— Нет, здесь явно что-то нечисто! — Валериана уже несколько часов пыталась разобраться с отчётом бухгалтера. Но простофиля Треккингс, как нарочно, выдавал идеальные отчёты. На вид. А вот содержание было путанным и невероятно сложным для понимания. — Почему это на устранение какой-то банды выделена половина годового бюджета? Да она ещё и не устранена! Это даже не воровство! Это мартыхины какахи!

— Мартышкины, ты хотела сказать? — Ди Ланмар откинул чёлку, становясь ещё моложе на вид.

Валериана моргнула, смахивая с ресниц сонливость. Ей показалось, что записи скачут перед глазами. Короткий, но яркий образ заставил содрогнуться. Перьевая ручка выпала и покатилась по бумаге, оставляя за собой чернильные пятна.

Огромный мохнатый волк валялся на зелёной траве, истекая кровью. Он скулил, скалясь острыми клыками, вокруг полыхал огонь, запах палёной шерсти щипал нос. Вокруг суетились бестии разных видов, они кусали животное и сторонились пламени. Валериана пыталась отогнать их, но твари упорно добивали свою жертву. Вызвала лианы, чтобы защитить несчастное животное. Но зелёные побеги не послушались её. Вытянулись, расползлись изумрудными плетями и набросились на саму Валериану, перематывая тонкими жилами руки и ноги, не давая пошевелиться. Они душили её, сжимались всё крепче. Пока воздух не закончился в её лёгких, а кровь не остановилась в венах.

— Все хотят меня убить!!! Все! — завизжала Валериана, не придя ещё в себя, и смахнула бумаги на пол. Проехалась по ним колёсами.

Охранник бросился к ней и попытался остановить, но хозяйка кричала и царапалась, будто в одно мгновение сошла с ума.

— Отстань, ты обманываешь меня! Ненавидишь и презираешь! Убийца!!!

— Валериана! — Олеандр хлопал её по щекам, стараясь привести в чувство. — Приходи в себя!

Вспомнив, что делать, Олеандр бросился к шкафу напротив, быстро достал две таблетки успокоительного, выписанные доброй рукой Рейгана, и передал Валериане. Та вначале хотела выбить лекарство из рук Ди Ланмара, но передумала, коротко кивнула, закинула таблетки в рот и с трудом проглотила.

— Я и воды принесу, — нахмурился Олеандр.

— Я же просила не трогать меня во время виде́ний! — глава дома Де Лот оттолкнула охранника и вытерла рот тыльной стороной ладони. Ей показалось, что там выступила кровь. Но рука осталась сухой.

— Ты кричала, — попытался оправдаться Олеандр, он отступил от коляски и рабочего стола.

Валериана медленно вернулась в реальность, окинула взглядом документы.

Да, ей нельзя жалеть Ви Сентов, нельзя им помогать. Иначе они убьют её.

— Лучше бумаги собери, — осипшим голосом попросила Валериана, роняя голову на сомкнутые ладони. Приступы виде́ний и последующей паники становились всё острее. Неимоверных усилий стоило сохранить внешнюю невозмутимость.

А страшные сны, предрекающие её гибель, делали существование просто невыносимым.

Нет, ей помогли не таблетки. Только «Слёзы Богини» успокаивали безумие Валерианы, но она запретила себе их пить чаще одного раза в день. И принимала наркотик только утром, чтобы оставаться спокойной весь день. А это был бы второй приём.

Лекарство Рейгана было внешне похоже на наркотик Ви Сентов, и это вернуло женщине способность мыслить связно.

Олеандр всё равно принёс ей воду и даже чашечку чёрного байхового чая. Настолько крепкого, что горло заскребло от его горечи. И это тоже разгоняло тревоги главы клана Де Лот.

Валериана допила чай, следя, как её верный охранник ползает по полу и складывает отчёты на столе.

Подумать только, когда-то она его презирала и избегала. А теперь даже рада его присутствию. И задница у него аппетитная.

Это не слабость, это желание простой женщины быть любимой.

Валериана позволяла Олеандру преклоняться перед собой. Хотя такое раболепие было необъяснимо. Она приговорила его отца к смерти, она заставила Олеандра напасть на своего Дона и тут же подставила, свалив вину за покушение.

Ди Ланмар бежал из Мортена, а когда вернулся, Валериана оправдала его и вытащила из дерьма, в которое предварительно сама же и запихнула.

