До открытия галереи оставалось полчаса, и Дилли Уотерс решила убить двух зайцев, заскочив в кондитерскую в конце Лайтхаус-лейн. Тихо звякнул колокольчик над дверью, и Дилли окутал аромат свежих булочек.
– Клемми! – окликнула Дилли. Ее лучшая подружка, как всегда увлеченно, раскладывала выпечку. – У тебя случайно не найдется винтажной декоративной вазы? И сдобу с корицей, пожалуйста!
– Ты пришла по адресу! Сдоба с корицей… – Клемми положила булочку в пакет. – Какого размера ваза тебе нужна?
– Хороший вопрос. Я не уверена. Маленькая, средняя или большая. Зависит…
– От чего? – Клемми заметила хитрый блеск в глазах Дилли. – Делайла Уотерс, я по лицу вижу: ты что-то задумала! – Она с подозрением прищурилась. – Что-то… дерзкое.
Дилли оглянулась через плечо и, убедившись, что никто не слышит, шепнула:
– Даже не представляешь, насколько дерзкое! Ваза должна прикрыть… член.
– Что-что? Я не ослышалась?
– Нет. Только не знаю, насколько большим он будет.
– Чей член? – удивленно воззрилась на нее Клемми. – Я требую объяснений.
– На следующем мастер-классе, – улыбаясь, продолжила Дилли, – я решила внести немного разнообразия. У меня давно появилась идея.
– Дополнить вазу с фруктами голым мужчиной?
– Совершенно верно!
– Совсем рехнулась. Кто сообщает с утра такие новости?
Дилли хихикнула.
– Будет весело! Дружеская компания, пара бокальчиков просекко, творческое вдохновение и немного неловкости.
– Уверена, останутся бессмертные шедевры и воспоминания на всю жизнь!
– Все будет чинно и благородно! Натурщика я запросила в агентстве. Остается только набрать желающих. Думаю, получатся хорошие посиделки вроде девичника.
– Запиши меня! – тут же решилась Клемми. – Девчонок тоже упрашивать не придется. Амелия и Робин точно придут, Верити как-нибудь уговорим.
Амелия, Клемми и Дилли дружили всю жизнь. Выросли на острове, вместе учились в колледже. Амелия, мечтающая стать писательницей, владела «Лавкой сказок» – книжным магазином на Лайтхаус-лейн. Робин была главным пекарем в пекарне «Пляжная». Робин поселилась на Птичьем острове десять лет назад и уже стала его неотъемлемой частью. Верити приехала совсем недавно, но моментально влилась в компанию. Она работала ассистенткой в ветеринарной клинике на утесе.
– Чудесно!
– Как дела в галерее?
– Очень хорошо. Картины разлетаются, не успеваю рисовать, но вечера все равно свободны, а мне нельзя сидеть без дела, не то опять раскисну… – Лицо Дилли омрачилось.
– Правильно, ты молодец! – поддержала ее Клемми.
– Без вас я не справилась бы. Порой бывает нелегко, но я стараюсь себя хвалить, гордиться успехами.
– Правильно! Ты талантище и ни в чем не виновата! Напоролась на афериста, вон их сколько развелось. Этот красавчик знал, что делает.
Пару лет назад жизнь Дилли Уотерс круто изменилась: один известный музыкант, гостивший на острове, приобрел у нее несколько картин с излюбленным сюжетом – море, причудливые маяки и яркоклювые тупики. «Нетфликс» снял об этой поездке документальный фильм, после выхода которого Дилли проснулась знаменитой – ее приглашали на радио и утренние передачи, узнавали на улице. Социальные сети ломились от запросов в друзья, в некогда тихой галерее на Птичьем острове не было отбоя от посетителей, а картины буквально сметали со стен – она едва успевала рисовать новые.
Несколько месяцев спустя в галерею забрел сногсшибательно красивый и обаятельный мужчина, который моментально привлек внимание Дилли. Пошитый на заказ костюм идеально сидел на спортивной фигуре, а на губах играла очаровательная улыбка. Он покорил Дилли сразу – непринужденностью, искренним интересом и тонким флиртом. Они влюбились друг в друга без памяти, и он быстро переехал к ней.
Однако, как часто случается в жизни, все оказалось слишком хорошо, чтобы быть правдой, и красивая история окончилась грандиозным провалом.
– Я едва не отдала этому мерзавцу наследство. Еще бы чуть-чуть!.. – Дилли сблизила большой и указательный пальцы, демонстрируя, насколько была к этому близка. – Как я могла так втрескаться – по самые уши!
– Мне он никогда не нравился, – призналась Клемми.
– Он почти никому здесь не нравился. Даже папе!
– Откуда тебе было знать, что Джайлс Фокс – профессиональный любовный аферист. К тому же серьезно настроенный.
– Он разбил мне сердце, я теперь совсем не доверяю мужчинам.
