Отец договорился с Вильками, что меня поместят в приемную семью. Он оставил им денег и драгоценности – короче, все, что у него было. Из этого они должны были заплатить приемной семье. Их фамилия была Путек. Они работали консьержами в доме, где жили только немецкие офицеры. Непыльная работа, как раз рядом с немецкими казармами. Здесь (улица Кремеровска Бочна, дом 3) я и провел это время. У них была небольшая швейцарская, там мы жили вместе с их сыном по имени Метек.

Я видел его недавно. О том времени мы не говорили – об этом не говорят. Вспоминали разных людей. У него была тетка, она иногда приходила. Молодая. Ее звали Янка, она была сестрой его матери.

И вот я оказался в типично польской рабочей семье из Кракова. Метек учил меня всяким штукам, например, цепляться к трамваю. Мы начали продавать газеты – так у нас появилось немного денег на кино, которое стало моей страстью.

Помню, как он впервые повел меня на мессу. Я знал молитвы, хотя никогда раньше не был в церкви. Нужно было соблюдать ритуал, креститься вместе с остальными. Меня это тревожило. Я вспомнил об этом, когда снимал «Бал вампиров», в той сцене, где профессор и Альфред пытаются подражать другим, танцуя менуэт. Я быстро запомнил церемонию мессы. Никто не должен был догадаться, что я еврей, а избежать западни было сложно.

Моя фамилия была Вильк. Я стал Романом Вильком.

Знали ли Путеки, что я еврей? Метек не знал, а родители – определенно. Сколько-то времени – не помню – я прожил у Путеков, пока в какой-то момент они не решили отправить меня в деревню, к родственникам отца Метека. И вот я оказался у крайне бедных крестьян. Польская деревня, какой я увидел ее там, была поистине средневековой. Мало что изменилось за прошедшие века. У них была хижина и клочок земли – ну просто крошечный клочок.