— Что здесь у вас происходит, — Надя подбегает к Платону и присаживается возле него. — Покажи руки? Не порезался? — обращается к нему заботливо, словно к ребёнку.

— Отвали, Надь, — протягивает Платон. — Оставь меня в покое. Я не хочу тебя видеть.

— Всё хорошо, Кир? — прижимает меня к себе Захар.

— Да, — произношу тихо, получив порцию тепла от крепкого тела Захара.

— Что здесь у вас произошло? — Настаивает на своём вопросе Надя, переводя свой возмущённый взгляд с Платона на меня.

— У него спроси, — отвечаю ей сухо. — Пойдём, Захар.

Мы выходим, а из платы доносится бранная речь Нади.

— Что случилось? — уже в машине задаёт мне вопрос Захар. — На твоём бывшем муже лица не было, когда я вошёл.

Честно сказать?

— Он болен. И только что мне сказал об этом. Сам недавно узнал, когда попал в больницу. У него обнаружили в крови какой-то воспалительный процесс.

— Значит, ему нужно было попасть в больницу. Чтобы вовремя обнаружить своё заболевание. У нас хорошие врачи. Думаю, сумеют вылечить его.

Пожимаю плечами.

Возможно, Захар прав.

— Отвези меня домой, — прошу его, не желая дольше разговаривать о Платоне.

— Конечно.

Всю дорогу к дому нахожусь в затуманенном сознании. Не слышу о чём говорит Захар. Отвечаю ему невпопад.

Когда захожу к себе в квартиру, начинаю рыдать.

Стягиваю с себя одежду.

Тело лихорадит так, что едва дохожу до душа.

Холодно. Как же холодно. Растираю предплечья.

Хочу избавиться от липкой грязи, которую так остро ощущаю сейчас на себе.

Мерзкое отвращение во всём моём теле. Я пропитана им насквозь.

Зубы выдают дробь.

Смываю с себя всю неприязнь, которую испытываю к Платону.

Как я могла в такое вляпаться?

За что мне всё это?

Никак не могу избавиться от отвращения.

Слёзы смешиваются с прохладной водой из душа.

Оседаю.

Рыдаю.

Не верю.

Ненавижу его. Ненавижу всё, что связывало меня когда-то с этим ничтожеством.

Завтра же поеду к врачу и обследуюсь.

Нужно убедиться, что у меня всё в порядке, и тогда я смогу немного успокоиться.

Рвано выдыхаю. Плетусь до кровати.

Моё обессиленные тело бьёт судорогой.

Так мне не было плохо даже тогда, когда я узнала о его измене.

Я не думала, что может быть ещё хуже предательства мужа. Что моя жизнь может быть в опасности.

Лишь приняв успокоительное, мне удаётся заснуть.

А наутро, с ватной головой и таким же телом, записываюсь на приём к гинекологу, у которого всегда наблюдаюсь.

Звонит Захар. Игнорирую его звонок.

Ещё пару звонков. Не отвечаю.

Пока не разберусь со своим здоровьем, никого не хочу видеть.

Хочется зарыться головой в землю, словно страус, и никого не видеть и не слышать. Нет меня.

Снова плачу, растирая беспощадные слёзы на своём горячем лице.

Губы пухнут. Веки тоже.

Надеваю солнцезащитные очки и еду на приём.

По пути прокручиваю разговор с Платоном. Он ведь только один раз не предохранялся? Правда?

Заочно выношу себе приговор.

Накручиваю себя по полной.

Неужели всё, к чему я стремилась, всё, что я создавала с таким большим трудом и за что боролась, рухнет в один миг?

Слёзы катятся по щекам. Всхлипываю.

Может, есть надежда?

Стыдно. Как стыдно.

Что я сейчас скажу врачу?

Хотя, столько времени прошло, если бы что было у меня, наверняка уже проявилось бы. Но воспалительный процесс может происходить по-разному, как я прочитала в интернете. Что может проявиться не сразу, а через какое-то время.

Сомневаюсь. Во всём сомневаюсь.

От переизбытка эмоций снова колбасит.

После нужных процедур и осмотра врач сообщает мне, что я совершенно здорова.

Экспресс-тест показал отрицательный результат.

Теперь нужно дождаться результатов других тестов, от которых будет известен окончательный результат. В лучшем случае они будут готовы через три дня.

Еду к себе в квартиру.

Звоню Марине и говорю ей, что меня не будет какое-то время, что я приболела.

Игнорирую звонки от всех. Не открываю никому дверь.

Валяюсь в кровати, дожидаясь анализов. Чувствую себя амёбой.

И моей пищей на это время становятся успокоительное и вода.

Не узнаю себя в зеркало, решившись посмотреть на себя, когда прохожу мимо него.

На меня смотрит совершенно чужое осунувшееся бледное лицо с тёмными кругами под глазами.

Нет. Так дальше нельзя. Нельзя раньше времени уничтожать себя.

Так никаких нервов не хватит.

Выхожу на балкон, глотнув как можно больше свежего воздуха. Ещё раз. Ещё. И побольше. Полной грудью.

Дышу так глубоко, пока не ощущаю прилив сил.

Мозг начинает работать.

Принимаю душ. Готовлю завтрак. Завариваю кофе.

С меня хватит.

Я не позволю себе больше подобного. Чтобы ко мне так наплевательски относились.

Платон прав. Нужно любить себя.

Я буду обязательно счастлива. Только понятие счастье у меня теперь слишком ограничено. Слишком много вложено в это слово. Слишком много пережито, чтобы начать доверять мужчинам.

Только у нас разная с Платоном любовь к себе.

У него изначальная, заложенная в крови. У меня приобретённая, осознанная.

И теперь, всё, что я люблю, особо важно и ценно для меня.

Собираюсь к врачу на назначенное время, чтобы поговорить о своём здоровье. Чтобы услышать результаты анализов, раньше. Чем он пришлёт мне их на почту.

Но сначала я хочу позвонить Платону.