– Это пройдет, хотя, наверное, нужно время. Еще бы. Такое быстро не забывается.
– Что ж, буду пока развлекаться уроками живописи. Ты повесишь мое объявление на доске?
– Конечно! Готова спорить, твои уроки будут очень популярными.
– Надеюсь. Спасибо.
– Уроки? Какие уроки?
Бетти, бабушка Клемми и владелица кондитерской, появилась в дверях, как всегда, с широкой улыбкой на лице.
– У Дилли скоро новый мастер-класс, тебе понравится! – хитро сказала Клемми.
– Я горе-художник, даже человечка не нарисую.
– Как раз человечка мы и будем рисовать, точнее срисовывать… с натуры, – загадочно поправила Дилли.
– В моем возрасте натурой уже не удивишь. Подожди-ка! – Бетти, оглянувшись, понизила голос. – Ты имеешь в виду обнаженную натуру?
– Совершенно верно.
– Да, мы будем рисовать голого мужчину с вазой фруктов, прикрывающей неприличные места, – пояснила Клемми.
– Я попросила Клемми набрать желающих. Вас записать, Бетти?
Бетти покраснела, и Клемми с Дилли расхохотались.
– Разумеется! Пожалуй, попробую еще раз побаловаться живописью. – Она подмигнула. – Такое развлечение я не пропущу.
– Моя бабуля лучше всех!
Бетти, шутливо пихнув внучку в бок, вновь повернулась к Дилли.
– Твой мастер-класс станет главным событием на острове. Кстати, вы читали газету? Там есть кое-что интересное. – Она указала Дилли на статью. – С этим местом у тебя многое связано.
Дилли увидела заметку:
ПРОДАЕТСЯ ИСТОРИЧЕСКИЙ МАЯК С ВИДОМ НА ПТИЧИЙ ОСТРОВ
Не упустите шанс стать владельцем маяка Голубой бухты, расположенного в шестистах ярдах от гавани Птичьего острова.
Восьмиэтажная башня высотой 110 футов была воздвигнута в 1830 году. Автоматизированный одним из первых – в 1920-х годах, – маяк проработал аж до 1993-го. В 1985-м здание признали памятником архитектуры. Недавно его отремонтировали, и оно пригодно как для жилья, так и для коммерческих нужд.
На первом этаже расположена гостиная, на втором, третьем и пятом – спальни, а на четвертом – большая ванная комната с викторианской ванной и великолепным видом. Шестой и седьмой отведены для столовой и кухни, а наверху вы найдете фонарную площадку и балкон, с которого открывается чудесный вид на море.
– «Маяк продадут с аукциона через несколько недель», – удивленно прочла Дилли. – Невероятно! Так скоро!
– Заманчиво, правда? – спросила Бетти. – Разумеется, учитывая историю твоей семьи. Твой дедушка много лет был главным смотрителем, и именно там родилась твоя мама.
– Я всегда думала – продадут ли его когда-нибудь. Говорила об этом с мамой перед ее смертью. Мы с ней гадали – как там внутри.
– А твой папа? Он владеет лодочной станцией, как думаешь, ему будет интересно? – спросила Клемми.
– Вряд ли, а вот мне очень хотелось бы туда заглянуть.
– Пожалуйста! – Клемми указала на конец статьи. – В понедельник день открытых дверей для потенциальных владельцев.
– Потенциальных владельцев… – задумчиво повторила Дилли, подходя к окну и глядя на маяк.
Клемми и Бетти присоединились к ней.
– Твой дедушка трагически погиб, – тихо сказала Бетти. – Как сейчас помню ту ужасную ночь… – Голос ее дрогнул. – Едва родив, Сельби узнала, что Мак отдал жизнь, спасая пассажиров налетевшей на скалу лодки. Такого шторма на Птичьем острове никогда не было!
– Какой ужас. В один момент дать жизнь ребенку и потерять мужа… Представить не могу, – с сочувствием пробормотала Клемми.
Бетти вытирала слезы платочком.
– Сельби была необыкновенной женщиной, очень сильной. Таких больше нет. Не знаю, как она справилась…
– Вероятно, с помощью таких верных подруг, как вы, – сказала Дилли. – Она была лучшей бабушкой на свете. Она ведь осталась на острове после рождения мамы?
– Да, Сельби с Евой остались. К сожалению, после гибели Мака их выселили из домика смотрителя. Так уж принято – жилье переходит вместе с должностью. Сельби пришлось расстаться с местом, хранившим столько воспоминаний о Маке – с их общим домом. Эта потеря заново разбила ей сердце. Мы, конечно, поддерживали и помогали, кто чем может. Она работала на нескольких работах, чтобы свести концы с концами, – вечером официанткой в пабе, днем уборщицей в отеле, в выходные помогала мне в кондитерской. Мы по очереди сидели с Евой. Примерно год Сельби с дочкой жила у подруг. Потом сняла домик у моря, где, как вы знаете, и провела остаток жизни.
