На следующее утро под взорами тех же самых людей, на глазах которых солдаты сэра Фейкенгема ставили свой лагерь, они разбирают палатки. Уолтер уходит искать возчиков с волом, чтобы сначала доставить бочонок эля в гарнизон караульных у Морских ворот, а затем перевезти вещи в Сангатт. Джеффри, взяв с собой Томаса и Кэтрин, идет покупать припасы, в том числе стрелы у местного оружейника.

– Так что мы теперь будем делать? – интересуется Кэтрин, пока он нагружает ее руки тремя связками стрел в холщовых мешках.

– Будем тренироваться на стрельбище до возвращения графа Уорика, – предполагает Джеффри, отдавая оружейнику горсть монет, – чтобы к его прибытию стать лучшими лучниками в его войске.

Ричард купил коня – «на деньги, заимствованные у генуэзского банкира», по словам Уолтера, – и теперь, низко надвинув шлем на лицо, сутулясь в своем дорожном плаще, выезжает из лагеря во главе отряда. На заболоченных полях пасутся коровы, толстые свиньи роются в земле вдоль межей, под порывами дующего с моря ветра холодная мокрая одежда липнет к продрогшим мокрым телам.

Примерно через полмили дорога проходит мимо комплекса земляных сооружений. На реке стоят затворные ворота шлюза, направляющие водный поток под каменный мост и вокруг стен еще одной грозной каменной крепости.

– Ньюнгемский мост, – говорит Уолтер. – Видите те затворные ворота? Если французы нагрянут, гарнизон в мгновение ока закроет их и затопит весь английский Кале.

– Зачем? – спрашивает один из Джонов.

– Чтобы мерзавцы не сумели подтащить к стенам бомбарды и прочее, – объясняет Уолтер. – Тот, кто контролирует затворные ворота, контролирует Кале, а кто контролирует Кале… это еще вопрос.

Мост охраняет большой караульный отряд – солдаты в красной форме с белыми эмблемами графа Уорика. Все вооружены биллями, кроме сержанта – у того полэкс, как у Томаса. Сержант выходит из-под шиферного навеса, чтобы поприветствовать Ричарда.

– Да ниспошлет вам Господь процветание, сэр. – Сержант прикладывает руку к краю шлема. – Позвольте узнать, куда вы направляетесь?

– В Сангатт, – отвечает Ричард. Он вручает сержанту пропуск, подписанный и скрепленный печатью лорда Фоконберга. Однако сержант читать не умеет и посылает одного из солдат за начальником караула. Пока они ждут, он разглядывает их отряд.

– Вы чьи будете? – осведомляется сержант. – Знак ваш не узнаю.

– Мой отец – сэр Джон Фейкенгем, – отвечает Ричард. – Он служит лорду Фоконбергу, и мы его отряд.

Сержант, помолчав немного, расплывается в улыбке, будто что-то вспомнил.

– А-а, слышал про вас, – говорит он. – Вы ведь лучники, да? Ха! Лучники, которые не умеют стрелять.

Солдаты, охраняющие мост, подхватывают смех сержанта. Уолтер хватается за меч, улыбки исчезают с лиц, вперед выдвигаются острия биллей, полэкс разрезает воздух.

– Эй-эй, полегче, – предупреждает сержант. – Если вы деретесь так же, как стреляете, то лучше не связывайтесь с нами.

Слышится стук железа о камень, и Кэтрин замечает, что через бойницу в стене крепости на нее смотрит солдат с арбалетом.

– Уолтер, шаг назад, – велит Ричард.

Джеффри оттаскивает того назад. Мгновением позже вместе с начальником караула возвращается гонец.

– Да пошлет Господь вам удачный день, сэр, – приветствует он Ричарда, пожимая ему руку. На поножах у него вмятина, униформа выцвела. По всему видно, что он закаленный воин. Кэтрин замечает, что Ричард украдкой разглядывает его.

– Вас направили в гарнизон Сангатта?

– Да.

– Тамошний капитан Уолден – беспробудный пьяница. Целый день спит, всю ночь орет. Посему там нет ни женщин, ни мальчишек. Так что вам придется самим себя кормить. – Он кивает на лежащую вдалеке деревню.

Ричард благодарит его.

