Чарли с тревогой наблюдал за Джулс. Он никогда не видел свою новую подругу настолько подавленной. Не менее жалкое зрелище представляла собой Фло – обычно бодрая и оптимистичная. Женщины бродили по магазину, словно тени, не в силах сосредоточиться на самых простых задачах.

Чарли даже пришлось самому заняться чаем, потому что Джулс, задумавшись, положила в каждую чашку по пакетику заварки и по ложке растворимого кофе и едва не залила все это кипятком. Обычно она носилась с Мерлином, растроганная его смешными попытками обратить на себя внимание, а сегодня будто не замечала своего любимца, который извивался в солнечном пятне у окна.

– Ну, кто едет со мной на встречу с Бринли и ее другом? – бодро спросил Чарли, протягивая им чашки. – У нее есть новости, помните? О гримуаре! – Он потер руки. – И еще у меня нашелся покупатель на второе издание Теккерея – один букинист из Эксетера ищет его по заказу своего клиента. Сэкономлю на доставке, встречусь лично. Связи – великое дело, верно?

– Ты так добр к нам, милый мальчик, – сказала Фло, собравшись с силами. – Мы должны оплатить тебе расходы и хоть как-то отблагодарить за потраченное время.

– Вы что, издеваетесь? – ответил Чарли. – Мне самому интересно. Наша Бриджет Капельторн была отъявленной феминисткой XVII века, и я мечтаю узнать о ней побольше.

– Да, мне она тоже по душе, – вставила Джулс, стараясь, как и Фло, преодолеть уныние.

– Ну, так едешь? – не отставал Чарли.

– Не знаю, можно, – без особой радости произнесла Джулс. – Тетя Фло, ты справишься сама?

– Пожалуй, сегодня не буду открываться, – вздохнула та. – Что-то сил нет.

В поезде Джулс рассказала Чарли о причинах своего отчаяния. Только о катастрофе с арендой – подробностями личного апокалипсиса она пока не готова была делиться.

– Да, подруга, плохи дела, – сочувственно присвистнул Чарли. – А с Романом что?

Джулс не ответила, только мотнула головой и сжала губы. Она не собиралась плакать.

– Ничего. Это с самого начала было обречено на провал, – сдавленно пробормотала она и продолжала: – Ладно, вернемся к нашим баранам. Нужно решить, когда закрыть магазин. Аренда истекает в канун Нового года, но закрыться надо раньше. Мы должны распродать как можно больше товара до Рождества, чтобы собрать хоть какие-то средства для тети Фло, на первое время. У нее практически нет сбережений.

– Я поднажму с антиквариатом, – сказал Чарли. – Пока выставляю, как договаривались, но могу опустить чуть ниже, чтобы скорее распродать?

– Пожалуй, да, – кивнула Джулс.

– И кто знает, вдруг гримуар все же чего-то стоит? – вспомнил Чарли.

– Думаешь? – спросила Джулс, не позволяя себе надеяться: она уже обожглась о несбывшиеся ожидания. – Ты в этом понимаешь больше, чем любой, кого я знаю.

– То есть почти ничего, – пошутил Чарли. – Вещь интересная, хотя вряд ли особо ценная. Вот если бы у него была какая-то изюминка… например, подпись Мэтью Хопкинса или хотя бы его помощника.

– Главного ведьмоборца? – уточнила Джулс.

Чарли кивнул и добавил:

– К несчастью, это невозможно, ведь он даже в Девоне не был…

– Посмотрим, что Бринли выяснила, – вспомнила Джулс.

Поезд остановился: они прибыли в Эксетер.

Погода идеально отражала настроение Джулс. Дождь лил как из ведра. Ветер, насвистывавший в переулке, бросал в лицо листья, сорванные с буков на площади. По залитой водой дороге проскользил, разбрызгивая жидкую грязь, автобус. Не верилось, что уже осень. Неужели после отъезда из Лондона прошло семь месяцев? Они пролетели, словно одна неделя. Как резко изменилась ее жизнь – столько всего обещало будущее, и вот она здесь, мокнет под проливным дождем.

«С другой стороны, – мужественно сказала себе она, – у меня есть Чарли – новый, неожиданно появившийся друг, и нам предстоит интересная встреча». Тетя Фло всегда учила ее не требовать от жизни слишком многого.

Джулс обняла Чарли за плечо и тепло улыбнулась в ответ на его удивленный взгляд.