— Есть решение более рациональное, — пробормотала Валериана, покусывая нижнюю губу. Отвернулась к окну и всмотрелась в темноту заднего двора виллы Де Лотов. В сумерках виднелась беседка, увитая розами, высокие деревья и забор, ощетинившийся острыми кольями в небо. — Ви Сенты сами уничтожат новую банду.

— Как это? — удивился Ди Ланмар её уверенности.

— Я не оставлю им выбора, — и она принялась быстро писать поверх бухгалтерского отчёта. Перевернула лист, и снова замелькали цифры.

Через пару минут Валериана отложила отчёты, отложила стопку письмем, которые надо будет отправить, и подала знак охраннику.

Олеандр тут же оказался рядом и послушно перенёс её из кабинета в спальню. Аккуратно положил на кровать, но не смог уйти. Валериана не разжала руки, всё ещё цепляющиеся за его шею.

— В ванну, — шепнула растерявшемуся мужчине.

Но стоит отдать ему должное, Ди Ланмар сразу же кивнул и беспрекословно подчинился. Как всегда.

— Помой меня, — Валериане нравилась такая послушность. Нравилось его молодое крепкое тело и чувство стабильности, которое она ощущала рядом с ним.

В будуаре вплотную к фаянсовой ванне стояла удобная софа для того, чтобы хозяйка могла переодеться или помыться самостоятельно без лишних глаз.

Олеандр усадил на неё хозяйку и принялся настраивать напор и температуру воды. Действовал он быстро и чётко, будто маршировал. Но оглядывался на Валериану, боясь, что она передумает. У той, и правда, мелькали сомнения в голове.

Но прошлый вечер разбередил её кровь, и нервозность требовала освобождения. Неуместная тяга к мужчине с чёрными волосами выбила Валериану с привычного ритма, заставила посмотреть на себя со стороны.

Вот она взрослая самодостаточная женщина, без детей, без постоянного любовника, помешанная на интригах и фамильярах.

А могла бы нянчить трёх замечательных пацанов…

Олеандр вернулся к ней, нагнулся и потянулся к ряду белых жемчужин, заменяющих на чёрном платье Валерианы пуговицы. Одна за другой мелкие головки повыскакивали из петель. И вот уже мягкая ткань шёлка сползла с покатых плеч.

— Могу ли я? — непонятно на что Олеандр хотел спросить разрешение, но Валериана сама быстро стянула с себя пеньюар и бросила в лицо охраннику.

Его щёки чуть порозовели при взгляде на неё. Ди Ланмар отбросил нижнюю сорочку и перенёс Валериану в воду.

— Я могла бы сделать это и сама, — усмехнулась хозяйка, расслабляясь в тёплой воде. Олеандр даже добавил лавандовое масло. Её самое любимое.

— Зачем, если есть я? — Рукава его рубашки намокли до подмышек, потому что он так и не убрал руки с талии и спины Валерианы. Стоял, нагнувшись над ней, и смотрел в глаза. Преданно и смущающе невинно.

Валериана ощутила себя соблазнительницей.

Мужчина провёл мягкой губкой от её шеи к талии, задел возбуждённый сосок, рвано выдохнул.

Добавил мыла и взбил больше пены.

Обычно Валериана принимала ванну самостоятельно. Её лианы прекрасно заменяли ей ноги, руки и даже оружие.

Но иногда ей требовалось тепло человеческого тела.

И пока Олеандр неспешно омывал её кожу, задерживаясь в самых интимных местах, она представляла на его месте совершенно другого человека.

Она откинулась на край ванны, позволяя груди подняться над поверхностью воды, чувствуя, что возбуждается от каждого прикосновения и особенно от горячего взгляда и даже тихо постанывает.

Олеандр всё понял правильно.

Следующее прикосновение стало поцелуем. Олеандр одной рукой сжал левую грудь хозяйки, а другую завёл между её ног. Мягкая губка с тихим бульканьем всплыла у ног Валерианы.

И софа пришлась очень кстати.

Мокрые тела и налипшая одежда. Мерные стоны и сладкие поцелуи. Олеандр был не самым лучшим любовником на свете. Но он был искренен в восхищении, предан ей и щедр на нежность.

Этого вполне хватило Валериане как женщине. Она не любила его. Скорее боялась, ведь он являлся живым напоминанием о том, что она убила своего отца. Каждый раз, как он прикасался к ней, тело пробирала дрожь. Казалось, он имел право уничтожить Валериану, потому что именно она была виновата во всех злоключениях, преследовавших Ди Ланмара. В первый день, когда он вернулся, она была уверена, что Олеандр пришёл убить её.

