Он старался не думать о том, что его ждет. Но рана от ритуального ножа почему-то беспокоила. Кровоточила. Болела. Раньше так было, только когда он был жив. Сейчас… он подумает об этом потом.

Поскольку мумии по-прежнему наступали, их было слишком много, жрецы, что помогали Шеди, попрятались, кто куда мог. Бес поспешил к ним, вытащил одного, дернув за руку. Жрец взмолился богам, прося о снисхождении, спасении.

– Желаешь спастись? – хмыкнул Бес.

– Да! Прошу! Не уничтожай меня, шуит! – взмолился жрец.

– Тогда… иди и собери всех жрецов, откройте портал к нечестивому храму, только в этот раз без бури, ясно тебе?

– Да! – закивал жрец и убежал.

Бес же взглянул на Миут – она все еще поглядывала на его рану так, будто беспокоилась. Ему было приятно верить, будто он ей не безразличен.

Черная змея наконец-то смогла проглотить добычу. Они с Миут объединили силы и бросились вперед. Бес занес хопеш и отрубил змее голову. То было создание не из этого мира, но даже когда из образовавшейся дыры вывалился Шеди, как и змея, он сгорел, словно его подожгли специально. Сила Осириса наконец-то вырвалась из клинка и уничтожила врагов, для которых предназначалась.

Нечестивые должны гореть.

Теперь все давалось легче, проще, понятнее, объяснимее. Теперь Бес понимал. Многое.

– Четырнадцать, – произнесла Шани, и Бес вспомнил про ее счет жертв.

Что будет, когда она разберется с последней?

– Поможем Сефу и остальным? – предложил он Миут.

Она согласилась и снова слилась с его хопешем. Такого Бес не ожидал, но отчасти понимал, прокрутил клинок в своей руке и бросился вперед с невероятной скоростью. Шуиты не первый раз сражались с Бесом бок о бок, но даже они были удивлены. Разбегались в разные стороны, когда Бес налетал на своих врагов, разрубал мумии легко и просто. Те обращались черным песком и исчезали, останки развеивал ветер.

– Что? – замер ненадолго Бес, давая себе пару мгновений. Рана все еще беспокоила. – Я должен один всех убить?

Шуиты вернулись к сражению, пусть они двигались быстрее обычных людей, но не настолько быстро, как делал это Бес, проносясь настоящей бурей, похлеще той песчаной, которую вызывал Шеди своими ритуалами.

Но жрецы свое дело сделали, открыли новый проход, Бес сжал клинок, шагнул к нему и тут же замер. Ему навстречу вышел меджай. Измененный. Иной. Его глаза были полностью черными, а из тела то тут, то там вываливались останки злых духов. Он поглотил их, чтобы вобрать в себя их силу.

– Не самый мудрый выбор, – покачал головой Бес.

Сжав хопеш, он бросился на врага, собираясь одним ударом уничтожить и Атсу, и нечестивый храм за его спиной. Но что-то пошло не так. Клинок не смог разрубить меджая, нанести хотя бы незначительную рану. Более того, меджай поймал клинок в воздухе, волны от удара разошлись в стороны, взметнув в воздух пески. Хопеш задрожал, меджай отбросил Беса назад.

Тот рухнул на спину, из легких на некоторое время выбило весь воздух. Почти как у живых. Снова Бес дышал так, словно был живым. Сделал небольшую передышку. Смотрел на небо…

– Ладья Ра, – вдруг вспомнил он. – Миут, – позвал он, приподняв свой хопеш, – ладья должна быть над нашими головами, помнишь?

Желтые глаза сверкнули в лезвии, словно отвечали, понимали. Бес ухмыльнулся и поморщился от боли. Почему ритуальный нож доставлял столько боли? Шуит должен успеть. Ладья Ра плыла неспешно, но вскоре она окажется над головой.

Хопеш задрожал, Бес использовал свое потустороннее зрение и внезапно понял: помимо силы Осириса, силы Дуата, его хопеш впитывал свет Ра. Вот зачем нужен был именно этот момент. Время, когда сила Ра наиболее велика.