– Спасибо тебе. Ты лучший.

– Пожалуйста, – тепло ответил Чарли. – И не забудь: сегодня я угощаю, так что не стесняйся.

В кафе за дальним столиком сидели Бринли и худощавый мужчина в очках. Заметив Чарли, оба встали, и вскоре четверка уже обменивалась приветствиями.

– Это Роберт, ассистент преподавателя на факультете истории в Университете Эксетера, – пояснила Бринли.

Чарли, верный слову, вызвался принести кофе и десерты и после долгого обсуждения маффинов и видов растительного молока в меню встал в очередь, а Джулс, Роберт и Бринли обменивались неловкими улыбками, не решаясь до его возвращения начать разговор.

– Ну, выкладывайте, – потребовал Чарли, когда все наконец уселись.

Роберт сделал глубокий вдох, как будто всю жизнь готовился ответить на его вопрос, и начал рассказ.

– Бриджет Капельторн – крепкий орешек. Она прожила удивительную жизнь, не так ли?

Чарли и Джулс нетерпеливо кивнули.

– Как вы, наверное, знаете, – продолжал Роберт, размешивая сахар, – с 1563-го года колдовство считалось в Англии преступлением, наказуемым смертью. В середине XVI века процессы над ведьмами в Англии достигли своего пика. В это жестокое время Эксетер, к сожалению, стал одним из эпицентров охоты на ведьм, наряду с Эссексом, а Шотландия чего стоит… Фух! – Он сделал вид, что вытирает лоб, а затем, встретив взгляд Бринли, подобрался. – Извините, я отвлекся. Итак… Не знаю, рассказывала ли вам Бринли, что я пишу историческое исследование о судебных процессах над ведьмами в Эксетере XVII века. Когда она упомянула Бриджет Капельторн, я кое-что вспомнил – мне встречался касающийся ее документ. Даже два.

Он замолчал и отпил кофе.

Чарли и Джулс подались к нему.

– Это может выбить вас из колеи, – продолжал историк, но думаю, вы и сами подозревали. Первый документ – признание, датированное 1685-м годом, когда, согласно вашим изысканиям, Бриджет было шестьдесят четыре.

Джулс сглотнула. Плохи дела. Признание.

– Значит, все-таки ведьма? – рискнул предположить Чарли.

Роберт кивнул.

– Боюсь, что да. Весьма примечательный документ, – сказал он. – Я подумал, вам будет интересно взглянуть, и сделал расшифровку.

Он вынул из папки лист А4 и протянул Джулс, которая взяла его так, чтобы Чарли тоже было видно.

– Хочу предупредить: не слишком приятная литература, – добавил профессор, пока они читали.

Джулс с Чарли молча вникали в текст. В какой-то момент Джулс вскрикнула и зажала себе рот рукой.

Положив листок на стол, они переглянулись.

– Ого, – сказал Чарли. – Жесть.

Джулс едва могла говорить – горло перехватило.

– Какой ужас! – наконец произнесла она. – «Одержима дьяволом»? Серьезно?

– А дальше: «Возлег с ней»? – добавил Чарли. – По-моему, это уже слишком.

– А то, что ее обрили, чтобы проверить наличие лишних сосков – так называемых меток дьявола? – подхватила Джулс. – И она «вскармливала бесов» – что это вообще значит? Какая-то дикая чуть ли не порнография. Как будто это специально должно возбуждать.

Она недоуменно покачала головой, и Чарли успокаивающе погладил ее по руке.

– То есть вы видели нечто подобное и раньше? Это типично? – спросила она у Роберта с Бринли.

Роберт вновь кивнул.

– В общем, да. Я абсолютно убежден, что все эти истории о сексе с дьявольскими сущностями больше говорят о преследователях, чем о ней самой. В те времена бытовало мизогинное убеждение, что женщины более склонны вступать в союз с дьяволом, чем мужчины, потому что не способны противостоять своим сексуальным желаниям, а посему легче поддаются развращению. Мой главный источник по этому вопросу, – продолжал он, – знаменитый трактат XV века Malleus Maleficarum – «Молот ведьм»[5]. Откровенно говоря, это одна из самых женоненавистнических книг в истории человечества.

– Очаровательно, – пробормотала Джулс, вновь просматривая признание и морщась. – А этот бред о том, что ее поймали за «общением» с фамильярами… Козел? Черный кот? Можно предположить, что подразумевалось под общением, учитывая весь этот гадкий подтекст?

