты думаешь, мы закончили? — Его голос низкий, опасный так, что моё измождённое тело каким-то образом снова возбуждается. — Я ещё не закончил со своей грязной маленькой игрушкой.

Его пальцы работают внутри меня, сгибаясь, чтобы найти то место, от которого моё зрение затуманивается. Его большой палец кружит по моему клитору, уже сверхчувствительному после моего оргазма.

— Кольт, — хнычу я, мои бёдра непроизвольно дёргаются. — Я не могу... это слишком.

— Можешь, — говорит он с абсолютной уверенностью. — И ты это сделаешь. Потому что ты моя идеальная маленькая шлюха, не так ли? Создана, чтобы принимать всё, что я тебе дам.

Деградация воспринимается теперь по-другому — резче, интенсивнее на моих оголённых нервах. Я должна быть оскорблена, но вместо этого я чувствую, как становлюсь мокрее, моё тело реагирует на его грязные слова, несмотря на протесты моего мозга.

— Пожалуйста, — умоляю я, даже не зная, прошу ли его остановиться или продолжить. — Я так чувствительна.

— Посмотри на себя, — бормочет он, его пальцы никогда не замедляют темп. — Набита моей спермой, и всё ещё хочешь большего. Какая жадная маленькая шлюха.

Его свободная рука наносит резкий шлепок по моим и без того нежным ягодицам, и я кричу, когда жжение снова разжигает жар от лопатки.

— Скажи мне, кто ты, — требует он, пальцы быстрее работают внутри меня.

— Я твоя... — Я прерываюсь всхлипом, когда удовольствие нарастает слишком быстро, слишком интенсивно. — Твоя спермоприёмница. Твоя жадная шлюха.

— Верно, — говорит он, удовлетворение тяжело звучит в его голосе. — Моя идеальная маленькая грязнуля.

Я зарываюсь лицом в покрывало, переполненная ощущениями. Моё тело чувствует себя так, словно его разбирают и собирают снова с каждым движением его пальцев.

— Я не могу, — рыдаю я, слёзы появляются в уголках глаз. — Пожалуйста, это слишком.

— Цвет? — спрашивает он, его пальцы замедляются, но не останавливаются.

Я делаю прерывистый вдох, исследуя себя. Несмотря на мои протесты, моё тело реагирует, нарастает к другому пику, который я считала невозможным.

— Зелёный, — шепчу я, удивляя саму себя.

— Я так и думал, — я слышу ухмылку в его голосе. — Думаю, ты сможешь принять ещё один раз для меня. Думаю, ты хочешь этого.

Его пальцы сгибаются внутри меня, сильнее нажимая на то место, от которого мои пальцы ног скручиваются. Его большой палец кружит по моему клитору с изводящей точностью.

— Ты снова кончишь, — говорит он, не вопрос, а утверждение факта. — Ты кончишь, пока я говорю тебе, какая ты грязная маленькая шлюха, истекающая моим семенем и умоляющая о большем.

— О, Боже, — стону я, мои бёдра качаются назад навстречу его руке, несмотря на мою сверхчувствительность. — Пожалуйста...

— Пожалуйста, что? — требует он, увеличивая темп. — Пожалуйста, остановись? Или, пожалуйста, заставь тебя кончить снова, как та ненасытная маленькая игрушка, которой ты являешься?

Я не могу ответить, не могу составить слова, когда удовольствие нарастает до почти невыносимого пика. Всё моё тело дрожит, зажатое между «слишком много» и «недостаточно».

— Вот так, — бормочет он, наблюдая, как я разваливаюсь на части. — Дай мне ещё один. Покажи мне, насколько грязная девочка ты на самом деле.

Его слова толкают меня за край. Я кончаю с прерывистым криком, моё тело бьётся в конвульсиях вокруг его пальцев, когда волны удовольствия обрушиваются на меня. Это почти болезненно по своей интенсивности, мои сверхчувствительные нервы срабатывают все сразу.

— Хорошая девочка, — хвалит Кольт, когда я обмякаю, без костей и опустошённая. — Моя идеальная маленькая шлюшка.