Направляясь в родовое гнездо семейства Монтбо с нарядной коробкой дорогих флорентини из черного шоколада и внушительным букетом дымчато-розовых гортензий, купленным в цветочном магазине на главной улице, Джулс чувствовала себя не в своей тарелке.

Она так часто пробегала мимо массивного парадного крыльца с тяжелой дубовой дверью по дороге к аскетичному жилищу Романа, что теперь казалось странным стучать в эту дверь. Чугунный молоток стукнул громче, чем она рассчитывала, и звук эхом разнесся по дому.

Спустя несколько секунд томительного ожидания послышались торопливые шаги. Увидев на пороге Романа, Джулс облегченно выдохнула.

Он заключил ее в объятья и поцеловал так, что подкосились колени.

– Зря ты это, – сказал он, увидев подарки.

– Ну, не могу же я прийти с пустыми руками, – возразила Джулс. – Цветы – твоей маме, а шоколад – папе. Я бы купила ему бутылку спиртного, но не знала, что он любит.

– Он пьет все. Но ты бы им и без подарков понравилась.

Он провел Джулс через огромный вестибюль с парадной лестницей, ведущей на балкон во всю ширину зала. Резные георгианские двери на дальней стене чередовались с портретами предков.

Под лестницей пряталась небольшая дверь, обитая зеленым сукном. Как только она открылась, на них обрушилась лавина звуков: собачий лай, грохот кастрюль, звон вилок и ножей, которые швыряла на длинный стол красного дерева, весь в царапинах и вмятинах, совсем юная девушка, похожая на Романа. Восседающий за дальним концом стола упитанный господин с румяным лицом отложил воскресную газету и посмотрел на Джулс поверх очков с золотой оправой.

– Ага! – воскликнул он. – Значит, мой сын наконец-то привел ту самую причину своей рассеянности в последние месяцы. Дождались.

Он встал, взял Джулс за плечи и церемонно расцеловал в обе щеки.

– Это мне? Спасибо, очень мило! – сказала, отходя от плиты, раскрасневшаяся от кухонных трудов хозяйка дома.

Она взяла цветы, завернутые в коричневую бумагу с зеленой ленточкой, и тепло обняла Джулс свободной рукой.

– Как ты догадалась, что я люблю гортензии?

Окинув кухню рассеянным взглядом в поисках вазы, она небрежно опустила цветы в каменную мойку.

– Пердита, – обратилась она к девушке, закончившей накрывать на стол, и та одарила Джулс приветливой улыбкой, – принеси из кладовой кремовый эмалированный кувшин, поставим эти божественные цветы на стол. Еда будет готова через десять минут, – добавила она, обращаясь к Роману, который отстраненно наблюдал за своими родственниками в естественной среде обитания.

– Знакомься, – сказал он Джулс, обведя рукой кухню, – это и есть моя семья.

Отец Романа, Генри, взял огромный бокал, щедро наполнил его из бутылки красным вином и усадил Джулс справа от себя. Напиток был бархатистый, густой, с приятным согревающим послевкусием. Джулс, пропустившей завтрак, он моментально ударил в голову, и она решила: надо быть осторожнее, а то все подумают, что избранница Романа не умеет пить.

Девушка, которая назвалась Пердитой, с многозначительным видом оглядела Романа и Джулс, явно собираясь что-то сказать. Роман пресек ее порыв суровым взглядом.

– Моя младшая сестра. Советую не слушать ни единого ее слова.

– Особенно о твоих бывших, – с хитрой улыбкой уточнила Пердита.

Роман сердито прищурил глаза и нехотя улыбнулся.

– Вот именно.

Пердита выглядела совсем юной и более утонченной копией Романа – такие же прямые темные брови, ярко-голубые глаза, волнистая черная шевелюра. У Генри же волос было немного, и те полностью седые, а румянец, резко контрастировавший с кельтской бледностью детей, явно объяснялся любовью к красному вину и вкусной еде. Сын и дочь унаследовали внешность от матери.

Скоро мама Романа, представившаяся как Банти – хотя Джулс была уверена, что это не настоящее имя, а ласковое семейное прозвище, – начала гонять детей, заставив относить на стол бесконечную вереницу дымящихся блюд: горы зеленой фасоли с жареным беконом, глазированная кленовым сиропом морковь, хрустящая печеная картошка, воздушные йоркширские пудинги, запеченные порционно. В центре стола гордо высился внушительный кусок ростбифа с аппетитной золотистой корочкой. Когда Генри энергично вонзил в него устрашающе длинный, острый нож, из нежно-розовой сердцевины потек рубиново-красный сок. Хозяин дома щедро накладывал тонкие ломти мяса на тарелки, которые передавались по кругу, затем настал черед овощей и густого соуса с портвейном в большом керамическом кувшине.

У Джулс от волнения разгорелся зверский аппетит, и она с удовольствием принялась за еду, слушая одним ухом, как Роман с отцом обсуждают деловые вопросы. Она поняла, что представитель страховой компании, оценивавший ущерб, оспорил сумму на восстановление.

– Он говорит, что мы были чрезмерно застрахованы, – объяснил Роман.

– Чушь собачья, – безапелляционно заявил Генри. – Скажи ему, что здание стоит не меньше двух миллионов. Если Капельторновский дом оценивают в девятьсот тысяч, я узнавал, то наш – в два с лишним раза дороже. Для начала, он втрое больше по площади.

Тут Генри заметил выражение лица сына и понял, что зря упомянул «Капельторн».

– Прости, дорогая, – наклонился он к Джулс. – Для тебя это больная тема. Mea culpa.