Время, когда тени исчезают…

Бес вскочил на ноги как раз вовремя, Атсу настиг его и собирался уничтожить одним ударом. Злым духам в нем явно было неуютно, они то и дело прорывались, будто задыхались внутри, и, если бы Бес взялся объяснять это странное поведение, он бы сравнил его с желанием утопающего надышаться воздуха. Что-то не так, и Бес начал понимать. Ночью злые духи сильны, но сейчас ладья Ра слишком ярко освещала все вокруг, им было не справиться, даже спрятавшись в теле проклятого.

– Бес! – подоспел на помощь Сефу, отбил несколько ударов противника. – Мы здесь!

Шуит огляделся и понял, что с мумиями разобрались, меджаи собирали людей и пытались увести их подальше, сторожили жрецов, что открывали проход к нечестивому храму.

Бес дал себе мгновение, чтобы убедиться: даже несмотря на то, что сила его хопеша была создана специально, чтобы сразить проклятого, шуиты справлялись. Они смогут задержать Атсу. Бес вздохнул и бросился к нечестивому храму. Мощь Сехема в его клинке начала заметно увеличиваться: Шани собирала силы, чтобы помочь.

Они снова оказались в том месте, где все случилось. Бес хотел броситься вперед уверенно, но рана в боку помешала, он рухнул на одно колено, голова закружилась, он стал дышать рвано, будто каждый вздох действительно мог помочь ему восстановить силы.

Забота Миут потянулась к нему из хопеша, Бес улыбнулся ее поддержке. Выпрямился, сжал рукоять.

– Не жалей меня, Миут, – попросил он. – Мертвых нечего жалеть.

Она не ответила, но он и не ждал от нее никаких слов. Собравшись с силами, он бросился вперед. Хопеш дрожал от той силы, которой он наполнился, Бес вновь почувствовал силу Осириса. Значит, он действовал правильно.

Занести клинок было испытанием. Он стал неподъемным, напитался такой силой, что вбирал будто всю окружающую пустыню. Может быть, впитывал в себя всю нечестивую суть этого созданного мира, но Бес собрался и ударил. Клинок разрубил песок напополам, взметнул новые бури, прошелся бедствием до самого храма, вырвал с корнем колонны, стены, вдребезги уничтожив все до основания, превращая в пыль труд нечестивых.

Бесу снова стало не по себе, он опять дышал, наблюдая, как от храма остается только пыль, и та рассеивается, захваченная песками. Но хопеш призывно задрожал в его руке – Бес понял, обернулся. Портал закрывался, он поспешил туда.

Мгновение – он выскочил обратно в мир живых, кувыркнулся, обернулся. Проход закрылся тут же, он услышал стоны, взглянул в сторону жрецов: те обессиленно рухнули, как по команде. Похоже, их тоже истощило. Может, это и к лучшему. Он знал, что они живы, свое дело они сделали.

– Бес! – позвал Сефу.

Шуиты уже измотали проклятого, он все еще был силен, но бился уже не так уверенно. Бес действовал автоматически: сжал хопеш, шагнул вперед… и тут же споткнулся. Привычка. Появилась цель, он заносил клинок и рубил из раза в раз. Так он поступил когда-то с Шани. Так он ошибся.

– Бес! Что не так? – крикнул Сефу.

Хопеш задрожал, почувствовав его настрой. Бес подумал о другом: однажды, явившись в Ариты Осириса, он принес ему дары. И то были не простые дары, сила скипетра, которую шуит вернул. Но ведь именно проклятый коснулся скипетра, значит, убивать его нельзя. Только вернуть.

Направив свой хопеш в сторону проклятого, Бес сосредоточился и принялся призывать меджая к себе. Естественно, Атсу сопротивлялся, не хотел уходить, цеплялся за песок, пытался ползти, бежать, делать все что угодно, только чтобы избежать наказания.

