Глава 18

Дерек заставлял меня плакать много раз, но никогда так, как сейчас. По мере того как я отъезжаю от леса всё дальше, мое тело всё больше напоминает пустую кукурузную шелуху. Зачем я его бросила? Он сказал мне уходить, сказал, что не вернется, но я должна была бросить вызов его словам — остаться в хижине, пока не окажусь на грани голодного обморока. Он бы не дал мне умереть. В конце концов, он бы принял мою сторону.

Сворачивая на свою улицу, я уже в секунде от того, чтобы развернуться, пока не замечаю полицейскую машину на нашей подъездной дорожке. Я до усрачки напугана, но любопытство берет верх. Я должна выяснить, что случилось с Льюисом. Я не узнаю, что нам предначертано, пока не выясню всю тяжесть его поступков.

Мои руки дрожат, когда я выхожу из машины и направляюсь к дому. Какая глупость. Зачем я вернулась домой? Я показала Льюису средний палец, прежде чем перешагнуть через его изодранное тело. Я точно сяду в тюрьму. Но, возможно, я хочу вступиться за Дерека. Он сказал свалить вину за нападение на него, но я и так провела достаточно времени в своей жизни, позволяя ему брать на себя наказания, даже если он их не заслуживал. Сомневаюсь, что они поверят, будто это я напала на своего бывшего. Мой мозг делает кульбиты, пытаясь придумать правдоподобное объяснение того, как я могла нанести такие увечья.

— Изабелла? — Голос матери вырывает меня из раздумий. Глаза у неё опухшие, она стоит между двумя полицейскими в форме. Она бросается вперед, заключая меня в объятия. — Я так за тебя волновалась. — Она отстраняется, осматривая меня. Я не могу не заметить промелькнувшее в её глазах отвращение. Отлично. На секунду я почти поверила, что она беспокоится о моей безопасности.

Я отталкиваю её.

— Что происходит? — Я не дура. Мне нужно узнать, что известно им, прежде чем признаваться в преступлении.

— Мэм, вы знаете, где ваш сводный брат? — спрашивает офицер лет сорока с густыми усами, подходя из-за спины моей матери.

— Нет, не знаю. — Технически, это правда. — А что?

— Вы знаете, что случилось с вашим парнем Льюисом?

— Бывшим парнем.

— Изабелла!

Да, сейчас не время для уточнений, но я не могу вынести мысли, что кто-то считает, будто я всё еще храню место в своем сердце для этого человека.

— Он в порядке? — спрашиваю я.

Второй коп, молодой, чисто выбритый мужчина, становится рядом с первым офицером.

— Он травмирован, и, признаюсь, его рассказ не до конца сходится. Но он будет жить, хотя на лице останутся шрамы.

Да. Очки в мою пользу. Я держу эту радостную мысль при себе.

— Мы думаем, что ваш сводный брат напал на него.

Я скрещиваю руки на груди.

— Дерек бы этого не сделал.

Полицейские смотрят на меня с подозрением.

— Льюис сказал, что Дерек превратился в зверя и разорвал его в клочья. Он позвонил в 911, будучи едва в сознании. Мы нашли его окровавленным в вашей комнате с ранами, которые выглядят как последствия нападения животного.

Интересно, упомянул ли он в своем откровении о моем присутствии.

— Очевидно, что он в замешательстве, — парирую я. Копы не поверят, что Дерек — медведь, но они могут подумать, что он использовал собаку для нападения или другие средства.

Мама берет инициативу в свои руки, снова обнимая меня и крича прямо мне в волосы:

— Я же говорила им, что ты не имеешь к этому никакого отношения, и что ты проводишь выходные с Кришелл, потому что тебе было так тяжело жить рядом с Дереком.

Ясно, мама врет ради меня. Конечно, она не хочет привлекать еще больше негативного внимания, но я не могу не задаться вопросом: знает ли она правду?

Она отпускает меня и поворачивается к мужчинам.

— Офицеры, большое спасибо, что заехали, но моя дочь явно в шоке. Льюис сказал вам, что Дерек был единственным участником нападения. Если мы найдем его, то обязательно дадим вам знать, а пока не могли бы вы просто дать моей дочери немного времени, чтобы осознать происходящее? — Полагаю, это отвечает на мой вопрос. Льюис прикрывает меня или не помнит, что я там была. Не знаю почему, но, скорее всего, из эгоистичных побуждений — возможно, надеясь, что я к нему вернусь. Он идиот.

Копы не двигаются с места. Я скрещиваю руки на груди и смотрю на них в упор, не особо стараясь играть роль скорбящей девушки. Я планировала взять вину за нападение на себя и всё еще придумываю, как это сделать, но с учетом того, что и Льюис, и мама лгут ради меня, это кажется невозможным. Лучшее, что я могу сделать — это найти способ очистить имя Дерека и убраться отсюда к чертовой матери.