– Что ж, доброго вам дня, – прощается капитан и добавляет: – О, простите, чуть не забыл. Вот, возьмите, может, понадобится. – Он протягивает Ричарду детский тренировочный лук.

Солдаты караула снова разражаются смехом.

Ричард шумно выдыхает, дотрагивается рукой до шлема и пришпоривает лошадь. За мостом раскинулось селение; две церкви и мощеная рыночная площадь, у которой сходятся несколько дорог: одна ведет на юго-запад во французский порт Булонь, другая – к замку Гин. Еще одна тянется на запад к мысу и форту Сангатт.

Они следуют по этой дороге мимо выгребной ямы с крутыми стенками и потом поднимаются все выше и выше. Глинистую поверхность под их ногами постепенно сменяет песчаное покрытие, их обступают голые тополя. Отряд движется вверх по холму, все обливаются потом, подталкивая повозку, и вот наконец выходят из леса. Перед ними на высоком мысе стоит форт Сангатт, торчит на фоне неба, будто единственный зуб во рту старика, а за крепостью до самого горизонта простирается чистое серое море, в лица им хлещет ветер.

На поросшей травой опушке их уже ждут солдаты гарнизона, которые спешат помочь им с повозкой. Солдаты довольны, что им выдалась возможность отлучиться из крепости, и причина этого вскоре становится ясна. Во дворе форта новоприбывших встречает капитан гарнизона с кубком эля в руке. В его седой бороде застряли остатки пищи, одежда в грязных пятнах обтягивает круглый живот. Он уже пьян.

– Добрый день, – приветствует он Ричарда. – Ты, значит, будешь моим заместителем?

Ричард, кивнув, представляется.

– Ну а я, – говорит комендант крепости, – Жервез Уолден, капитан форта Сангатт. И вы от меня слова дурного не услышите, пока будете содержать себя в порядке и не путаться у меня под ногами.

Он осушает кубок и ведет их через ворота. Форт представляет собой круглую башню из известняковых плит, окруженную внешней стеной. Башню и стены венчают загаженные птичьим пометом парапеты с бойницами из мелкозернистого песчаника. В самой башне четыре комнаты, расположенные одна над другой. Соединяются они между собой винтовой лестницей, до того узкой и крутой, что любой, кто по ней поднимается, правой рукой касается идущего впереди. На самом нижнем этаже находятся бак с пресной водой, сточное отверстие для отходов, которые сбрасываются прямо на дюны внизу; у одной почерневшей от копоти шершавой стены лежит груда растопки и сырого угля.

– Служила у нас одна женщина, – говорит Уолден, – но она ушла. – Громко рыгнув, он бросает напоследок: – Если понадоблюсь, я в Ньюнгеме. – И уходит.

Лучники осматриваются.

– Уютненько. Прямо как дома, – произносит Дафидд.

– Как в Уэльсе, что ли? – смеется Уолтер.

Они взбираются на парапетную стенку. Над головой кружат чайки, хлещет ветер. В ясную погоду отсюда в иные дни можно увидеть низкий берег самой Англии, но сейчас трудно определить, где кончается море и начинаются облака. Далеко внизу во впадине между поросшими осокой дюнами устроено стрельбище для лучников, и песок усеивают сломанные стрелы и оперение.

К тому времени, когда они спускаются, Джеффри уже разжег огонь и собирается готовить обед. Они принимаются разгружать повозку. Парусину палаток относят на верхние этажи и раскладывают там на полу, чтобы высохла. После обеда лучники идут на стрельбище. Кэтрин поручают нести дозор на парапете.

– Смотри в оба, особенно туда, – наставляет ее Ричард, показывая на далекий замок. – Это Гин. Его захватил герцог Сомерсет. Он и этот не прочь занять, посему, если что-то заметишь, что угодно, звони в колокол.

Покрытый зеленым налетом колокол подвешен к укосине, вцементированной в каменную кладку. С вершины крепости Кэтрин наблюдает, как лучники врассыпную пробираются сквозь высокую траву на стрельбище и занимают позиции для стрельбы. На этот раз и Томас в их рядах, стоит между Рыжим Джоном и Дафиддом. У него все тот же старый лук, но зато ему удалось раздобыть перчатку на правую руку и кожаные наручи на левую, чтобы тетива не впивалась в кожу.