Но все было тщетно. Вместе со всеми злыми духами, которых он поглотил, проклятый ворвался в хопеш шуита, сила Осириса тут же стала для него клеткой, заключила под стражу и не собиралась выпускать.

Все закончилось.

Раздался грохот, подобный шуму огромных врат, которые захлопывались со страшной силой.

Пятнадцатый.

– Бес, – позвал Сефу, шагнув к другу.

Но Бес его едва ли слышал, медленно обернулся… и увидел коридор из колонн. Другой. Непохожий. Свет мерцал и переливался, проходя золотыми и лазурными волнами. Бес замер, понимая, что оказался в Дуате.

Перед ним дорога, ведущая в зал Маат.

Бес взглянул на свой хопеш, желая выпустить Миут, проводить ее туда, но клинок не отзывался. В нем спали злые духи, проклятый и кошка Бастет. Бес взглянул на свою рану: похоже, она была смертельной. Но он не испытал сожаления, уверенно шагнул вперед.

Разве Анубис не должен был встретить его? Проводить? Он не заслужил этого? После того как возгордился, предал все, что даровал ему его бог? Конечно же, он знал это, теперь понимал.

Он не шел коридором из колонн, а будто бы плыл по нему. Летел, парил. Одновременно. Так нереально, странно, но объяснимо. Может быть. Бес все еще не мог понять Дуат. Впрочем, ему теперь и не потребуется.

Осирис ждал его на троне, как и тогда в Аритах. Бес уже ожидал, что снова не сможет постичь ни единого движения, шага, появления, и все действительно оставалось по-прежнему. Покорно он принес клинок к ногам Царя мертвых, опустился на колени, возложил свой дар перед Осирисом, низко склонив голову.

– В клинке проклятый, результат его деяний и мое покаяние, – признался шуит. – Кошка Бастет. По моей вине она не могла явиться в этот зал, прошу, Царь мертвых, рассуди мудро. Накажи меня, но позволь ей взвесить свое сердце на весах Маат. Позволь ей отправиться в поля Иалу.

Царь молчал, не отвечал, не двигался, все застыло. Бес решил, что это его наказание. Возможно, боги перестали слышать его, возможно, они не хотят его слышать. Аммат подберется неожиданно, Бес, кажется, чувствовал ее приближение у себя за спиной. Выпрямился, прикрыл глаза, смиренно принимая свое наказание.

– За царством теней – рассвет, – услышал он внезапно отовсюду, распахнул глаза и огляделся.

Место, где он находился, не было залом Маат. Более того, все вокруг исчезло, как и его хопеш. Осирис… забрал его? Разверзлись другие врата, Бес обернулся: Анубис восседал на троне. Его бог почтил его своим присутствием. Словно неподвижная статуя при входе в храм, песий бог замер в мгновении вечности, пронзая своим темным взглядом шуита, собственное порождение.

Все было кончено. Почти. Снова Беса кружило сотней-другой образов, которые он не понимал и не воспринимал. Анубис сидит на троне. Анубис ступает к Бесу. Черный пес смотрит на него. Стая собак окружает его, как тогда, в его детстве, когда Сефу поделился с ним своим Ахом.

Но где-то вдалеке он слышит кошек. В надежде вскинул голову, чтобы разглядеть. Как ему это удалось, Бес не объяснит. Но он увидел Бастет, сошедшую к своей верной жрице. Кошке по имени Шани. Та склонилась перед своей богиней, плакала. Бесу так хотелось ее пожалеть.

– Не печалься, моя маленькая миу, – погладила ее по голове Бастет. – Все, что даровано людям в том мире, пришло по воле богов.

По воле… богов. Бес увидел лишь на мгновение видение, которое никогда не сможет описать. Только понять. Бастет даровала Шани не просто свой Сехем – возможность вырастить свою душу вновь.

Бес улыбнулся. Принимая суд на собой от своего бога.

Анубис сидит на троне.

Анубис наклоняется к Бесу.

Анубис заносит божественный хопеш над головой Беса.