Бринли и Роберт синхронно кивнули.

– Боюсь, что да, – сказала профессор.

– Просто не знаю… безумие какое-то, – продолжала Джулс.

– Правильно подмечено. Это второе, на что я хотела обратить ваше внимание. – Бринли перехватила инициативу у коллеги и нервно закусила губу, словно не решаясь продолжать. – Надеюсь, вы не против: Роберт прислал мне копию этого документа несколько дней назад, и я встречала похожие раньше. У меня есть теория насчет этих признаний.

Она подалась вперед.

– Как вы думаете, почему женщины, которые не могли быть причастны ко всей этой чертовщине, признаются в ней?

– Пытки? – предположил Чарли, бросив извиняющийся взгляд на Джулс.

– Тоже вариант, – признала Бринли, – но они не объясняют странную концовку гримуара.

– Верно, – задумался Чарли.

– Так вот, – продолжала Бринли, – история показывает, что в колдовстве обвиняли, как правило, одиноких пожилых женщин, признания которых, как вы сами заметили, часто носили крайне странный характер.

Она кивнула на лежащую на столе расшифровку.

– Несомненно, тут присутствует патриархальная и мизогинная повестка, но меня больше волнует то, что в гримуаре тоже встречаются весьма странные вещи, подтверждающие мою давнюю теорию. Бидди описывает якобы происходившие с ней сверхъестественные события, и все это звучит иррационально и абсурдно, хотя дознавателей, которые вкладывали бы в ее уста свои слова, рядом нет – она пишет сама. А значит…

Бринли замолчала, оглядев присутствующих, желая убедиться, что те следят за ходом мысли, и продолжила:

– Я предполагаю, что этих женщин выбирали для преследования отчасти потому, что они были… в некотором роде… нестандартными.

Чарли и Джулс переглянулись и согласно кивнули.

– Например, несколько лет назад я нашла источник, в котором говорилось, что женщину объявили ведьмой, потому что она ходила по деревне и разговаривала сама с собой. Это истолковали как общение с невидимыми фамильярами. Но есть и другое, куда более очевидное объяснение – она страдала душевным заболеванием.

Джулс выдохнула. Ее недоумение рассеялось.

– Действительно похоже, что у нее что-то с психикой… правда, я не специалист, – поспешно добавила она.

– Именно! – воскликнула Бринли. – Они действительно могли страдать психическими расстройствами.

– И они чаще всего были в возрасте? – спросил Чарли.

– В том-то и дело!

– То есть они страдали чем-то вроде болезни Альцгеймера?

Бринли кивнула и откинулась в кресле, довольная, что сумела убедить остальных в справедливости своей теории.

– Триста лет назад такой болезни еще не знали, – сказала она, – но глупо считать, что этой или других форм возрастной деменции не существовало. Мы обычно связываем этот недуг с забывчивостью – да, это один из признаков, – однако он включает и психозы: нелепые убеждения, зрительные и слуховые галлюцинации – склонность видеть то, чего нет, слышать голоса. Просто деменция в те времена встречалась реже, потому что люди обычно не доживали до возраста, когда она развивается.

– Бедные, – прошептала Джулс. – Несчастная Бидди. Мой предок.

Она представила, как стареет Фло: начинает верить в странные вещи, вести себя необычно. Сейчас, по крайней мере, таким людям могут поставить диагноз и обеспечить должный уход. А злосчастная Бриджет Капельторн…

– Все это накладывалось на невежество и суеверия, – пояснила Бринли. – Слабые, внушаемые женщины признавались, что насылают порчи, читают заклинания, вредят окружающим, хотя беды – корова сдохла или муж сломал ногу – случались и без всякого колдовства.

– А второй документ? – вновь повернулась к Роберту Джулс, уже предчувствуя, что услышит.

Тот откашлялся.

– Как указано в признании, она предстала перед судом. Я изучил материалы о слушаниях в Эксетере тех времен и обнаружил, что некая Бидди Капельторн была признана виновной в колдовстве в сентябре 1685-го года и… – он сглотнул, – казнена через повешение на следующий день. Мне очень жаль…

– Да, времени зря не теряли, – едва слышно прошептала Джулс.

Она прижала пальцы к глазам. Слезы? Какая глупость! Грустно, конечно, но эта женщина умерла более трехсот лет назад. Нужно взять себя в руки. Когда она вновь открыла глаза, Бринли и Роберт смотрели на нее с беспокойством.