— Хорошо, мэм. Пока мы оставим вас в покое, но помните: если вам станет что-либо известно о его местонахождении, немедленно звоните нам.

— Конечно, офицеры. — Мама провожает их до двери, маша рукой, пока они выезжают с подъездной дорожки.

Она поворачивается ко мне; маска сброшена. Она разминает плечи и наклоняет голову из стороны в сторону.

— Не волнуйся, мы со всем этим разберемся. — Она проходит мимо меня на кухню.

— Что значит «разберемся»?

Она опирается о мраморную столешницу и наконец смотрит на меня.

— Ты знаешь?

— Знаю что?

— Кто такой Дерек?

— А ты знаешь? — спрашиваю я.

— Конечно, знаю. Я его мать.

От её заявления меня тянет блевать.

— Ты ему не мать.

Она закатывает глаза.

— Может, и нет, но я замужем за его отцом. Я годами защищала тебя от него.

Я фыркаю.

— Защищала меня от него? И как же именно ты меня от него защищала?

— Мы с твоим отчимом отослали его, чтобы ты была в безопасности.

— Чтобы я была в безопасности? Или твоя репутация?

— И то, и другое может быть правдой.

Ни одна из нас не сказала правду, мы всё еще ходим вокруг да около того, что обе знаем. Впрочем, нет смысла больше его прикрывать. Хуже уже не будет.

— То есть вы отослали его только потому, что он медведь? Потому что он был другим?

— Только потому, что он медведь? Изабелла, он жестокое животное! Он напал на твоего парня!

— Льюис мне не парень, а Дерек не жестокое животное.

Она делает шаг ко мне, оценивающе оглядывая.

— Какая муха тебя укусила? Ты же ненавидишь Дерека.

— Больше нет.

Её глаза расширяются.

— Изабелла, пожалуйста, только не говори мне, что ты в этом замешана.

— Ты знала, что я его пара?

— Что?! О чем ты говоришь? Изабелла, он твой брат!

Полагаю, про медведя — это максимум, что ей известно, потому что на её лице написан неподдельный ужас. Она всегда была хорошей актрисой, но сейчас нет смысла лгать друг другу.

— Он мне не брат.

Она хватает меня за руку; её пальцы впиваются в мою кожу.

— Между вами что-то есть?

Я вырываюсь из её хватки и скрещиваю руки на груди.

— Да.

Она качает головой, отступая на шаг.

— Изабелла, нет.

— Да.

Её взгляд скользит по мне.

— Что он с тобой сделал?

— Ничего! Боже, я люблю его, мам. — Я никогда не произносила этого вслух, даже для самой себя, но сейчас эти слова кажутся правильными. Я не медведь-оборотень, но связь между нами достаточно сильна, чтобы я могла её осознать.

— Ты любишь его как брата.

Я качаю головой.

— Ты знаешь, что это не так.

Она вцепляется в свои волосы.

— Нет.

— Да! — Я поворачиваюсь к входной двери, готовая вернуться в охотничью хижину и сказать Дереку о своих чувствах, сказать, что мы сбегаем вместе, но мама хватает меня за руку и разворачивает к себе.

— Куда это ты собралась?

— К Дереку.

Она ухмыляется. Я никогда не любила свою мать. Возможно, даже ненавидела, если признаться себе честно, но сейчас её взгляд выглядит более злодейским, чем когда-либо.

— Твой отчим доберется туда раньше.

— Он не знает, где он. — Я говорю это в основном для того, чтобы убедить саму себя.

Она смеется и скрещивает руки на груди.

— Думаешь, он не знает о его секретной хижине в лесу? Даррелл всегда приглядывал за своим сыном. Я никогда не позволяла ему заходить так далеко, как он хотел, с его наказаниями, но, кажется, пришло время позволить ему сделать то, что должно быть сделано.

Кровь стынет у меня в жилах.

— О чем ты говоришь?

Она пожимает плечами, отворачивается, наливает себе бокал вина и опирается на кухонную столешницу.

— Дерек больше не будет для нас проблемой, ни для кого из нас.

Она говорит загадками, но по её ледяному поведению и по нарастающему чувству страха, которое медленно меня душит, я понимаю, на что она намекает. Я могла бы и дальше задавать вопросы, но не могу оставаться в этом доме ни секунды. Я бросаюсь к двери, подгоняемая острой необходимостью действовать.

— Ты зря тратишь время.

Прежде чем запрыгнуть в машину, я обращаюсь к ней в последний раз.

— Мам, пошла ты нахуй! И я надеюсь, что все узнают, что твоя дочь трахается со своим сводным братом, и надеюсь, это полностью разрушит твою карьеру. — Я захлопываю дверь прямо у неё перед носом, но успеваю услышать её судорожный вдох, полный абсолютного шока. Никогда еще я не гордилась собой так сильно.