Лучники упражняются, но теперь и Кэтрин, посмотрев, как стреляли солдаты из караула Кале, видит, сколь они медлительны. Каждый спускает тетиву, наверное, раз в десять секунд, и после того, как все выпустили по двадцать четыре стрелы, те, возможно отнесенные ветром, разбросаны по участку площадью с внутренний двор в монастыре. У Томаса наихудший результат. Предпоследним отстрелялся Дафидд, а Томасу предстоит выпустить еще пять стрел.

Кэтрин наблюдает, как Томас с Дафиддом бегут собирать выпущенные стрелы, складывают их в сумки, бегом возвращаются и раздают товарищам. После все снова занимают позиции и стреляют. Ветер доносит до нее крик:

– Заряжай! Натягивай! Бей!

И опять Томас оказывается медленнее всех. Он снимает и бросает на землю куртку. Уолтер что-то ему кричит. Томас снова надевает куртку и неуклюже бежит по стрельбищу, увязая в песке. Собирает стрелы и припускает назад. Ноги у него подкашиваются, он падает, роняет стрелы, поднимается, подбирает свою ношу, снова падает. Доставив стрелы, Томас валится на поросший травой песчаный берег. Оуэн приносит ему бурдюк с вином. Томас утоляет жажду, потом его начинает тошнить, но над ним никто не насмехается. Лучники продолжают упражняться.

Спустя некоторое время Томас присоединяется к ним, но теперь ему с трудом удается поднять лук, не говоря уже о том, чтобы натянуть тетиву. После нескольких неудачных попыток он садится на берегу и просто наблюдает за товарищами.

Кэтрин ходит по парапету, внимательно осматривает местность во всех направлениях. Вон трудятся крестьяне и угольщики – крошечные точечки вдалеке. На дорогах – люди: пешие и верхом. Несколько повозок, груженных бочками. Вон свинопас, пытающийся согнать в стадо своих подопечных: те бросились врассыпную из-под копыт скачущего мимо гонца.

Лучники упражняются до самого вечера.

– Завтра будут как деревянные, – говорит Джеффри, присоединяясь к Кэтрин на башне. Его общество больше ей не в тягость. При всей своей полноте и могучести Джеффри мягкий, добросердечный человек, скучает по жене и дочери, которая, по его словам, должна уже быть замужем. Живет она в Англии.

Они смотрят на море. Какой-то корабль неуклюже ползет по бурным волнам, держа курс на запад. В Ирландию плывет, предполагает Джеффри, или, обогнув побережье, направится в Испанию. Дальше Англии.

– Готов поспорить, там в башнях люди, – кивает Джеффри, – смотрят сюда, ждут, когда мы вернемся и начнем все сначала.

– Когда, по-твоему, это будет? – спрашивает Кэтрин.

– Зависит от погоды, – рассуждает Джеффри. – Прежде граф Уорик должен вернуться из Ирландии, а я слышал, люди там месяцами торчат, ожидая попутного ветра.

– Что он делает в Ирландии?

– Разрабатывает план вместе с герцогом Йоркским, хотя и так ясно, что это будет за план: Уорик и его люди – то есть мы – высадятся где-нибудь в Кенте; герцог со своим войском – где-нибудь на западе. Потом обе армии направятся к Лондону, стараясь привлечь на свою сторону народ. Жители Кента уважают графа Уорика, ведь благодаря ему последние годы на море спокойно, он очистил море от пиратов и положил конец их налетам на побережье. А вот герцог Йоркский…

Джеффри умолкает. Совершенно очевидно, что герцог менее популярен в народе, нежели граф.

– Но что будет, когда мы дойдем до Лондона? – допытывается Кэтрин. – Они же не собираются убить короля Генриха?

Джеффри чуть не поперхнулся слюной.

– Конечно, нет. Ни в коем случае. Этого никто не желает. Просто нужно избавить его от советников, понимаешь? Они прилипли к нему, как пиявки. Грабастают все, до чего могут дотянуться. А королева! Тебе известно, что она француженка? И что это она организовала нападение на Сандвич?

Кэтрин никогда не слышала про нападение на Сандвич. Как, впрочем, и о самом Сандвиче.

– Господи, откуда вы взялись?! – снова восклицает Джеффри. – Ты и Томас. Вообще ничего не знаете. Как будто вас долгие годы держали взаперти.