– Все хорошо, – отмахнулась она.

– Какая жестокость, – сочувственно произнесла Бринли.

Профессор не знала, что у собеседницы есть и другие поводы для слез, и Джулс не собиралась ей рассказывать.

Чарли округлил глаза.

– Так вот почему мы не можем найти ее на кладбище. Видимо, ее похоронили на перекрестке в Мидлмассе, в переулке Вешателя, – сказал он с неуместным, как показалось Джулс, удовлетворением.

Потом она поняла, что несправедлива к парню. Азарт Чарли – и радость всех троих от разгадки тайны – вполне объяснимы.

– Да, похоже, – сказал Роберт. – Ее могли казнить и предать земле в Портните, но поскольку суд проходил в Эксетере, то она могла найти последний приют здесь же, в безымянной могиле – мы знаем место одного подобного захоронения. На самом деле случай довольно выдающийся – по причинам, о которых я еще скажу.

Он блеснул глазами.

– В любом случае теперь ясно, почему ее нет на церковном кладбище, – задумчиво произнесла Джулс.

– Еще неизвестно, – вмешалась Бринли. – Поищите внимательно на северной стороне. Обычно там хоронили менее уважаемых усопших: бедняков, преступников, самоубийц…

– Почему? – спросил Чарли.

– Прихожане обычно шли по тропинке через церковный двор с южной стороны, и считалось, что могилы, мимо которых проходят, будут вспоминать в молитвах. А о тех, что с северной, – забудут, и это послужит своего рода наказанием для грешников. Таков был неписаный закон, особенно в Девоне. И многие могилы на северной стороне оставляли безымянными.

– С какой целью? – поинтересовалась Джулс.

– Опять же – чтобы их забыли. В назидание.

Джулс вздохнула, не в силах поверить, что бедная Бриджет похоронена там. Тогда сохранилась бы запись о погребении.

– Изгой в собственном поселении – даже после смерти, – произнесла она вслух. – Печально. Особенно если вспомнить, что она старалась помогать людям, как могла.

– И что теперь? – спросил Чарли. – Мы знаем, что ее осудили и казнили, хотя место захоронения неизвестно. В общем, этого я и ожидал.

Он виновато посмотрел на Джулс и поправился:

– Я неправильно подобрал слова. Просто эти документы подтверждают достоверность гримуара. Ты нам очень помог, Роберт, спасибо.

В голосе Чарли звенело разочарование, однако Роберт еще не закончил. Он вновь прочистил горло.

– Есть кое-что еще, – сказал он. – И это делает ваш гримуар довольно значимым документом. Хотя Бриджет Капельторн была не единственной ведьмой, осужденной тогда в Эксетере, есть нюанс, который делает ее особенной. Бриджет казнили как раз в тот момент, когда охота на ведьм – по крайней мере в Англии – к счастью, подходила к концу благодаря внезапной вспышке здравомыслия. Последние казни за ведьмовство в Англии совершены именно в Эксетере в 1685 году.

Роберт помолчал, выжидая, пока они осознают.

– То есть бедная Бриджет была одной из последних казненных ведьм? – переспросила Джулс.

– Не повезло ей, – вставил Чарли.

– А если я скажу вам, что Бриджет была не одной из, а почти наверняка последней? – сказал Роберт.

– Значит… не повезло в квадрате, – предположила Джулс.

– Зато как круто звучит, – добавил Чарли. – Последняя ведьма Англии.

– Именно, – продолжил Роберт, глядя на Чарли. – Ну, не самая-пресамая – ведь и сейчас есть женщины, которые называют себя ведьмами, – но я изучил все опубликованные работы на эту тему и считаю, что могу доказать: Бриджет Капельторн стала последней ведьмой, казненной в Англии.

– Вот так наследство, – уныло пробормотала Джулс, повернулась к Чарли и увидела, что тот сияет от ликования.

– Чему ты радуешься? – спросила она, обидевшись за свою далекую родственницу.

– Элементарно, – ответил Чарли. – Этот факт может перевести ваш заурядный гримуар в более высокую лигу. Следующая остановка – аукцион антикварных книг. Я даже знаю какой.

– И какой же? – одновременно задали вопрос Роберт, Бринли и Джулс.

– «Сотбис», – торжественно объявил Чарли, стукнув ладонью по столу, точь-в-точь как аукционист молотком.