Джулс кивнула, принимая извинения, а внутренне содрогнулась. Девятьсот тысяч фунтов? Это даже больше той невозможной суммы, о которой думали они с тетей. До сих пор она втайне надеялась, что скорая продажа гримуара принесет, как в сказке, кучу денег, Фло триумфально выкупит помещение и будет спокойно жить в своем книжном королевстве до конца дней. Просто смешно, особенно если Генри назвал правильные цифры – а сомневаться в его компетентности не приходилось. Что поделаешь, жизнь редко складывается, как в романах. Чудес не бывает.

Джулс продолжала есть, внимательно прислушиваясь к беседе. Роман заговорил о статусе здания как исторического объекта.

– Я встретился с инспектором по охране наследия. Она одобряет реконструкцию и рада, что мы собираемся отреставрировать старинные камины. Их просто нужно тщательно и аккуратно почистить. Я уже нашел хорошего специалиста. Конечно, часть балок придется менять, и строительная компания их ищет, однако часть можно будет оставить – на потолке первого этажа, который пострадал меньше.

– Правда? – поднял брови Генри.

– Да, по словам инженера, дерево настолько старое и твердое, что повреждения не повлияли на несущую способность перекрытий. Они немного прокоптились и слегка обуглились – еще послужат.

– Поразительно.

Джулс завороженно наблюдала за их разговором. Генри выглядел внушительно, но сын говорил с ним на равных. Отец Романа ничем не напоминал монстра, которого описывала Мэгги.

– Да, еще инспектор по охране наследия советует не слишком усердствовать, снимая нагар, – продолжал Роман. – Я предложил пескоструйную технику, а она считает, что следы пожара лучше оставить. Это часть истории здания.

– Гм, пожалуй, она права, – задумчиво отозвался Генри, запихивая в рот огромный кусок йоркширского пудинга, пропитанного подливкой.

Покончив с деловыми разговорами, мужчины сосредоточились на еде, а Банти с очаровательным любопытством стала расспрашивать Джулс о работе в издательстве.

– Ты вращалась в таких гламурных кругах! – сказала она, накладывая Джулс божественную домашнюю «Павлову» со взбитыми сливками и свежей ежевикой. – Ты правда встречалась с самой Фенеллой Ричардсон? Обожаю ее книги.

Она решила умолчать о том, что знаменитая Фенелла Ричардсон – настоящее чудовище, а ее бывшая начальница сделает все, чтобы Джулс не взяли ни в одно лондонское издательство. Она планировала в будущем, когда Фло окончательно выздоровеет, поискать работу в региональном филиале какого-нибудь крупного издательства. Ходили слухи, что Penguin Random House открывает офис в Эксетере. Там, вероятно, еще не знают о ее фиаско у Кэролайн. Надо попытать счастья. Иначе Банти решит, что ее драгоценный сын связался с безнадежной неудачницей.

– Меня буквально с ножом к горлу заставили купить стол на этом балу в конце месяца, – вспомнил Генри, когда разговор о лондонском издательском мире наконец иссяк. – Надеюсь, ты к нам присоединишься.

Он галантно кивнул Джулс и добавил, указав ножом на Пердиту, чтобы подавить возможный протест еще до того, как та открыла рот:

– Членам семьи явка обязательна. Можешь привести того пустоголового юного фермера, что за тобой увивается.

Бедняжка Пердита покраснела.

– Кого, Руперта? У него не все дома, – пробормотала она.

– Если он действительно так по тебе сохнет, как говорит папа, то сто процентов, – поддел ее Роман.

Пердита показала ему язык.

– Значит, нас шестеро, – вмешалась Банти. – А мест за столом десять, верно, дорогой?

Генри кивнул.

– Надо заполнить еще четыре.

– Запросто, – сказал Роман. – Вся наша тусовка идет. Поспрашиваю.

У Джулс от одной мысли об участии в мероприятии скрутило живот – ростбиф и меренга едва не поднялись обратно. Балы в смокингах и вечерних нарядах были для нее сущим кошмаром: дресс-код, шум, не знаешь, как себя вести… Она всегда чувствовала себя на них двенадцатилетней девчонкой с чернилами на пальцах.

Да еще платье нужно.

– Красотка, – охарактеризовал ее Генри, когда в понедельник они с Романом завершали обычную утреннюю встречу в главном офисе.

Роман на секунду замер, собирая бумаги, потом спокойно ответил:

– Она для меня гораздо больше, чем красотка.

– Верю, – не уловив тона, продолжал Генри. – Фигурка тоже ничего. И я никогда не отрицал, что Капельторнам хватает природной хитрости. Но достаточно ли этого?

– Не понял… Ты о чем вообще?

– Ну… о внешности, – гнул свое Генри. – Не спорю, Джулс мила, но вокруг полно и других хорошеньких девчонок – да ты и сам не слепой. Весь в меня! Я сейчас о другом: со временем красота увянет, а что останется? Просто хотел предупредить – будь осторожен. Главное – семья.

У Романа заходили желваки.

– Во избежание недоразумений, – сказал он спокойно, даже найдя в себе силы улыбнуться, – я дорожу нашими с Джулс отношениями и полностью ей верен. Думаю, она чувствует то же самое.

Он на мгновение замялся и продолжил.

– Надеюсь. И я хочу, чтобы вы с мамой это поняли. Если по какой-то причине с этим проблемы, то советую пересмотреть приоритеты.

Он направился к двери.

– И еще, – добавил Роман, уже взявшись за дверную ручку, – если мне когда-нибудь по какой-то причине придется выбирать между семьей и Джулс… Я выберу Джулс.

С этими словами он решительно закрыл дверь перед ошарашенным лицом отца.