Именно в Высокой я услышал о бунте в гетто и о варшавском восстании. Потому что восстаний было два. Сначала был бунт в гетто в апреле – мае 1943 года, который привел к его полному разрушению. Выживших почти не осталось. А через год, в августе – октябре 1944 года, – варшавское восстание, которое продлилось довольно долго. Это произошло, когда Советская армия стояла уже на другом берегу Вислы, в Варшаве. Впрочем, она не двинулась с места. Но это было восстание поляков. Информация дошла даже до меня. Конечно, все обсуждали эти новости.

Я слышал разговоры с обсуждением евреев в гетто. Над ними немного посмеивались. Мысль, что евреи могут сражаться, была абсурдной для польских крестьян, среди которых я жил. Еврей – это обязательно «жидок»[20], который мог продавать безделушки на рынке, работать адвокатом или музыкантом, но точно не кто-то способный драться. Так в Польше представляли евреев.

Я не мог показывать свои чувства, но меня обрадовало, что нашлись евреи, которые показали себя иначе. Не стоит забывать, что католики – наследники тысячелетней пропаганды Ватикана. Они думали, что евреи убили их Иисуса Христа. И в этом отношении они не могли изменить свои представления. Если бы вы сказали жителю Высокой, что Иисус был евреем, он бы вас убил. Тем более если бы вы заявили, что Дева Мария была еврейкой. Это были немыслимые понятия. Хотя эти крестьяне были очень добрыми людьми.