Но он пришёл один. В обросшем нестриженом оборванце было нелегко узнать когда-то слащавого ловеласа. Волосы торчали паклями в разные стороны. Они были не сладкого солнечного цвета, а отливали ржавым перегноем. Потрёпанные ботинки давно потеряли лоск и голодными тварями клацали подошвой.

Мария, девушка, охранявшая тогда Валериану, решила, что это нищий сбился с побирательной траектории в часовню, и даже подала ему несколько мятых долларовых купюр.

Ди Ланмар выбросил их и уставился на Валериану дерзкими зелёными глазами.

«Мы оба знаем, что являемся предателями», — нагло заявляли они.

Но вслух он произнёс другое:

— Я хочу вернуться в клан и готов сделать всё что угодно ради этого.

«Я убью тебя, даже трусы обмочить не успеешь!» — разозлилась Валериана.

Но решила быть ещё язвительнее:

— Что, если я прикажу тебе убить твою мать?

«Ты не выдержишь этот груз в одиночестве!» — он сделал шаг по направлению к Валериане. Та покачала головой, приказывая охраннице, которая уже выхватила оружие, оставить гостя в живых.

— Но он явно что-то задумал! — всплеснула руками Мария, посылая в сторону Олеандра кинжал. Лезвие просвистело в сантиметре от левого уха гостя. Ди Ланмар даже не шевельнулся.

— Я выполню любой ваш приказ. — За несколько лет бродяжничества он приобрёл решительность, которой у него не было, пока он жил в богатом доме, окружённый восхищёнными поклонницами.

«Ты здесь, чтобы убить меня?» — Валериана рассеянно вытащила цветок из причёски и принялась обрывать лепестки.

Они не произносили вопросов, но взгляды были красноречивее любых слов.

«Возможно, но ты не узнаешь, если прогонишь меня».

Один за другим лепестки камелии падали на колени Валерианы.

Отпустить.

Устранить.

Оставить.

Пытать.

Отпустить…

Возможно…

Убить — самый лёгкий и надёжный способ избавиться от угрозы в данной ситуации.

Но Валериана была не уверена, что ей нужен лёгкий путь.

Возможно, она даже рада тому, что он вернулся.

Пытать — однозначно необходимо. Где он был всё это время, лелеял планы мести? Бросал дротики от дартса в её фотографию? Сжигал куклу вуду с её лицом?

Но Валериана не замечала в глазах гостя ненависти, только усталость и готовность подчиниться.

Оставить казалось совсем диким, необдуманным решением, опасным и безрассудным. Таким, какие Валериана обычно не принимала.

Возможно, она прикажет ему убить его же мать, чтобы он возненавидел её.

Возможно, он отравит хозяйку при первой же возможности.

Он прав, это интересная игра. И пока не подпустишь змею к себе поближе, не узнаёшь, насколько опасен её яд.

— Хорошо, — после молчаливых переговоров согласилась Валериана. В её руке остался голый пестик с коротким стеблем. — Но не забывай, что твоя мать под моим наблюдением. Не хотелось бы, чтобы с ней что-то случилось. — Приказала служанке: — Отмойте его и назначьте моим личным телохранителем.

— Это небезопасно! — взъелась Мария, и лезвия в её руках замерли, поражённые понимаем, что ей только что дали отставку.

— Здесь решаю я, — голос Валерианы наполнился сталью. — Отец, ты будешь беситься, если я приму его в клан? — привычка разговаривать с Гильермо Де Лотом почти изжила себя. Во всяком случае, Валериана одёргивала себя всё реже. Но волнуясь могла оговориться.

Первым испытанием Олеандра стало поставить Марию на место.

Валериана приняла его в клан и принялась ждать мести, гадая, что же это будет. Яд? Пуля?

Но телохранитель не спешил наказывать хозяйку.

Он любовался ею, покрывал её тело лёгкими многозначительными поцелуями, нежно прижимал к себе.

Это было совсем не то, чего желала Валериана.

Она знала, что виновна, и готовилась расплатиться за своё предательство. Но день за днём Олеандр доказывал ей свои любовь и преданность.

Самое смешное заключалось в том, что уже больше четырёх лет Валериана не верила в любовь.

И не собиралась испытывать это чувство.

Она хотела совершенно иного.

Она желала боли и наказания.