– Ей, наверное, было тяжело каждое утро видеть маяк, – заметила Дилли.
– Напротив. Сельби верила, что Мак приглядывает за ними с башни.
– Вы не знаете, кто из местных будет участвовать в аукционе? – спросила Клемми.
Бетти пожала плечами.
– Не слышала, чтобы кто-то интересовался, но думаю, даже если есть желающие, они пока предпочтут помалкивать. Интересно, что будет! А почему ты спрашиваешь? Уж не думаешь ли сама поучаствовать?
Дерзкая мысль действительно закралась Дилли в голову, как только Бетти указала на статью. По правде говоря, она уже мысленно прикидывала, хватит ли у нее средств. Дилли мечтала о сети галерей по всей стране, но еще важнее для нее было поддерживать молодых художников на родном острове. Почему бы ей не воспользоваться еще не тронутым маминым наследством, чтобы купить маяк и устроить на первом этаже новый выставочный зал? Тогда нынешняя галерея станет арт-пространством, где она будет давать уроки для начинающих художников и где впоследствии они будут выставлять свои работы.
– Мне кажется, это судьба, – сказала Дилли, взглянув на Клемми. – Я же только на прошлой неделе говорила, что ищу новое помещение, чтобы выставлять картины местных мастеров. В моей галерее недостаточно места, а маяк – идеальное решение.
– На маяке ты будешь отрезана от мира. Ты не против?
– Сейчас уже не пятидесятые. На весельной лодке точно добираться не придется. Пять минут ходьбы – и я на месте. К маяку проложили дорогу, а пирс – прекрасное место для прогулок. Есть даже парковка и маленький огороженный дворик. Разумеется, сначала надо посмотреть. Бабушка с дедушкой, конечно, не были владельцами маяка, но он имеет для меня особое значение – это важная часть семейной истории. Недаром я рисую только маяки и тупиков.
– Ты будешь выше чаек в своих восьмиэтажных хоромах, – добавила Клемми.
– А как насчет содержания? Наверняка удовольствие не из дешевых. К тому же маяк – памятник архитектуры, значит, нужно соблюдать массу правил и требований, – заметила Бетти.
– Многие живут в памятниках архитектуры, на острове их полно. Между прочим, включая и ваш дом.
– Верно.
– Вдобавок фасад недавно отремонтировали, остается только внутренняя отделка.
– Что ж, сходи на день открытых дверей, осмотрись хорошенько, – посоветовала Бетти. – Небось весь остров сбежится полюбопытствовать, да и я не удержусь. – Она вдруг погрустнела, и Дилли догадалась почему.
– Последний раз вы были на маяке в ту ночь, когда погиб дедушка?
Бетти кивнула.
– Мы с Сельби уехали наутро после шторма, сразу после рождения твоей мамы. Если вернусь туда сейчас… сколько воспоминаний нахлынет.
– Надеюсь, мы создадим новые воспоминания вместе, если мне понравится то, что я увижу. – Дилли опять посмотрела на статью. – Только, пожалуйста, никому пока не рассказывайте о моих планах. Сначала поговорю с папой и прикину затраты. Возможно, я зря размечталась, но представьте, как здорово иметь собственный маяк!
– Очень круто! Я умру от зависти, – призналась Клемми. – Вот бы и мне получить наследство… – протянула она, лукаво поглядывая на бабушку.
Бетти, оценив шутку, вновь погрозила внучке пальцем.
– Не надейся! – сказала она. – Разумеется, мы никому не скажем, Дилли.
– Спасибо! Так, где моя ваза? Пора открывать галерею.
Пять минут спустя Дилли шла по Анкор-уэй по направлению к Живописному кварталу. Открыв дверь галереи, она выставила в витрине анонс нового мастер-класса, перевернула табличку на «Открыто», сдернула с крючка рабочий халат и, прикрепив новый лист бумаги к мольберту, включила радио. Обычно Дилли рисовала в дальнем конце зала, пока потенциальные покупатели бродили по галерее. Однако в тот день, сидя на табурете и глядя на чистый холст, она не могла думать ни о чем, кроме маяка. Можно ли позволить себе подобное безумство? Дилли всегда была бережлива, но хватит ли ей денег, чтобы сделать ставку? Чем больше она про это думала, тем сильнее ей хотелось рискнуть. На полке в рамочке стояла фотография ее мамы и бабушки. От мысли, что кто-то другой завладеет путеводной звездой, краеугольным камнем семейной истории, Дилли стало не по себе. Разве чужой человек оценит наследие так же, как она? Никто не знает, сколько бессонных ночей провел ее дед, поддерживая сигнальный огонь.
Глядя на фотографию, Дилли решилась – окончательно и бесповоротно. Такая возможность выпадает раз в жизни, поэтому она выиграет торги, чего бы это ни стоило.