— Ты знаешь, от кого они? — кладу руку ему на бедро.

— Да, — всматривается в мои глаза. — Надеюсь, ты отнесёшься с пониманием к тому, что прочитала, и не усомнишься во мне.

Волоски на коже дают о себе знать, слегка шевельнувшись.

— Я понимаю, — медленно прикрываю глаза.

Захар притягивает меня к себе снова. Жадно целует, словно не делал этого много лет.

И в голове у меня оседает навязчивая мысль.

Как я смогу отсюда уйти, если захочу? По пути сюда я не увидела никаких других дверей с другими выходами.

Эта мысль не даёт мне сосредоточиться на поцелуе, прочно засев у меня в голове.

— Захар, — тяну нежно, отстраняясь от него.

— М, — обвивает меня своими крепкими руками.

— В случае опасности, как ещё можно отсюда выйти, кроме лифта?

— Хм… — Просто.

— Это как?

— В гардеробной есть ещё одна дверь. Рядом с ней кнопка, которая открывает её, снимая блокировку. Выходишь на лестничную площадку и спускаешься к аварийному выходу. И всё. Ты на свободе.

Кто бы мог подумать. В этом здании всё предусмотрено до мелочей.

— Ты не сбежать ли от меня решила? — Захар прихватывает мой подбородок пальцами и поворачивает голову к себе. Старается выдержать серьёзный взгляд, когда проникновенно смотрит в мои глаза.

— Не-е-ет. Просто так спросила. Интересно было.

Получаю порцию поцелуев от него, утопая в объятиях и ласках.

Наше уединение нарушает входящий звонок на телефон Захара.

— Мой отец, — поднимается с кровати Захар. — По громкой поговорю с ним, — дотягивается до полотенца оставленного на краю кровати, закрепляет его у себя на бёдрах.

— Привет, пап, — здоровается с ним, открывая дверь в гардеробную.

— Здравствуй, Захар, — узнаю голос его отца и стараюсь не шевелиться.

— У меня к тебе дело, — грозно звучит от Марка Львовича.

— Слушаю, — Захар выходит из гардеробной, держа в руке костюм. Кладёт его на кровать и возвращается.

— Мне звонил отец Эли, — продолжает мужчина строгим официальным тоном. — И просил обсудить с тобой возможную свадьбу между его дочерью и моим сыном.

Кровь приливает к голове. Руки и ноги покалывает. Ещё немного и я сорвусь с места и сбегу отсюда. Только онемевшие ноги не дадут мне этого сделать прямо сейчас.

— О чём ты? — возвращается Захар из гардеробной, держа в руках другую одежду. Всматривается в моё лицо.

Я отвожу от него свой холодный взгляд разочарования. Начинаю одеваться, не произнося ни звука.

Лишь горячее дыхание обжигает моё горло, когда воздуха становится мало и приходится дышать чаще.

— Ты взрослый человек, Захар, — продолжает Марк Львович. — Ты должен понимать, что брак должен основываться на взаимовыгодных условиях.

Горло раздражает подкатившая обида.

— Я уже сделал свой выбор, — настойчиво обороняется Захар. — И его я не поменяю, — смотрит на меня, стискивая зубы.

Подходит ко мне. Бросает вещи на кровать. Обнимает меня за талию.

Я сопротивляюсь, упираясь в его плотную грудь ладонями.

— Отпусти, — почти шепчу ему, и моя просьба произносится с шипением.

— Да ты не один, — похоже, отец Захара услышал мой тихий возглас. — Впрочем, даже хорошо, что эта девушка слышит нас.

— Я кладу трубку, — предупреждает Захар Марка Львовича. — Я не позволю оскорблять мою девушку, — кашляет. — На которой я собираюсь жениться.

— Подожди, Захар, — давит голосом на своего сына. — Я не договорил. Возможно, то, что я предложу вам обоим сейчас, нас всех вполне устроит.

Опускаю свой взгляд. Не хочу показывать Захару своих выступивших в уголках глаз слёз.

Он притягивает меня к себе. Целует в макушку.

— Говори, — разрешает своему отцу.

— Ты и дальше можешь встречаться с Кирой. Что тебе мешает? Понимаю, такая девушка может свести с ума многих. Но подумай о своём будущем. Об укреплении статуса в обществе, — взывает Захара Марк Львович.

— Всё, пап. Заканчиваем разговор, — пресекает его Захар. — Я не изменю своего решения. Я останусь с Кирой. И, если говорить о статусе, то скорее он будет у меня с Кирой, чем с Элей, которая ничего из себя не представляет. Это её отец чего-то добился в этой жизни. Не она.

Внутри разгорается пламя. Обжигает мои внутренности.

Тянусь к шее рукой. Хочу протолкнуть удушливый ком в горле.

— Я бы не торопился с решением, Захар, — голос отца Захара становится громче. — Ты же помнишь, что для нашей семьи сделал отец Эли. И мы должны помнить об этом. Пришло время и нам отблагодарить его.

Отблагодарить? Таким образом?

Отхожу от Захара. Поправляю на себе костюм. Лохмачу волосы.

Несмотря на вибрацию во всём теле, пытаюсь держаться достойно.

Вынимаю из сумочки блеск для губ. Наношу его на губы тонким слоем. Сжимаю губы, помогая блеску распространиться равномерно на своих припухших от страстных поцелуев губах.

— Это твои дела, — громче произносит Захар. — Я в них не участвую.

— Маме скажи, — продолжает давить Марк Львович. — И потеряешь всю свою семью. Разве стоит Кира того? Стоит, чтобы ты заплатил такую высокую цену?